Darling, Can I Call You Home?

Настоящее время Поначалу Гарри не слишком задумывается об этом. Каждому нужно хобби, а Том всегда был немного… Ну, чрезмерным. Поэтому Гарри об этом не думает. По крайней мере до тех пор, пока Том не начинает приносить домой ежедневные новости. И газетные вырезки. И ещё тот факт, что некоторые из студентов основали фан–клуб. — Том, — как бы невзначай спрашивает его Гарри однажды вечером, когда они сидят бок о бок в своей гостиной и вместе проверяют работы. — Что ты думаешь о Волдеморте в последнее время? Волдеморт, если вы можете перестать смеяться над этим нелепым именем достаточно быстро, чтобы услышать остальную часть истории, — это линчеватель в волшебном мире. Очень серьезный линчеватель, который противостоит всевозможным несправедливостям в магическом мире. Теперь Гарри понимает, что иногда правительство действует слишком медленно, законы чаще всего несправедливы, а преступники остаются безнаказанными. Поэтому он в принципе согласен поддержать идею взять закон в свои руки. При правильных обстоятельствах и правильным способом. Однако действия Волдеморта — совсем не то, что Гарри назвал бы «правильным способом». Волдеморт изо всех сил старается заставить преступников страдать так, чтобы мучения были прямо пропорциональны преступлениям, которые они совершили. Так что, учитывая фанатичных, садистских, идиотских Чистокровных, которые живут в их обществе, это должно было вызвать хаос и очень быстро. — В последнее время? — переспрашивает Том, кладя на стол очередное сочинение. — В последнее время он ничего не делал, не так ли? — Совершенно верно, — говорит Гарри, изображая удивление. Он снова принимается читать эссе, царапая красным пометки на полях. — В последнее время мы были так заняты промежуточными экзаменами, что время пролетело незаметно. Теперь Том смотрит на него, Гарри это чувствует. Он может представить себе его взгляд, даже не поднимая глаз: сузившиеся темные глаза Тома, его жесткий, острый подбородок. Маленькая складочка между бровями, которой, как утверждает Том, не существует, потому что он слишком молод для морщин. — Мы были заняты, — соглашается Том, но его перо остается на столе, а сочинения учеников заброшены. В Департаменте авроров в Министерстве был полный беспорядок с тех пор, как «Волдеморт» впервые объявился. Рон сообщает Гарри всякий раз, когда появляются интересные новости (чего он технически не имеет права делать, потому что Гарри не аврор), и любит рассказывать о новом мертвом ублюдке, который привлек внимание Волдеморта. Рон говорит, что он должен рассказать Гарри, потому что Гермиона не хочет это слушать, но на самом деле Гарри думает, что Рон все еще пытается заманить его обратно в Корпус Авроров. Гарри возвращаться не планирует, и он абсолютно уверен в том, что если бы он хотя бы подумал об этом, Том узнал бы и использовал весьма креативные оскорбления, чтобы унизить интеллект, компетентность и общее существование Рона. Это не изменило того факта, что Том принес домой газетную вырезку из «Ежедневного пророка» с цитатами капитана авроров Рона Грейнджер-Уизли, ведя себя при этом так, будто Гарри должен быть абсолютно доволен и горд тем, что Том признал его друга Рона и даже проявил к нему положительный интерес. Рон и Том любят притворяться, что они не очень хорошо ладят, если вообще ладят друг с другом. Они оба ревнивы, что, вероятно, является корнем почти всех их проблем. Рон считал, что Том недостаточно хорош для Гарри. Сейчас же, к огромному облегчению Гарри, они лишь делают вид, что враждуют друг с другом. Том был безумным собственником, когда они только начали встречаться. И, хотя с тех пор он немного смягчился, он, как правило, все еще требует большую часть внимания Гарри. Гарри, на самом деле, и не возражает, потому что ему нравится чувствовать себя нужным, а Том всегда отдает столько же, сколько получает, когда дело доходит до внимания. Не то чтобы Том бесконечно кормил его пустыми комплиментами или чем-то в этом роде. Тому просто