В объятиях твоей любви

твои белые волосы, словно лунного света полосы, блестят серебром в темном омуте, рассыпаются бисером в комнате. я бы мог целовать их, сочиняя еще один стих, если бы ты мог любить меня, своей нежной любовью пленя.

***

— Ты не видел своего шишу?       Чжан Чэнлин уставился в ответ на своего шифу, уставший, потный и абсолютно потерянный после долгой усердной тренировки, которую Чжоу Цзышу только сейчас — спустя мучительных четыре часа — разрешил закончить. Мальчик бездумно моргал, кажется, не до конца понимая, что от него хотят, и Чжоу Цзышу, не зная закатить глаза или засмеяться, решил сохранить равнодушное лицо. — Отдыхай, Чэнлин, — он похлопал ученика по плечу. — Просто отдыхай. — Кажется, шишу на кухне, — уходя, сказал ему Чжан Чэнлин, обернувшись через плечо. Чжоу Цзышу хмыкнул и, проводив взглядом удаляющуюся спину мальчика, который с трудом добрался до комнат учеников, направился в сторону кухни.       Вэнь Кэсин действительно был там. Он возился с тестом, что-то мурлыча себе под нос, и Чжоу Цзышу решил ненадолго задержаться у порога, чтобы понаблюдать за ним. Он оперся на дверной косяк, скрестив руки на груди, точно зная, что Вэнь Кэсин давно раскрыл его присутствие, несмотря на то что продолжал делать вид, словно он здесь один. Его руки уверенно работали над чем-то, что Чжоу Цзышу не было видно, рукава были закатаны до локтей, и он то и дело небрежно откидывал назад свои серебристые волосы. Приглядевшись, Чжоу Цзышу мог рассмотреть на светлых прядях следы муки и маленькие кусочки теста.       Когда Вэнь Кэсин в очередной раз махнул головой и повел плечами, чтобы убрать мешающие волосы, Чжоу Цзышу не выдержал и подошел ближе. Он осторожно собрал его волосы руками, не в силах больше выносить такого небрежного отношения к тому, что, по его скромному мнению, было сравнимо с творением великого мастера, и ласково погладил пряди, убирая с них муку и тесто. Вэнь Кэсин улыбнулся, бросив на него взгляд через плечо, и потянулся за коротким поцелуем, но ничего не сказал. Чжоу Цзышу принял это за молчаливое разрешение делать все, что ему вздумается, и принялся заплетать шелковистые волосы в не очень аккуратную, но весьма очаровательную косу, которую подвязал светлой лентой, снятой с собственной прически. — Красиво, — заключил он, осматривая результат своих стараний, и, глубоко вздохнув, обернул руки вокруг талии своей родственной души, обнимая его со спины, положив подбородок на плечо возлюбленного, чтобы наблюдать за его действиями. — Что ты делаешь? — Чэнлин вчера сказал, что соскучился по моим вонтонам, — Вэнь Кэсин немного отстранился, чтобы взять чашку с грибами, запах которых уже давно витал в воздухе. — Я закончил занятия с ребятами и решил, что могу потратить время с пользой и сделать приятно нашему ребенку. — Нашему ребенку? — усмехнулся Чжоу Цзышу. — Лао Вэнь, ты не забыл, что у мальчика была семья? — У меня тоже была семья, но это не мешает мне считать своей семьей тебя, его и… — Вэнь Кэсин запнулся, и улыбка медленно исчезла с его прелестного лица. Чжоу Цзышу вздохнул и ласково потерся носом о скулу своего расстроенного возлюбленного, надеясь отвлечь его от плохих мыслей. — Я пытаюсь сказать, что главное, чтобы мы сами чувствовали… ну… чтобы… — Вэнь Кэсин закрыл глаза, делая глубокий вздох. — Все хорошо, — прошептал Чжоу Цзышу, крепче сжав его тело в своих объятиях. — Я тебя понял, Лао Вэнь. — Спасибо, — Вэнь Кэсин повернул к нему голову, получая нежный поцелуй в щеку и ласковую улыбку Чжоу Цзышу. — А-Сюй, ты пришел отвлекать меня, да? — вздохнул он, качая головой и отворачиваясь обратно к столу, чтобы продолжить готовить. — Я пришел посмотреть, что ты делаешь, но стал свидетелем просто вопиющего отношения к прекрасному серебру твоих волос, — возразил Чжоу Цзышу, убрав одну руку с талии возлюбленного, чтобы снова коснуться его косы. — Думаю, мне нужно заняться твоим воспитанием и как следует научить тебя беречь ценные вещи. — А-Сюй, это просто мои волосы, в них нет никакой ценности, — проворчал Вэнь Кэсин, и Чжоу Цзышу не видел, но был уверен, что он закатил глаза. — Ты был готов отдать свою жизнь для меня, — прошептал Чжоу Цзышу, чувствуя, как мужчина в его объятиях мгновенно напрягся и сбился с дыхания. — Как ты можешь говорить, что в этом нет ценности? — он потянул Вэнь Кэсина, чтобы повернуть его лицом к себе, и тот поддался, с нескрываемой уязвимостью встречая его взгляд. — Лао Вэнь, — Чжоу Цзышу положил ладонь на его щеку, и Вэнь Кэсин немедленно схватился за его запястье, пачкая его мукой. — Мой Лао Вэнь, — он приблизился к лицу мужа, почти касаясь его губ, — ты ужасно глупый, знаешь? — Попробуй поцеловать меня — вдруг таким образом ты сможешь передать мне немного своего ума? — предложил Вэнь Кэсин, ухмыльнувшись.       Чжоу Цзышу не стал отказывать: даже если ум передать не удастся, это не значит, что он не поцелует свою дорогую родственную душу.

