В объятиях твоей любви

      После того, что случилось с Вэнь Кэсином, Чжоу Цзышу не позволял себе пропускать тренировки, которые проводил его муж. Он постоянно был рядом в течение всего дня, чтобы убедиться, что все будет в порядке, и, если ему нужно было оставить его, он приказывал ученикам не спускать глаз с их невыносимого шишу, за чью безопасность они отвечали головой.       На следующий день после инцидента Чжоу Цзышу спустился в город, чтобы лично передать письмо для Цзин Бэйюаня и У Си, и ему не терпелось скорее получить ответ. Он волновался о том, что в следующий раз все может быть хуже, он может не успеть или сделать недостаточно, и ему нужно было, чтобы У Си как можно скорее сказал ему, что нужно делать. Если потребуется, Чжоу Цзышу был готов отправиться прямо в Наньцзянь, чтобы Великий Шаман лично осмотрел Вэнь Кэсина.       К счастью, все шло хорошо. Вэнь Кэсин, даже если продолжал делать больше, чем Чжоу Цзышу позволял ему, был в полном порядке, чувствуя себя превосходно после занятий с учениками. Каждый день они теперь начинали и заканчивали одинаково: с совместной медитации и взаимной передачи ци, которая разливалась теплом по их восстановленым меридианам. И Чжоу Цзышу соврал бы, если бы сказал, что и он сам в последние дни не чувствовал себя гораздо лучше, полным сил и энергии, которая бурлила в нем, готовая в любой момент вырваться.       В один из таких дней, когда они сидели в своей спальне, окутанные мягким сиянием их соединенной энергии, чувствуя тепло рук друг друга, их момент абсолютного покоя и удовлетворения нарушил стук в дверь. Их ученики знали, что нельзя беспокоить своих наставников до завтрака, и Чжоу Цзышу нахмурился, предположив, что, раз кто-то был так настойчив, что-то случилось. Не говоря ни слова, они постепенно остановили поток ци и медленно открыли глаза, глядя друг на друга.       Стук повторился, и Чжоу Цзышу поднялся с места под неуверенный зов Чжан Чэнлина с другой стороны двери, открыв которую он обнаружил такое же неуверенное и растерянное выражение лица. — Шифу, там… У нас гости, — сказал он тихим, каким-то заговорщечиским голосом. — Гости? — оказавшийся рядом Вэнь Кэсин удивленно вскинул брови. — Кто решил вдруг почтить нас своим присутствием? — усмехнулся он. — Вам лучше увидеть своими глазами, — заверил их мальчик.       Чжоу Цзышу не стал ни о чем больше спрашивать и направился вслед за своим учеником, и Вэнь Кэсин, привычно улыбаясь и лениво обмахиваясь веером, последовал за ним, подхватив его под руку. На вопросительный взгляд Чжоу Цзышу он только пожал плечами и решил напомнить, что нуждается в заботе, ведь они все еще не выяснили, что с ним случилось.       Чжан Чэнлин привел их в обеденный зал. За столом, где обычно сидели два лорда Поместья Четырех Сезонов, теперь сидел человек в белых, как чистый снег, одеждах с покрытой серебром головой, а рядом с ним возвышался широкий меч, который едва не лишил жизни Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсина — и эти воспоминания были слишком свежи в памяти всех троих. Стол был полон еды, и был только один человек, который, как они оба знали, мог бы осилить это все в одиночку. — Так и будете стоять или наконец проявите вежливость и сядете за стол? — раздраженно бросил мужчина, посмотрев на замерших лордов Поместья.       Чжоу Цзышу не сдержал тихий вздох. Он знал, что молодость была лишь временной, но не знал, что не окажется готов увидеть это лицо, теперь покрытое морщинами. Но думать об этом было не время, так что он откинул в сторону удивление и волнение и сложил руки, вежливо поклонившись. — Хозяин Поместья Четырех Сезонов, Чжоу Цзышу, приветствует старшего Е, — произнес он полным искреннего уважения голосом.       Чжоу Цзышу заметил, как Вэнь Кэсин, вздохнув и покачав головой, сделал то же самое, приветствуя Е Байи как положено, представившись учеником Поместья. И Чжоу Цзышу не мог не радоваться: Вэнь Кэсин не только выразил почтение человеку, благодаря которому они оба до сих пор живы, но и без колебаний признал свою принадлежность Поместью Четырех Сезонов. — Ладно-ладно, хватит церемоний, — Е Байи раздраженно махнул рукой. — В конце концов, вы оба… — он запнулся и снова махнул рукой. — Садитесь уже, уважьте старика и разделите с ним пищу.       