нравится, когда его постоянно уверяют в том, что он самый важный человек, и он более чем готов сделать все возможное, чтобы вернуть то же самое. И неоднократно, если понадобится. Гарри закашливается, чувствуя, как его лицо слегка краснеет. — Думаешь обо мне? — самодовольно спрашивает Том. Он пристально наблюдает за Гарри, хотя с тех пор, как они в последний раз разговаривали, должно быть, прошло несколько минут. Гарри не понимает, как Том может просто сидеть и смотреть на него все время, особенно когда Гарри только и делает, что погружается в свои мысли, но Том всегда уверяет его, что ему очень интересно просто наблюдать. — Нет, — говорит Гарри, просто чтобы возразить. И, ощутив внезапный прилив безрассудства, добавляет:  — Я думал о Волдеморте. У Тома отвисает челюсть. На самом деле это довольно приятно видеть. Его глаза тоже потемнели, зрачки расширились. Том читает Гарри довольно легко и, учитывая направление мыслей Гарри… Ну, кхм. Гарри думает, что если бы они смотрели друг на друга, Том, возможно, в шоке отпрянул. Может быть, в браке с линчевателем есть свои плюсы, если это означает, что Гарри будет чаще иметь такое преимущество. — Ну, — говорит Том, теперь уже взволнованный. — Полагаю, у тебя есть склонность к героизму. Он подозрительно смотрит на Гарри и добавляет:  — Я думал, ты не одобряешь его методы? — Я имею в виду… — начинает Гарри, пытаясь придумать, как сформулировать то, что он хочет сказать. — Я жаловался на более чем половину людей, которых он убрал в самом начале. Так что, похоже, он и впрямь делает мне одолжение, убивая их всех. Даже если его способы не совсем… Идеальны. — Он кастрировал Антонина Долохова и вздернул его за кишки посреди бального зала, — многозначительно говорит Том. — Метод, который ты назвал, цитирую, «действительно испорченным». — Разве я не могу передумать? — защищается Гарри. Том внимательно смотрит на него. Гарри изо всех сил старается не дергаться. Он не очень хороший врун, и Том это знает. — Ты назвал его имя дурацким, — наконец произносит Том. На самом деле он слегка расстроен. Что ж, Гарри не виноват, что у Тома есть склонность к драматизму, которая часто скатывается в сторону «дурацких вещей». — Потому что оно дурацкое, — парирует Гарри. — Серьезно, «Волдеморт»? Это звучит как злодей из серии детских книжек. — Возьми свои слова обратно! — яростно говорит Том, выпрямляясь. Затем он, кажется, приходит в себя и успокаивается, делая глубокий вдох. — Ты сказал, что он делает тебе одолжение. Тебе бы следовало быть повежливее. Гарри изо всех сил старается не рассмеяться. На самом деле ему приходится отвернуться лицом к стене, медленно вдыхая через нос, чтобы не спугнуть Тома. Надеясь, что Том все еще слишком поглощен своим нарциссизмом, чтобы заметить это. Псевдоним линчевателя не стал для Гарри неожиданностью. Тому никогда не нравилось, что его назвали в честь отца. Когда они учились в Хогвартсе, Том был уверен, что именно по отцовской линии получил магическое наследие, но, прочесав всю библиотеку Хогвартса в поисках старых записей, он ничего не нашел. Гарри было плохо от того, что Том не имел семьи, и его единственным утешением было бы узнать, откуда взялось его наследие. Том серьезно относился к своему имени и своему имиджу; он хотел, чтобы его уважали, чтобы его почитали. — Я могу любить кого-то и все равно думать, что его имя дурацкое, — говорит Гарри. Как ни странно, это, кажется, успокаивает Тома, который расслабляется в своём кресле.  — Люди, на которых он нацелился, — это злодеи, — решительно говорит Том. — Это те, кто заслуживает смерти. Уолдена Макнейра превратили в огромного хорька и скормили целой стае гиппогрифов. Единственная причина, по которой авроры выяснили, что произошло, заключалась в том, что все уже знали, какого рода злым, ужасным человеком был Макнейр. Гермиона даже не протестовала, когда Рон с ликованием рассказывал об этом деле во время одной из их обычных встреч.  — Малфой теперь даже не может жаловаться на Бакби… Я имею в виду, Клювокрыла! — радостно сказал Рон. — Потому что тогда этот Волдеморт может прийти за ним следующим! — Это все еще кровавый спорт, — неуверенно говорит Гарри. Спор с Томом безнадежен, они уже обсуждали это много раз. Том снова принимается проверять свои эссе, но отвечает:  — Если людям это нравится, то нет никаких причин прекращать это делать, не так ли? Твоему другу Рону это нравится. — Рон насмотрелся слишком много маггловских криминальных драм, — фыркает Гарри. — Гермионе пришлось наотрез запретить ему, иначе Рон начал бы расклеивать объявления о найме консультанта-линчевателя в помощь. — Как будто Волдеморт соизволит стать чьим-то помощником, — бормочет Том. Гарри игнорирует это, потому что Том есть Том, и возвращается к своим собственным работам. Он понял, что должен следить за тем, что говорит в присутствии Тома. Все, что требуется — это одна бесцеремонная жалоба, а затем новая жертва убийства Волдеморта появится в заголовках новостей на следующий день. Гарри даже не совсем уверен, когда Том находит на это время, потому что они проводят занятия каждую неделю, и Том все еще проводит свои собственные сторонние магические исследования. К тому времени, как приближаются выходные, Гарри можно сказать повезло, что у него есть время на матч по квиддичу с Уизли. Том не любит Квиддич. Он считает, что это напрасно и опасно и что Гарри было бы лучше найти более безопасное хобби, такое как Плюй-камни. Как только у него появится такая возможность, Гарри собирается указать, что серийные убийства едва ли являются более безопасным хобби, чем спорт на метле. Лично Гарри считает, что Том просто ревнует из-за того факта, что Гарри встречался с двумя игроками в квиддич, прежде чем окончательно поддался безупречному обаянию Тома. Он почти уверен, что Том, по крайней мере однажды, помышлял о безвременной кончине Седрика Диггори. — Может быть, я упомяну Волдеморта в качестве темы для обсуждения в классе во время моих завтрашних занятий с Рейвенкло/Хаффлпафф, — говорит Гарри. — Просто посмотреть, что об этом думают студенты. — Большинство студентов любят Волдеморта, — рассеянно отвечает Том. — У них даже есть фан-клуб, помнишь? — Ты только об этом и говоришь, ох, при любом удобном случае, — саркастически замечает Гарри. В школе есть неофициальный фан-клуб, созданный учениками, к которому, утверждает Том, он не имеет никакого отношения, но Гарри видел один из этих самодельных значков «Волдеморт тащит», спрятанных где-то в ящике стола Тома. Все хотят знать, что Том Риддл, профессор истории магии, думает о линчевателе по имени Волдеморт. Том, который никогда особо не скрывал своего мнения, политического или иного, под пристальным взглядом директрисы МакГонагалл проводит черту между «профессиональным инструктором» и «катализатором хаоса». Так что Том с радостью готов поддержать разговор на эту тему, но только не во время занятий и уж точно не в пределах слышимости Минервы Макгонагалл. Он даже принимал у себя в столовой нескольких членов неофициального «Клуба Волдеморта». Гарри прокомментировал, что Том стал тем, кого он когда-то презирал, а именно Слизнортом с его Клубом Слизней, но Том утверждает, что у него нет фаворитов. Что вполне справедливо, полагает Гарри. У Тома нет фаворитов, ему просто нравятся студенты, которые выбирают своим фаворитом его. С тех пор, как разговор прекратился, остаток вечера проходит без происшествий. Гарри и Том заканчивают свои проверки и отправляются спать, так как у них занятия рано утром. Том проводит непомерное количество времени в ванной, прежде чем появиться в облаке пара и наброситься на Гарри в их постели. Гарри взъерошивает Тому волосы свободной рукой — другая его рука в данный момент зажата под торсом Тома — и игнорирует упрямые протесты Тома, что его аккуратная прическа будет испорчена. Гарри думает, что Том выглядит очаровательно с взъерошенными волосами и в зеленой шелковой пижаме. — Спокойной ночи, — говорит Гарри, когда Том наконец успокаивается. Он очень похож на кота, когда сворачивается