***

      Чжоу Цзышу поморщился, наблюдая за силуэтом Вэнь Кэсина через ширму. Конечно, он был уверен, что вид обнаженного тела его возлюбленного был прекрасен, но его руки… Его руки почти заставили Чжоу Цзышу плакать из-за того, как они обращались с прекрасными платиновыми волосами, которые он любил перебирать пальцами и целовать, вдыхая их цветочный аромат.       Когда сердце Чжоу Цзышу начало бить тревогу, он поднялся со своего места, откуда наблюдал за мужем, и вошел за ширму, игнорируя возмущенные крики. Намочив руки, он взял мыльный брусок с подставки рядом с ванной, намылил руки и принялся мыть волосы Вэнь Кэсина. Его пальцы с трепетной осторожностью перебирали потемневшие от воды пряди, с тщательным вниманием распутывая узелки. Все вопросы Вэнь Кэсина он любезно проигнорировал, и тот вскоре успокоился, молча наслаждаясь руками на своей голове. Закончив, Чжоу Цзышу немного оттолкнул Вэнь Кэсина от края и достал ковш, чтобы смыть пену. Вэнь Кэсин по-прежнему молчал, покорно выполняя все указания.       Но тишина не могла быть вечной, если рядом был Вэнь Кэсин, поэтому Чжоу Цзышу даже не удивился, когда услышал его тихий, но очень довольный голос: — Может, А-Сюй всегда будет делать это для меня? — Чтобы ты совсем обленился? — хмыкнул Чжоу Цзышу, аккуратно убирая мокрые волосы в пучок, чтобы они не мешали Вэнь Кэсину в дальнейшем. — А-Сюй, я могу делать то же самое для тебя, — надулся Вэнь Кэсин, обиженно посмотрев на него. — Думаешь, я позволю тебе после того, как увидел, как ты издеваешься над своими волосами? — Чжоу Цзышу вскинул брови, усмехнувшись. — Ты же знаешь, я никогда не сделаю тебе больно, — Вэнь Кэсин обхватил длинными пальцами его запястье и поднес руку к своему лицу, чтобы поцеловать. — Я буду обращаться с тобой, как с бесценной драгоценностью. — Лао Вэнь, — Чжоу Цзышу вздохнул, склонившись к лицу возлюбленного, — как ты можешь обращаться так с другими, пока не научишься ценить самого себя? Ты не можешь любить кого-то, если не любишь себя, понимаешь? — А-Сюй… — Заканчивай здесь, — сказал Чжоу Цзышу, выпрямляясь. — Я подожду тебя в спальне, — добавил он, выходя из-за ширмы.       Чжоу Цзышу вернулся в спальню, которую они делили с Вэнь Кэсином уже больше года — с того самого дня, когда вернулись в Поместье Четырех Сезонов. Тогда эта комната была уже отремонтирована усилиями их учеников, но только в последние месяцы в ней стало по-настоящему уютно, благодаря Вэнь Кэсину, который лично занялся ее обустройством. Чжоу Цзышу нравилось возвращаться сюда: он всегда чувствовал себя хорошо, успокоенный мыслью о том, что теперь у него наконец был дом.       