В объятиях твоей любви

      Чжоу Цзышу поправил стойку некоторых учеников, отругал двоих, пообещав обоим оторвать ноги, если они снова допустят ту же глупую ошибку, и с тяжелым вздохом уселся на ступенях. Ученики продолжали заниматься, не обращая на него внимание, и он позволил себе отвлечься на свои мысли.       Чжоу Цзышу смертельно скучал.       Три недели назад Вэнь Кэсин и десять учеников покинули Поместье Четырех Сезонов, чтобы отправиться в небольшое путешествие. Они должны были принять участие в соревновании юных учеников лучших школ Цзяньху, и Чжоу Цзышу был полон решимости заявить о том, что Поместье Четырех Сезонов намерено вернуть себе былую славу и место в мире боевых искусств. Сначала именно он, будучи хозяином Поместья, должен был сопровождать учеников, но, немного подумав, он принял решение отправить с ними Вэнь Кэсина.       Несмотря на то что Долина Призраков больше не существовала и Вэнь Кэсин давно оставил пост Хозяина Долины, в памяти многих он оставался крепко-накрепко связан с местом, о котором отчаянно желал забыть. Долина Призраков осталась в прошлом, Вэнь Кэсин теперь был вторым учеником и лордом Поместья Четырех Сезонов, и Чжоу Цзышу хотел, чтобы люди относились к нему соответствующим образом. Это соревнование было отличным шансом укрепить их позиции и восстановить имя Вэнь Кэсина.       Чжоу Цзышу был рад тому, что у Вэнь Кэсина появилась такая возможность, и ему нравилось видеть мужа таким счастливым. Вэнь Кэсин — мастер боевых искусств, чей талант не должен пропадать в стенах их Поместья и, тем более, на кухне. Чжоу Цзышу не сомневался, что где-то в глубине души, вопреки его собственным словам, ему хотелось бы заявить о себе, остаться в людских умах выдающимся мастером, а не бессердечным Хозяином Долины Призраков, с которой ему больше не хотелось иметь ничего общего. Это было правильно, и Чжоу Цзышу сам хотел этого для своего шиди.       Но Чжоу Цзышу так сильно скучал!       С тех пор, как Вэнь Кэсин появился в его жизни, они были рядом практически постоянно, никогда не расставаясь надолго. После возвращения в Поместье Четырех Сезонов они проводили вместе каждый день и каждую ночь. Даже находясь на разных концах Поместья, что было самым большим расстоянием для них в последнее время, они знали, что другой где-то рядом, что они могут увидеться в любой момент, а вечером в любом случае вернутся в постель, которую делили друг с другом. Пойманные в ловушку этой близости, они стали забывать, каково это — быть не рядом, не иметь возможности в любой момент увидеть любимое лицо или коснуться знакомого тепла.       Чжоу Цзышу ругал самого себя за то, что позволил себе привязаться к кому-то так сильно, и Вэнь Кэсина за то, что он не оставил ему другого выбора, кроме как полюбить его всем его черствым, ожесточенным службой в Тяньчуан сердцем. Изо дня в день он не мог дождаться ночи, зная, что каждый восход солнца приближал возвращение Вэнь Кэсина. Но каждая ночь становилась для него испытанием: привыкший к постоянному теплу рядом и приятному аромату полевых цветов и свежего снега, он не мог спокойно спать. Привычная еда казалась безвкусной, а знакомые пейзажи родного дома больше не радовали глаз.       Чжоу Цзышу знал, как глупо это было — чувствовать себя так, словно у него заживо вырвали что-то важное из тела, из самой души, когда причин, казалось, и не было. Вэнь Кэсин не собирался оставлять его насовсем — это Чжоу Цзышу знал лучше кого бы то ни было — и должен был вернуться к концу недели. Но что-то неприятное скребло его сердце, цеплялось острыми когтями за разум, жестоко кидая ему в лицо воспоминания о том, как Вэнь Кэсин едва ли не оставил его по-настоящему. Он был свидетелем чужой смерти три раза, и его истерзанная этими видениями душа не могла найти покоя, пока он не мог почувствовать тепло его возлюбленного рядом с собой и услышать биение его сердца.       Вэнь Кэсин был не единственным, по кому скучал Чжоу Цзышу. Конечно, он любил всех их учеников, но Чжан Чэнлин… Этот мальчик стал первым, кто назвал его шифу, и Чжоу Цзышу принимал его не просто как ученика. Это было что-то большее, чему он до сих пор не хотел давать название, опасаясь, что это слишком самонадеянно с его стороны. У Чэнлина была семья — отец и мать, которых он любил всем своим сердцем. Даже если в этом сердце было место для Чжоу Цзышу, как мог он брать на себя смелость называть свою привязанность к нему отцовской любовью? Как бы он ни любил Чэнлина, он не смел оскорблять память о его настоящих родителях.       