рядом с Гарри, весь такой цепкий и длинноногий. Гарри медленно трется о спину Тома, а Том обхватывает его рукой и ногой, как будто взбирается на дерево. — Спокойной ночи, — отвечает Том, закрывая глаза. Гарри некоторое время наблюдает за ним, замечая, как мягко поднимается и опускается грудь Тома, и в конце концов, погружается в свой собственный сон без сновидений. *** На следующий день за завтраком Гарри получает номер «Ежедневного пророка». Ему приходится сдерживаться, чтобы случайно не выплюнуть тыквенный сок. Кто-то опубликовал статью с анонимным письмом от новой группы под названием «Пожиратели смерти». Группа призывает арестовать и схватить человека, известного как Волдеморт, который является «опасным преступником» и «угрозой для приличного общества». — Том, — говорит Гарри, и в его голосе слышится беспокойство. — Кажется, у Волдеморта появились враги. Это привлекает внимание Тома.  — Дай-ка взглянуть, — говорит Том и забирает газету из рук Гарри. Его глаза быстро просматривают статью, а затем он читает письмо Пожирателей Смерти. — «Пожиратели смерти» — дурацкое название, — жалуется Том, как только дочитывает. — Ты не можешь поглотить смерть. У имени Волдеморта есть стиль, оно поэтично — все его жертвы могут попытаться убежать от смерти, но они никогда не добьются успеха, потому что она никогда не терпит неудачи. Гарри подавляет желание закатить глаза. Оба названия близки друг к другу. — Ты не волнуешься? — давит он. — Эти Пожиратели Смерти, похоже, очень влиятельные и могущественные люди. Том обиженно фыркает. — Как будто кто-то из них может противостоять Волдеморту. Я уже подумываю написать собственное письмо в «Ежедневный пророк». Они должны ценить действия, направленные на общественное благо, которые предпринимает Волдеморт, а не поддерживать группу сумасшедших скептиков. Гарри раздумывает о том, чтобы написать письмо Рону и сказать, что Хогвартсу нужна дополнительная охрана или что-то в этом роде, потому что его муж — сумасшедший идиот, которого собираются угробить во имя «общественного блага». — Не знаю, — медленно произносит Гарри. — Думаю, я бы все равно беспокоился за него. Ему нужно быть более осторожным. — Посмотрим, — пренебрежительно говорит Том, бросая газету обратно Гарри. — Волдеморт мог бы справиться с дюжиной этих идиотов сразу. Вот так Гарри и провел большую часть своего первого урока по Защите от Темных искусств, пытаясь придумать, как сохранить Тому жизнь и уберечь от тюрьмы. Если кто-то из учеников Гарри и заметил, что он немного отвлекся, но, к счастью, никто из них ничего не сказал. Они, вероятно, привыкли к странностям, происходящим между профессором Защиты и профессором Истории Магии, и отнесут любое странное поведение к этой особой категории. *** Пять лет назад Когда знаменитая квиддичная охотница Джинни Уизли, капитан Холихедских гарпий, была приглашена в Хогвартс в качестве приглашенного оратора, Том провел целую неделю в плохом настроении. Гарри сказал ему, что он ведет себя по-детски— Джинни всего лишь была его бывшей, а они с Томом были женаты, ради Мерлина, — но от Тома так просто не отделаешься. — У тебя есть свой типаж, — упрямо сказал Том, как будто Гарри собирался бросить его ради Джинни, или Седрика, или кого-то еще, просто чтобы иметь жену или мужа, которые могли бы играть с ним в Квиддич. Гарри ничего не понял.  — У меня нет своего типажа, — сказал он. — Представь себе, что такое быть в депрессии, потому что именно так я себя сейчас чувствую, — ответил Том, и Гарри не знал, что это должно означать, поэтому просто сидел там, пока Том не встал и не ушел дуться куда-нибудь еще. Ученики Гарри уже толпами приходили к нему в кабинет, отчаянно умоляя сделать что-нибудь. Они сказали, что профессор Риддл явился в класс в пижаме и дал им семифутовые эссе на тему, которую он только что сам придумал. Гарри начал задаваться вопросом, действительно ли Том был так расстроен, или он просто слишком драматизировал. Итак, до приезда Джинни оставался всего один день, и