Присев за стол, Чжоу Цзышу зажег благовония и открыл книгу, намереваясь скоротать время до прихода Вэнь Кэсина. Он хотел заняться своими обязанностями лорда поместья, но настроение было испорчено расстроенным выражением лица Вэнь Кэсина, которое он заметил, прежде чем оставил его. Ему совершенно не хотелось портить прекрасный вечер, но и оставлять без внимания такое небрежное отношение Вэнь Кэсина к себе тоже было нельзя — Чжоу Цзышу просто расставил приоритеты. И его приоритетом всегда был Вэнь Кэсин.       Палочка благовоний стлела до конца, когда Вэнь Кэсин наконец появился в спальне. Он был одет только в нижние одежды, его волосы были распущены, а на лице цвела очаровательная улыбка. Чжоу Цзышу был удивлен такой переменой в настроении, но не стал указывать ему на это и поддержал его, улыбнувшись в ответ. Он проследил взглядом за Вэнь Кэсином, который сел перед зеркалом и принялся расчесываться. Вэнь Кэсин старался изо всех сил, но ему определенно не хватало терпения, поэтому вскоре он снова начал дергать волосы, морщась от боли, и что-то ворчал себе под нос, пока сердце Чжоу Цзышу было готово остановиться от этой демонстрации настоящего кощунства. — Лао Вэнь, — мягко позвал он, подойдя к мужу, и забрал гребень из его рук, — ты меня совсем не слушал, да? — А-Сюй, они путаются и раздражают, — буркнул Вэнь Кэсин, скрестив руки на груди и надувшись, словно он был ребенком, а не взрослым мужчиной, мастером боевых искусств, бывшим Хозяином Долины Призраков, в конце концов. — Ты просто ужасно нетерпеливый, — Чжоу Цзышу покачал головой, бережно проводя гребнем по слегка влажным волосам. — Может, мне не только мыть тебе волосы, но и расчесывать их? — усмехнулся он, остановив движение рук, чтобы распутать небольшой узелок. — Я бы нисколько не возражал, если бы А-Сюй заботился обо мне, — радостно сообщил ему Вэнь Кэсин, и Чжоу Цзышу бросил взгляд на зеркало, чтобы посмотреть на чужую улыбку. — Мой муж действительно очень ленивый, — он вздохнул и вернул внимание своему делу, пытаясь скрыть улыбку. — Как ты смеешь жаловаться после того, как сам избаловал меня, Чжоу Цзышу? — заныл Вэнь Кэсин, нахмурившись. Чжоу Цзышу беззвучно рассмеялся. — Мне доставляет большое удовольствие баловать тебя, — он наклонился вниз, чтобы поцеловать Вэнь Кэсина в макушку, и положил на его голову подбородок, обняв его и с улыбкой посмотрев в глаза через зеркало. — А-Сюй, — ласково протянул Вэнь Кэсин, сжав его руки своими, — я тебя люблю. — Я тебя тоже, — шепотом признался Чжоу Цзышу, улыбаясь шире. — Я надеюсь, однажды ты научишься любить себя так же сильно, как я тебя люблю, — он снова поцеловал возлюбленного в макушку и выпрямился, чтобы продолжить расчесывать его.