Чжоу Цзышу потерялся в лабиринте своей меланхолии на остаток недели. Он не забывал о своих обязанностях, но ни разу не проявил в них заинтересованности. Ученики не стали досаждать ему: молчаливо старались на тренировках, пытались угадать его указания до того, как он успевал их сформулировать хотя бы в своей голове, кормили его строго по расписанию и после ужина даже не приближались к нему, прячась по комнатам, оставляя ему как можно больше пространства для сублимации его тоски, иногда тайно наблюдая за танцем их шифу с мечом. Чжоу Цзышу был им благодарен и чувствовал вину за то, что позволил себе быть таким слабым и уязвимым из-за такого пустяка.       Если бы кто-то сказал ему несколько лет назад, что он, первый лидер Тяньчуан, безжалостный наемный убийца, будет так грустить из-за того, что его возлюбленный оставил его на несколько недель ради важного дела, он, возможно, лишил бы жизни того, кто посмел заявить нечто настолько абсурдное и усомниться в нем. Но вот он здесь: лежит в их постели, которая кажется ужасно холодной, и обнимает подушку Вэнь Кэсина, желая почувствовать хоть призрачный запах его тела. И, возможно, самое страшное в этом было то, что он почти не чувствовал себя виноватым: он любил Вэнь Кэсина, разве он не мог скучать по нему? Какая-то часть его разума кричала, что он преувеличивал свою тоску, но он старательно затыкал ей рот.       В конце концов, Вэнь Кэсин должен был прибыть к полудню, поэтому Чжоу Цзышу старательно убеждал себя заснуть: чем раньше он это сделает, тем скорее наступит завтра. Но трепетное волнение от предстоящей встречи мешало ему успокоиться и погрузиться в безмятежность сна, поэтому он продолжительное время просто ворочался, пока, наконец, не устроился на той половине кровати, где обычно спал Вэнь Кэсин, и не обнял его подушку всеми возможными конечностями. Он погрузился в беспокойный сон, с нетерпением ожидая наступления утра.       Его чуткий сон прервал звук открывающейся двери и сбившееся дыхание, которое его владелец пытался скрыть. Чжоу Цзышу не открыл глаза и только крепче обнял подушку, ожидая, что будет дальше. Он не был уверен в том, кто посмел войти в их с Вэнь Кэсином комнату, но сердце против воли наполнилось надеждой. Нарушитель его спокойствия зашуршал чем-то, что могло быть одеждой, после чего кровать тихо заскрипела под весом еще одного человека. Уловив знакомый аромат, Чжоу Цзышу медленно открыл глаза, встречая теплый взгляд любимых глаз. Вэнь Кэсин расплылся в улыбке. — А-Сюй, — он коснулся щеки Чжоу Цзышу, ласково погладив. — Разве вы не должны были вернуться завтра? — тихо спросил Чжоу Цзышу. Он не был уверен, что этот вопрос стоило задавать прямо сейчас, но любопытство внезапно оказалось слишком сильным. — Так и есть, — Вэнь Кэсин забрал свою подушку и подвинулся ближе к мужу, чтобы обнять его. — Мы весь день были в пути, и я оставил учеников отдохнуть на ночь на постоялом дворе неподалеку, а сам сразу после ужина отправился сюда, чтобы скорее увидеть тебя. — Ты оставил наших учеников одних? — Чжоу Цзышу нахмурился.       Все складывалось не так, как он себе представлял. Он ожидал, что не сдержит своих чувств и бросится в объятия мужа, как только увидит его у ворот, но теперь, когда Вэнь Кэсин был прямо перед ним, в их постели, он продолжал лежать неподвижно, бездумно пялясь на лицо перед собой. Часть его даже начала сомневаться, что это не было сном. — Ох, А-Сюй, — Вэнь Кэсин рассмеялся и подвинулся еще ближе. — Тебе совершенно не о чем переживать. Наши ученики очень способные, они в состоянии позаботиться о себе, тем более они всего в нескольких часах отсюда. И, если тебя это успокоит, Шэнь Шэнь тоже там. Он собирается навестить нас завтра. — Зачем ему это? — Чжоу Цзышу поднялся на локте, озадаченно глядя на мужчину рядом. — А-Сюй! — захныкал Вэнь Кэсин, потянув его в свои объятия. — Я говорю, что спешил к тебе, не зная отдыха, а тебя волнуют другие люди, когда я наконец здесь, рядом с тобой, после того, как мы не виделись целый месяц? Это разбивает мое сердце, лорд Чжоу. — Я не был готов увидеть тебя так рано, — Чжоу Цзышу выдохнул. Его наконец настигло медленное осознание происходящего: Вэнь Кэсин рядом, обнимает его и делится с ним своим теплом, которого он так ждал все эти бесконечно длинные дни. — Я так рад, что ты здесь, — прошептал он, и его губы расплылись в умиротворенной улыбке, когда тело наконец охватило долгожданное облегчение. — Давай спать, А-Сюй, — Вэнь Кэсин ласково погладил его по голове, прижавшись губами к его лбу. Чжоу Цзышу чуть не задохнулся этой нежностью. — Утром я расскажу тебе все, а сейчас давай спать. — Спокойной ночи, Лао Вэнь, — Чжоу Цзышу закрыл глаза, уверенный, что остаток ночи действительно будет спокойным. — Спокойной ночи, мой А-Сюй, — Вэнь Кэсин улыбнулся, оставив легкий поцелуй где-то в волосах возлюбленного, и крепче обнял его, устало закрывая глаза.