Гарри принял решительные меры. Он собрался с духом, наколдовал кучу змей и цветов и опустился на одно колено перед всем Большим залом во время ужина. — Мы уже женаты, — было первое, что сказал Том, но сам выглядел чрезвычайно довольным редким проявлением публичного собственничества Гарри. — Том, — сказал Гарри как можно терпеливее. — У меня с собой около дюжины змей, и каждая из них держит свой собственный букет серебряных и зеленых роз. Я стою на коленях перед тобой перед всеми преподавателями и всеми нашими студентами. Мы женаты уже пять лет. Я думаю, мы можем возобновить наши клятвы. Просто скажи «да», придурок. — Да, — решительно сказал Том, а затем схватил Гарри за отвороты мантии, поднял его на уровень глаз и поцеловал. К счастью, профессор Риддл, погруженный в свое блаженное состояние новобрачного, совершенно забыл о домашнем задании, к большому удовольствию и облегчению всех студентов. *** Настоящее время Таким образом, одна из причин, по которой Гарри должен что-то сделать с ситуацией с Волдемортом, заключается в том, что Том принадлежит ему, и поэтому для Гарри непостижимо позволить Тому разгуливать одному со своим этим возмутительным «эго вне контроля». Том может серьезно пострадать, и Гарри не сможет жить в мире с собой, если позволит этому случиться. Первый шаг, очевидно, состоит в том, чтобы, наконец, подтолкнуть Тома к признанию. У Гарри есть много идей для этого, некоторые из них более безумные, чем другие, но в конце концов он соглашается на что-то проверенное и верное: бесконечно подкалывать эго Тома, пока оно не сломается. Гарри обдумывает, что он скажет за обедом и ужином, а Том, похоже, этого не замечает, потому что напряжен, пытаясь закончить проверку всех своих эссе. На самом деле это была вина Тома, потому что он задавал так много письменных вопросов вместо того, чтобы использовать несколько вариантов ответов. Том настаивал, что ему нравится читать ответы учеников, и это было правдой, но это всегда приводило к паническому состоянию, поскольку Том сосредотачивал все свое внимание на том, чтобы проверить около 750 письменных ответов за последние две недели до начала каникул. Том почти покончил с кучей, которую отложил на сегодня, когда Гарри подошел и положил руку ему на плечо. — Тебе нужно сделать перерыв, — говорит ему Гарри. — В любом случае, ты почти закончил. А завтра у тебя поздний старт, так что можешь позволить себе немного задержаться. — Точно, — пробормотал Том, щурясь на эссе, которое пытался прочитать последние пять минут. — Я почти закончил, так что если я просто… Гарри кладет руку на макушку Тома. Том замирает. — Не смей, — говорит Том. Гарри дергает рукой. — Напомни мне, почему я женился на тебе? — риторически спрашивает Том, но откладывает перо. — Разве ты не хотел выйти замуж за кого-то с красивыми волосами? — Хотел, — отвечает Гарри. — Чтобы я мог их испортить, когда захочу. Том поворачивается на стуле, чтобы положить руки на бедра Гарри. — Ты — зло. — И ты любишь меня, — отвечает Гарри, улыбаясь. Том наклоняет голову влево, слегка раздвигая бедра и притягивая Гарри ближе. — Похоже на то, иначе я не знаю, почему позволяю тебе так ужасно себя вести. Гарри позволяет Тому усадить себя на колени. Он кладет голову Тому на плечо и говорит: — Приятно знать, что мне все сходит с рук. Они сидят так некоторое время, Том большим пальцем рисует узоры на грудной клетке Гарри. Он снова смотрит на него, его темно-карие глаза жадно блуждают по лицу Гарри, как будто он все еще пытается запомнить, как Гарри выглядит после всех этих лет. — Я вижу, что ты хочешь что-то сказать, — наконец произносит Том мягким голосом. — В чем дело? В такие моменты Гарри по-настоящему проклинает проницательность Тома. Она хороша, когда Гарри в плохом настроении и ему нужна помощь, но совсем другое дело, когда Гарри пытается что-то от него скрыть. В этом случае проницательность превращается в настойчивость, а Гарри, будь он проклят, всего лишь попытается скрыть от него подарок на день рождения. Конечно, Том