Кивнув Вэнь Кэсину, который неуверенно посмотрел на своего шисюна, Чжоу Цзышу опустился за стол. Его муж, все еще неуверенный, сел рядом, касаясь его колена своим — Чжоу Цзышу позволил, дав Вэнь Кэсину точку соприкосновения, которая помогла бы ему успокоиться. Ничего не говоря, они втроем приступили к еде, над которой все утро трудились ученики Поместья. — Подумать только, теперь ты в самом деле Старое Чудовище, — сказал вдруг Вэнь Кэсин. На его губах играла улыбка, и Е Байи одарил его полным наигранного равнодушия взглядом, за которым скрывалось веселье. — Могу сказать о тебе то же самое, отродье, — он указал на волосы Вэнь Кэсина.       Неловкая атмосфера наконец была разрушена, и, конечно, эти двое начали препираться в свойственной им манере. Чжоу Цзышу мог только закатить глаза, осуждающе покачав головой, и молча продолжить есть. А если внутри он почувствовал прилив тепла, потому что ему на самом деле нравилось происходящее, которое напоминало ему о давно ушедших днях, то это его личное дело, никому об этом знать не стоит.       Вскоре к ним присоединились ученики, которым Вэнь Кэсин велел не нарушать распорядок из-за их внезапного и не такого уж важного гостя и возвращаться к тренировкам сразу после завтрака. В обеденном зале стало шумно, как это всегда бывало, когда все собирались вместе, и теперь с голосами учеников также смешались голоса Вэнь Кэсина и Е Байи, которые не могли оставить друг друга в покое ни на секунду. Чжоу Цзышу все еще молча наслаждался.       После завтрака Чжоу Цзышу пригласил их гостя прогуляться по Поместью: в прошлом старший Е так и не посетил это место, поэтому было бы неплохо, если бы они могли показать ему восстановленное и живое Поместье Четырех Сезонов, которое было готово засиять славой и достижениями, как когда-то давно, когда шифу Чжоу Цзышу еще был жив. Е Байи, разумеется, не стал отказываться. И, несмотря на то что выглядел он теперь действительно старым мужчиной, он оставался великим мастером и двигался с обычным для него величием. — Как тебе удалось спасти отродье после того, что он сделал? — спросил Е Байи, когда они сидели на скамье, найдя умиротворение в тени деревьев. — Я сумел обнаружить, что он еще жив, и просто влил ци обратно в него, — Чжоу Цзышу пожал плечами. — Я не уверен, как сделал это. Я был напуган и не понимал, что делать, поэтому делал то, что приходило на ум. — Неважно, — Е Байи покачал головой. — В конце концов, вы, два придурка, остались живы. Я ведь сказал, что никто не умрет раньше меня. — Спасибо, старший Е, — Чжоу Цзышу слегка улыбнулся, посмотрев на него. — Без вашей помощи это было бы невозможно. Мы обязаны вам всем, что у нас есть — нашей жизнью. — Забудь, — усмехнулся мужчина, отмахнушись от него. — Я был в долгу перед четой Чжэнь и сделал то, что должен был. Хорошо, что вы оба остались живы. Не знаю, как бы я смотрел им в глаза, приди я позже, чем их родной сын. — Старое… Старший Е, — Вэнь Кэсин вздохнул, не решаясь посмотреть на Е Байи, который, тем временем, не сводил с него глаз, — спасибо. — Оставьте благодарности друг для друга, — Е Байи покачал головой. — Я лишь нашел способ, но жертву в итоге принести должны были вы.       На какое-то время повисла тишина. Чжоу Цзышу встретил взгляд Вэнь Кэсина, который выглядел неожиданно виноватым, и мягко улыбнулся ему. Он понимал. На самом деле, будь он на месте Вэнь Кэсина, он бы поступил точно так же, желая спасти свою родственную душу. Они были одинаково отчаянны в том, что касалось друг друга, так как он мог не понять? — Ты сказал, что влил в него свою ци, — вдруг сказал Е Байи, нарушив молчание, и посмотрел на Чжоу Цзышу, который только кивнул. — Если так, теперь ваша ци связана. Это не доставляло проблем? — Иногда, — тут же ответил Чжоу Цзышу. — Было тяжело поначалу. Лао Вэнь был без сознания, и мне нужно было постоянно контролировать свою ци, чтобы успокоить его. Когда он пришел в себя, первое время