***

— Красивый, — горячо выдохнул Чжоу Цзышу, прижимаясь губами к напряженному животу Вэнь Кэсина. — Самый красивый.       Его руки двигались вслед за губами от груди к животу, а ногти слегка царапали светлую кожу, теплую и влажную после ванны, которую они приняли вместе. Спустившись ниже, он подхватил ногу Вэнь Кэсина под коленом и поднял ее, нежно целуя бедра, где выцветала прежде яркая метка — им не понравилось, и они не оставляли следы друг на друге больше. Другой рукой он провел по всей длине Вэнь Кэсина, выбив из его груди низкий протяжный стон, и ухмыльнулся, подняв взгляд на удовлетворенное лицо возлюбленного.       Между их горячими, потными телами не было никакого пространства, когда Чжоу Цзышу медленно двигал бедрами, прижатый к Вэнь Кэсину обернутыми вокруг его талии ногами. Его губы смазано целовали влажную кожу везде, куда дотягивались, пока он сгорал в ощущениях, которые были слишком сильными и яркими теперь, когда гвоздей больше не было. Он поднял голову, чтобы посмотреть на абсолютно невозможное лицо Вэнь Кэсина, и прижался к его губам, ловя каждый звук удовольствия поцелуем.       Уставшие, но счастливые, они лежали на мятой, скомканной простыни, восстанавливая дыхание. Пальцы Чжоу Цзышу лениво перебирали волосы Вэнь Кэсина, который мягко улыбался, блаженным взглядом глядя в потолок. Все было хорошо: время, место, человек рядом с ним — Чжоу Цзышу ни разу за все свои годы не чувствовал свою жизнь такой настоящей и правильной, достойной всего, через что ему когда-либо пришлось пройти. — А-Сюй, — вдруг позвал Вэнь Кэсин хриплым, дрожащим голосом. Чжоу Цзышу поднялся на локте, глядя на его лицо в ожидании того, что он скажет. — Тебе действительно нравится? — Нравится что? — Чжоу Цзышу осторожно убрал непослушные пряди с его лба, на котором блестели капельки пота. — То, что ты видишь, — Вэнь Кэсин неуверенно посмотрел на него. — Тебе нравится… смотреть на меня? — А-Син, — Чжоу Цзышу улыбнулся и прижался поцелуем к его щеке, — я люблю смотреть на тебя. Твое эго в самом деле нуждается в том, чтобы я удовлетворил его комплиментами? — усмехнулся он. — А-Сюй, — Вэнь Кэсин не выглядел так, словно ему было весело, и Чжоу Цзышу пришлось вернуть лицу серьезное выражение. — Тебя правда не беспокоят мои волосы? — Волосы? — недоверчиво уточнил Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин смущенно отвел взгляд. — А-Син, — он поддел прядь пальцами и нежно поцеловал, проследив, чтобы Вэнь Кэсин увидел его действия, — я люблю твои волосы так же сильно, как и тебя. — А-Сюй, я седой и выгляжу, как… как дед, — недовольно буркнул Вэнь Кэсин. — Ты не седой, — мягко убедил его Чжоу Цзышу, повернув его лицо к себе. — Твои волосы цвета лунного света. Ты моя луна, А-Син, — он нежно поцеловал губы своего мужа, отстранившись с любящей улыбкой.       Ресницы Вэнь Кэсина затрепетали, и по вискам потекли слезы, которые Чжоу Цзышу ласково сцеловал с одной стороны и стер большим пальцем с другой. Он улыбнулся и снова прижался к его губам, и на этот раз Вэнь Кэсин ответил на поцелуй, вцепившись пальцами в волосы на затылке Чжоу Цзышу, положив другую руку на его обнаженное плечо. — Тогда ты мое солнце, А-Сюй, — прошептал Вэнь Кэсин, не отстраняясь от его губ. — Солнце, которое пробилось в мрак моей жизни и направило на верный путь.       Чжоу Цзышу снова поцеловал его, оседлав бедра, и Вэнь Кэсин крепче вцепился в его плечи, тихо замурлыкав в поцелуй.