знает, что нужно перестать совать нос в чужие дела, когда это действительно не нужно, но всякий раз, когда Гарри не возражает, чтобы он знал об этом, Том обычно находит способ вытянуть из него информацию. — Я боюсь, что Пожиратели Смерти действительно могут поймать Волдеморта, — быстро говорит Гарри, затем морщится от собственной прямоты. Вот и весь его план. Том смотрит на него так долго, что Гарри забывает дышать. Буквально забывает дышать, потому что Том протягивает руку, чтобы сжать его собственную, и озабоченно говорит: — Дыши. Гарри расслабляется. Может быть, но только может, на этот раз Том образумится. — Очень мило, что ты беспокоишься о Волдеморте, — продолжает Том, — но на самом деле, я не думаю, что у тебя есть для этого веские причины. Теперь настала очередь Гарри вытаращить глаза. — Том, — говорит Гарри с невероятным раздражением. — Я знаю, что это ты. — Оу, — Том замолкает, в его мозгу крутятся шестеренки. — Ну так разве как раз это не должно тебя успокоить? Гарри шлепает Тома по голове, сбивая идеальный локон, лежащий на лбу.  — Ты идиот, и тебя убьют. — Я не идиот! — протестует Том, потирая голову. — Я лучше разбираюсь в магии, чем любой из этих вырожденных кретинов. — Достаточно одного удачного выстрела, — твердо говорит Гарри. — Или одной ошибки. И тогда я стану печальным одиноким вдовцом. Ты этого хочешь? Тогда мне придется найти Седрика Диггори и попросить его утешить меня, пока я буду плакать на твоих похоронах. — Ты этого не сделаешь, — рычит Том и крепко сжимает Гарри за талию. — Потому что я не собираюсь совершать ошибок и не собираюсь умирать. — Твое эго убьет тебя, — бормочет Гарри. — А потом оно убьет и меня, просто назло. — Ты слишком волнуешься, — говорит Том, откидываясь на спинку стула и увлекая Гарри за собой. Он еще крепче обхватывает Гарри обеими руками, прижимая их тела друг к другу в попытке успокоить. Гарри вздыхает и кладет голову Тому под подбородок. — Иногда я думаю, что волнуюсь недостаточно. *** Два Месяца Назад Том сказал Гарри, что ему нужно уехать из Хогвартса на выходные, чтобы «провести кое-какие исследования». Обычно такие вещи не беспокоили Гарри. Том, как правило, гонялся за интересующими его предметами по всему Лондону, если не по всему миру, и Гарри мог прожить несколько дней без него. На этот раз, однако, Том предупредил Гарри, что он, возможно, будет не доступен очень часто, и не надо посылать никаких Патронусов, чтобы это не «нарушило окружающую магию» или какую-то ерунду вроде этого. Итак, Гарри начал подозревать, что что-то случилось. В основном, он подозревал, что Том снова возвращается к Темной Магии и навлекает на себя неприятности. Но помня о презумпции невиновности, согласился не посылать никаких сообщений, пока Том не отправит их первым. Гарри помог Тому собрать чемодан и поцеловал его на прощание. Он видел, как Том ступил в Камин, который доставит его в Департамент магического транспорта за международным портключом. А потом Гарри провел большую часть уик-энда волнуясь, а друзья пытались его утешить. — Я уверена, что все будет в порядке, — успокаивающе сказала Гермиона. — Том любит тебя по-своему, и он не разочарует тебя, сделав то, чего ты не одобряешь. — Да, — согласился Рон. — Я все еще не очень люблю его, но он ставит тебя на первое место, Гарри. Он хорошо разбирается в этих Тёмных вещах, и вы уже давно женаты. Гарри было трудно объяснить, что он больше беспокоился о том, что Том пострадает, чем о том, что Том сделает то, что он не одобрит. Он не думал, что Рон и Гермиона поймут. Гарри смирился с тем фактом, что они с Томом никогда не будут во всем сходиться, и знал, что лучшее, что он мог сделать, чтобы поддержать Тома, — это практиковать сочувствие и честность в их отношениях, чтобы Том никогда не чувствовал необходимости что-то скрывать от него. Том был слизеринцем до мозга костей, и у него была очень строгая философия, которая оставляла мало места для сомнений или уязвимости. Том был очень чувствителен, хотя никогда в