В объятиях твоей любви

      Чжоу Цзышу улыбнулся и развел руки в сторону, приветствуя Вэнь Кэсина в своих теплых объятиях. Тот протянул удовлетворенно-счастливое «А-Сюй» и прижался поцелуями к его шее и челюсти. Чжоу Цзышу с деланным недовольством убрал в сторону его еще влажные после горячей ванны волосы и обнял крепче. Он глубоко вздохнул, наслаждаясь приятным запахом своей родственной души. — А-Сюй, твои ученики так хороши в готовке, — сказал вдруг Вэнь Кэсин, уложив голову на плечо Чжоу Цзышу. — Я зашел к ним на кухню, и меня встретил неожиданно приятный аромат. Нас уже пригласили на завтрак, так что нам стоит поторопиться, пока все вкусное не съели без нас. — Мои ученики? — хмыкнул Чжоу Цзышу, перебирая волосы возлюбленного. — Я думал, это наши ученики. Ты принял их, а теперь отказываешься от ответственности? — Ты прав, — Вэнь Кэсин усмехнулся. — Как они могут быть только твоими учениками, если так хорошо готовят? Будь это так, от кухни бы давно ничего не осталось.       Чжоу Цзышу несильно хлопнул его по голове в знак глубокой обиды, а Вэнь Кэсин только рассмеялся, опаляя его шею своим горячим дыханием. Чжоу Цзышу тихо вздохнул, пытаясь подавить улыбку, и оттолкнул мужа в сторону, поднимаясь с постели под его отчаянные попытки извиниться сквозь смех. — Поднимайся, я хочу кое-что сделать, — Чжоу Цзышу вернулся к кровати с гребнем в руках.       У Вэнь Кэсина от этой идеи тут же радостно загорелись глаза, и он скорее подполз к краю кровати, усаживаясь спиной к мужчине. Чжоу Цзышу собрал его волосы сзади и осторожно провел рукой по всей длине. Он принялся медленно расчесывать серебряные волосы Вэнь Кэсина, аккуратно распутывая пальцами все узелки. Тот едва ли не мурлыкал под бережными прикосновениями, то и дело бормоча какие-то глупости, на которые Чжоу Цзышу почти не обращал внимания, увлеченный своим занятием.       Он в последний раз провел по волосам гребнем и положил его на кровать рядом с Вэнь Кэсином, отходя в сторону, к небольшому комоду. — А-Сюй? Что ты делаешь, А-Сюй? Почему ты оставил меня? А-Сюй!       Чжоу Цзышу стоически выдержал бесконечный зов его собственного имени и вернулся к кровати, молча отвернув от себя лицо Вэнь Кэсина. Он продолжил его игнорировать и принялся собирать расчесанные шелковистые волосы в прическу. Взяв несколько прядей, он собрал их в аккуратный пучок, вниз от которого заплел косу, подвязав её тонкой белоснежной лентой, подходящей светлым одеждам Вэнь Кэсина.       Оценив свое творение, он удовлетворенно вздохнул. Достав из рукава длинную узкую шкатулку, он протянул её удивленному Вэнь Кэсину и махнул головой, чтобы он открыл. Вэнь Кэсин недоверчиво посмотрел на шкатулку, перевел взгляд на ожидающего его действий Чжоу Цзышу и со вздохом открыл крышку. — А-Сюй, — он восхищенно выдохнул, увидев аккуратную деревянную шпильку с резным цветочным узором, и осторожно достал ее из шкатулки, чтобы внимательно рассмотреть красивый рисунок. — А-Сюй! — Вэнь Кэсин вскинул голову, и Чжоу Цзышу не сдержал нежной улыбки при виде его заблестевших от слез глаз. — Тебе нравится? — тихо спросил он, положив руку на плечо возлюбленного. — А-Сюй! — Вэнь Кэсин схватил его за запястье и притянул руку к лицу, чтобы поцеловать. — Конечно, мне нравится! А-Сюй купил ее для меня, конечно, она мне нравится! — Ну, — Чжоу Цзышу замялся, — вообще-то я не покупал. — А-Сюй, ты сделал ее сам? — Вэнь Кэсин снова поднял взгляд к его лицу, и Чжоу Цзышу смущенно отвел взгляд. — А-Сюй! Ты самый лучший, А-Сюй! — Ты подарил мне свою шпильку когда-то, и я посчитал нужным сделать ответный подарок, — с неожиданной неуверенностью объяснил Чжоу Цзышу. — Ах, А-Сюй, так это мой свадебный подарок? — Вэнь Кэсин широко улыбнулся.       Чжоу Цзышу только закатил глаза, с трудом подавив счастливую улыбку, и забрал шпильку из рук мужа. Развернув его спиной к себе, он осторожно вставил шпильку в пучок и ласково провел пальцами по гладким волосам. — Красивый, — с улыбкой выдохнул Чжоу Цзышу. — А-Сюй! — Вэнь Кэсин повернулся к нему и повис у него на шее, расцеловывая лицо возлюбленного. Чжоу Цзышу снова нацепил недовольное выражение лица, но обнял его за талию и героически вытерпел все поцелуи. — А-Сюй, ты самый лучший! — Это я уже слышал, — усмехнулся Чжоу Цзышу. — А-Сюй, спасибо! — Вэнь Кэсин прижался к его губам. — А-Сюй, я тебя люблю! — Ну все-все, — Чжоу Цзышу засмеялся, отстранившись от чужих губ. — Ты сказал, нас ждут на завтрак. Пойдем. — Пойдем, скорее пойдем! — Вэнь Кэсин, едва не свалившись с кровати, с трудом поднялся на ноги и потащил Чжоу Цзышу за руку. — Мне не терпится показать всем, какой у меня прекрасный муж. — Главное, чтобы ты не забывал об этом, — фыркнул Чжоу Цзышу, притянув Вэнь Кэсина к себе и обняв его за талию, чтобы идти рядом.       