нам приходилось поддерживать обмен постоянно, потому что поток был слишком ошеломляющим. Но мы довольно быстро приспособились. Только после возвращения в Поместье снова начались проблемы. — Не то чтобы это были настоящие проблемы, — вмешался Вэнь Кэсин, беззаботно пожав плечами. Е Байи велел ему молчать и вновь обратил внимание на Чжоу Цзышу, прося его продолжать. — Ну, Лао Вэнь в какой-то степени прав. Просто иногда на тренировках ци выходила из-под контроля, но с ней было легко совладать. Тем не менее, мы приняли решение не усердствовать на занятиях, чтобы не тратить силы на восстановление. Однако недавно кое-что произошло. Лао Вэнь утверждает, что всего лишь показывал технику меча и не делал ничего серьезного, но его ци вдруг разбушевалась и едва не сожгла наши меридианы. Я восстановил баланс своей ци, все снова стало хорошо, но мы так и не знаем, что послужило причиной того, что Лао Вэнь внезапно потерял контроль. — Ничего сложного, — Е Байи фыркнул, и Чжоу Цзышу тут же вопросительно посмотрел на него. — Все, что вам нужно — просто поддерживать баланс в ваших меридианах. Обменивайтесь ци и медитируйте раз в три дня, и все будет в порядке. Главное — баланс. Создайте стабильную основу для вашей энергии, и она успокоится. Кроме того, это, как двойное культивирование, значительно улучшит ваши навыки. Небеса послали вам благословение, пользуйтесь им. — Все настолько просто? — уточнил Вэнь Кэсин, недоверчиво посмотрев на старшего. — На самом деле, последнюю неделю мы каждый день обменивались ци утром и вечером, и у нас действительно все было в порядке, — задумчиво добавил он, постучав пальцем по подбородку. — Старший, в этом правда нет ничего страшного? — спросил Чжоу Цзышу, привлекая к себе внимание. Е Байи усмехнулся, покачав головой. — Вы двое изменили процесс, таким образом нарушив гармонию, — терпеливо объяснил мужчина. — Ты связал вашу ци, но уровень ваших навыков хоть и минимально, но различается, поэтому она выходит из-под контроля, когда не гармонирует друг с другом. Просто восстановите равновесие. — Спасибо, старший Е, — Чжоу Цзышу встал, чтобы сложить руки в знак благодарности. — Вы действительно много для нас сделали. Мы никогда не сможем отплатить вам, но будем делать все, что в наших силах. — Я уже сказал, что не нужно меня благодарить, — Е Байи закатил глаза. — Но я рассчитываю на ваше гостеприимство. Надолго не задержусь, покину вас завтра утром. — Старший Е всегда будет желанным гостем в Поместье Четырех Сезонов, — Чжоу Цзышу улыбнулся. — Я попрошу учеников подготовить для вас комнату. Лао Вэнь, — Вэнь Кэсин тут же поднялся на ноги, встав рядом с ним, — останься со старшим Е. Я немного прослежу за тренировкой, а потом присоединюсь к вам. — А-Сюй, ты оставляешь меня одного со Старым Чудовищем? — заныл Вэнь Кэсин, вцепившись в его рукав. — Вэнь Кэсин, твой шисюн должен научить тебя уважению? — Чжоу Цзышу строго посмотрел на него, раздраженно стукнув его по плечу. Е Байи рядом с ними громко усмехнулся. — Покажи старшему Е все, что он захочет увидеть, и будь вежлив. — Все, что я хочу увидеть — это ваши запасы вина, — Е Байи вздохнул, поднимаясь с места. — Пойдем, отродье. Нам еще есть, что обсудить.       Проигнорировав жалобный скулеж своего мужа, Чжоу Цзышу ободряюще похлопал его по плечу и оставил наедине с Е Байи. Может быть, позволить им двоим добраться до их запасов вина было не самой лучшей идеей, но Чжоу Цзышу не жалел: они не могли быть уверены, что это не была их последняя встреча с Бессмертным, жизнь которого стремительно приближалась к концу.       Следующим утром Е Байи, не прощаясь, покинул Поместье Четырех Сезонов, оставив после себя только небольшую записку с просьбой беречь друг друга. Вскоре подоспел посыльный с письмом от У Си, который повторил слова Е Байи, рекомендуя им найти баланс в их соединенной энергии.       Чжоу Цзышу смотрел на Вэнь Кэсина, который смеялся над своими учениками, и в его сердце тлела тоска по ушедшим годам и людям, которых он больше не мог вернуть, и сияла надежда на будущее, в котором он и дорогие его душе и сердцу люди обретают счастье.