этом не признавался, и ему было небезразлично, что думает о нем Гарри. Неверное слово или неверно истолкованный поступок могли сделать Тома снова жестоким и резким, что так долго служило ему защитой. Но Гарри был мягким, терпеливым и, что самое главное, снисходительным. И теперь, после долгих лет терпения и прощения, Том больше не был тем жестоким, мстительным мальчиком, которого Гарри знал, когда они вместе учились в Хогвартсе. Это не означало, что Том был совершенен или непогрешим, потому что никто таким не был, но он был тем, на ком Гарри гордился быть женатым. Поэтому, когда почти весь уик-энд проходил без единого слова от Тома, Гарри уже стало все равно, даже если бы Том был там по уши в темных ритуалах, главное, что бы он вернулся домой. Но в тот воскресный вечер «Ежедневный пророк» опубликовал срочное сообщение о смерти Нежелательной персоны № 1 Беллатрисы Лестрейндж. Авроры были вызваны на место преступления, когда Метка Волдеморта — череп со змеей, выползающей из ее рта — была замечена в небе жителями волшебной деревни Верхний Флэгли. Маленький домик, который они нашли, был разнесен на куски. В развалинах дома лежал остывающий труп Беллатрисы. По словам авроров на месте происшествия, то, что осталось от ее тела, показало серьезные повреждения и признаки заклятия Круциатус. Все ее конечности тоже были отрублены, так что она лежала на полу разорванная на куски, как особенно отвратительная кукла-марионетка. Невилл извинился и поспешно покинул Большой зал. Гарри, быстро соображая, послал Патронуса к жене Невилла, Ханне, на тот случай, если она еще не слышала новости. Остаток ужина прошел в изобилии сплетен — люди говорили о том, что сделал Волдеморт. Это убийство, смерть печально известной Беллатрисы Лестрейндж, наконец-то вознесло статус Волдеморта в высшие сферы славы. Волдеморт сделал то, что не удавалось целым группам авроров в течение многих лет: он поймал и убил самого страшного в волшебном мире мага, практикующего Темные искусства. *** Десять Лет Назад Беллатриса Лестрейндж находилась на свободе уже несколько десятилетий. Она и ее партнеры изначально были известны тем, что в юности нападали на магглов и магглорожденных ради забавы, но позже перешли к более крупным, более обширным целям. Самое главное, они были ответственны за смерть родителей Гарри и нападение на родителей Невилла, которое оставило их в кататонии. Темные маги и ведьмы были не очень организованы под руководством Беллатрисы, но они были сильны и очень хорошо скрывались. Хранилища Лестрейнджей были обширны, и Беллатриса и ее муж приумножили свое состояние, ограбив множество богатых, промагловских Чистокровных семей. Особенно семьи, которые, подобно Поттерам и Лонгботтомам, выступали против Лестрейнджей. Таким образом, холодная война между армией Беллатрисы и Волшебным миром растянулась на десятилетия, поскольку ни одна из сторон не желала слишком сильно выступать и рисковать. Беллатрикс и остальные появлялись не очень часто, но когда они это делали, это чаще всего было неожиданно и приводило к ужасной трагедии. Гарри, который всегда преуспевал в Защите от Темных Искусств, первоначально присоединился к аврорам в надежде поймать убийцу своих родителей. Но он быстро понял, что ему не нравится напряжение и ответственность этой работы. У него не было стратегического ума, как у Рона, и ему не хватало вкуса к кровавому спорту, которым наслаждались многие другие новобранцы. После периода самоанализа он осознал, что лучшие годы в Хогвартсе он провел на уроках Клуба Защиты. Поэтому после двух лет обучения у авроров Гарри сдался и вернулся в Хогвартс. Том был в восторге, потому что уже подал заявление, чтобы преподавать там. Если бы их обоих наняли, они стали бы видеться чаще. Тому не нравилось, что Гарри был так сильно занят из-за своего аврор-графика, потому что у них оставалось мало времени видеться друг с другом вне выходных дней. Том протащил Гарри до самого кабинета директрисы МакГонагалл, представляя Гарри ей, как породистого