В обеденном зале стояла оживленная атмосфера, но с приходом Чжоу Цзышу все мигом затихли, поприветствовав своих шифу и шишу. Чжоу Цзышу заметил, с каким любопытством юноши смотрели на довольного Вэнь Кэсина, и тихо усмехнулся. Он опустился на свое место и перевел взгляд на своего мужа, уже хвастающегося Чэнлину своей новой шпилькой. Мальчик только улыбался, готовый слушать все, что говорит ему его шишу. — Лао Вэнь, позволь детям поесть, их еще ждет тренировка, — сказал он, привлекая к себе внимание. — Конечно-конечно, — Вэнь Кэсин улыбнулся и, потрепав волосы ученика, отправил его на место. — Всем приятного аппетита, — он сел, как ему и полагалось, рядом с хозяином Поместья, не прекращая глупо (и бесконечно очаровательно, по скромному мнению Чжоу Цзышу) улыбаться.       На самом деле, Чжоу Цзышу давно признался себе: если бы улыбка Вэнь Кэсина была единственным, что он может видеть до конца жизни, он бы нисколько не жалел. Но ему повезло даже больше, чем он мог когда-либо мечтать. Вэнь Кэсин был с ним, любил его, желал его, заботился о нем, и они вместе восстанавливали славу Поместья Четырех Сезонов и тренировали их талантливых учеников, надеясь, что их покойный шифу гордится, глядя на их успехи. Чжоу Цзышу готовился к смерти в одиночестве, уверенный, что это было его заслуженным наказанием, но вместо этого его ждала счастливая жизнь с любимым человеком и семьей, которую они создали вместе.       Но Чжоу Цзышу никогда не забывал о цене, которую им пришлось заплатить, чтобы оказаться там, где они были теперь. Они потеряли Гу Сян и Цао Вэйнина, и он был так близок к тому, чтобы потерять свою родственную душу. Он никогда не считал это справедливым, не считал себя более достойным, чем Гу Сян или Цао Вэйнин, чьим единственным грехом была их верная любовь друг к другу. Иногда он думал, что это они должны быть сегодня на его месте — свободными и счастливыми. Но он также считал, что Вэнь Кэсин заслужил этого не меньше: после всего, что ему пришлось пережить, он должен был наконец вкусить сладость мирной жизни с теми, кого любил.       Чжоу Цзышу во многом не был уверен, но всегда оставалась одна вещь, сомнений в которой не могло быть: он бесконечно благодарен за возможность иметь эту жизнь и собирается использовать с пользой каждое мгновение, дарованное ему небесами. Он будет достойным хозяином Поместья Четырех Сезонов, мудрым наставником и заботливым супругом. Он не потеряет ни единой секунды напрасно, чтобы оправдать все жертвы, принесенные ими ради этих спокойных дней. — А-Сюй.       Чжоу Цзышу поднял голову и взглянул на Вэнь Кэсина рядом с ним. Тот улыбался, но в глазах читалось беспокойство, которое он никогда не мог скрыть от Чжоу Цзышу. — А-Сюй, если ты задумался о том, как красив твой муж, то вынужден тебя прервать, — усмехнулся Вэнь Кэсин и сжал его руку своей. — Ребята уже на тренировочном поле, ждут только тебя.       Чжоу Цзышу осмотрелся, заметив, что, пока он был погружен глубоко в свои мысли (и, что греха таить, о красоте своего мужа в том числе), все их ученики уже закончили завтрак и только пара дежурных по кухне наводила порядок. Он вздохнул и снова посмотрел на Вэнь Кэсина. — Лао Вэнь, — Чжоу Цзышу опустил голову на его плечо. Он снова вздохнул, не зная, как выразить то, что было у него на душе. — А-Син, — тише сказал он, почувствовав, как от обращения напряглось тело мужчины рядом с ним, — спасибо тебе. Не говори ничего, ладно? Просто… спасибо. За наше вчера, сегодня и завтра, и за каждый день после, спасибо тебе. — А-Сюй, — Вэнь Кэсин поцеловал его в макушку, и Чжоу Цзышу мог поклясться, что он улыбался. — Мой А-Сюй сегодня такой сентиментальный: сначала заколка, теперь это. Но я очень рад видеть тебя таким, А-Сюй. Я рад любому тебе, ты же знаешь? — Я должен идти к ученикам, — Чжоу Цзышу, сделав вид, будто ничего не произошло, немедленно поднялся с места и, оставив растерянного Вэнь Кэсина одного, с тихим смехом удалился из обеденного зала.       Чжоу Цзышу не сомневался: их любовь стоила всех мучительных лет ожидания встречи друг с другом.