поросенка. МакГонагалл, кривя губы от смеха, сказала Гарри, что он сможет пройти собеседование на должность профессора по Защите от Темных искусств. Гарри был удивлен, потому что Том сам говорил о том, чтобы стать учителем Защиты. Но оказалось, что Том подал заявление на должность профессора истории магии. — Давно пора было избавиться от Биннса, — сказал Том. — Я избавил его от ненужных занятий, и я смогу влиять на студентов больше, если буду преподавать им Историю, чем если буду преподавать Защиту. Гарри ответил очень красноречиво: «Эм…» — Ты будешь очень хорошим преподавателем Защиты, точно так же, как ты делал это для нашего Клуба Защиты на пятом курсе, — добавил Том. — А я смогу формировать политическое будущее каждого поколения, которое войдет в эту дверь. Так оно и было, и Минерва наняла их обоих, сказав, что рада возвращению двух таких талантливых молодых людей в Хогвартс, желающими поделиться своими знаниями со студентами. *** Два Месяца Назад После специального выпуска «Ежедневного пророка», в котором сообщалось о смерти Беллатрисы, Гарри почти ничего не ел за ужином. Он так беспокоился за Тома, что рано ушел в свою комнату и, как ему показалось, несколько часов мерил шагами их спальню. Гарри не мог удержаться от того, чтобы не представить себе Тома, лежащего посреди поля, мертвого от потери крови и ран, нанесенных Беллатрисой Лестрейндж. В конце концов он сдался и отправился ждать в постель, уверенный, что если ему удастся наконец заснуть, то, проснувшись, он обнаружит спящего рядом Тома. Том прибыл в три часа пополуночи, шаткий и бледный, как привидение. У Гарри, который все еще не спал от беспокойства, чуть не закружилась голова от облегчения. Свет был выключен, так что Гарри слышал только, как Том шаркает в ванной, принимает душ и переодевается в пижаму, прежде чем рухнуть на кровать, положив половину своих конечностей и часть туловища на Гарри, как он обычно делал. Гарри думал, что Том захочет поговорить о том, что произошло утром, но Том только извинился за то, что не смог отправить никаких сообщений, а затем продолжил, как будто это был просто еще один уик-энд исследований, а не расчетливое убийство разыскиваемого преступника. Итак, Гарри был в противоречиях. Без Беллатрисы мир был намного безопаснее, и он не мог сказать, что ему жаль, что она умерла. И он не чувствовал себя виноватым из-за того, как с ней расправились — Невилл, возможно, наконец-то успокоился теперь, когда женщина, которая замучила его родителей до безумия, умерла, и Гарри мог успокоиться тоже, зная, что его родители были отомщены. Но Гарри понимал, что он должен чувствовать себя плохо, или сожалеть, или что-то еще, потому что вы не должны потворствовать людям, берущим на себя роль судьи, присяжных и палача. Позже, на той же неделе, Амелия Боунс высказалась в Визенгамоте. Она сказала, что независимо от того, кого он убивает, Волдеморт все еще остается Темным волшебником, который должен нести ответственность за свои действия так же, как и все остальные. Она и еще несколько членов Визенгамота призвали авроров выделить ресурсы на арест и поимку Волдеморта. Сейчас никто, кроме Гарри, никогда бы не заподозрил Тома Риддла. Кроме, пожалуй, Альбуса Дамблдора, если бы тот был еще жив. В Хогвартсе Тома всегда уважали и преподаватели, и студенты. Он был беден, но гениален; без родителей, но такой храбрый; школьный староста; образцовый ученик. Очень немногие видели ту сторону Тома, в которую был посвящен Гарри. Конечно, в Хогвартсе было несколько студентов, которые перешли дорогу Тому не в том месте, но те годы давно прошли, и с тех пор Том вел себя только хорошо. Рон и Гермиона кое-что знали о Томе, каким он мог быть, но они все еще были предвзяты, потому что хотели только лучшего для Гарри, а это означало, что они тоже были ослеплены теми изменениями, которые, как они видели, произвел Гарри в нем. Только Гарри знал, насколько глубоко в Томе таилось получаемое удовольствие от возмездия, и он начал осознавать, что совсем не против.