Darling, Can I Call You Home?

Настоящее время Гарри и Том вместе свернулись калачиком на диване, наблюдая за тем, как танцует и мерцает пламя в камине. Сегодня у Тома день рождения. Они снова провели большую часть дня вне дома: завтракали со студентами, обедали с Роном и Гермионой и ужинали в любимом частном ресторане Тома, где Гарри заказал для них столик. — Ты готов принять подарок? — спрашивает Гарри. — Я думаю, что был очень терпелив, пока ждал его, — говорит Том. — На самом деле, так оно и есть, — Гарри склоняет голову набок, улыбаясь. — Так что спасибо тебе за это. Том наклоняется и целует Гарри в лоб. — Все, что ты мне подаришь, стоит того, чтобы подождать. — Ты просто болван, — говорит Гарри и встает. — Пойдем. — Идти? — Ошеломленно спрашивает Том, но позволяет Гарри схватить его за руку и потащить к двери. Гарри снимает с вешалки свою мантию-невидимку и жестом показывает Тому, чтобы тот подошел поближе, и накрыл их обоих. — Люди увидят наши ноги, — говорит Том. — Я могу просто наложить заклинание невидимости, если хочешь. — Тише, — отвечает Гарри. — Ты портишь момент. Том поджимает губы и обнимает Гарри, пока тот набрасывает на них мантию. Действительно, их ступни, лодыжки и часть икр видны из-под подола. Гарри наблюдает, как Том вытягивает правую ногу и поворачивает лодыжку, очень наглядно демонстрируя правоту своей точки зрения. — Ты просто слишком высокий, — жалуется Гарри. — Я думал, что порчу момент разговорами, — сардонически говорит Том. — Я пытаюсь воссоздать воспоминания, Том. Заткнись. Тогда ты тоже был высоким мерзавцем. Том обнимает Гарри за талию, и они медленно идут по коридорам Хогвартса. Они спускаются на несколько лестничных пролетов вниз, к центру школы. Гарри может сказать, когда Том понимает, куда они идут, потому что тот довольно резко вдыхает. Они входят в женскую уборную на втором этаже, расположенную прямо над Большим залом. Гарри ведет их прямо к раковинам, затем останавливается, стягивает с них мантию и засовывает ее в свой карман. — Ладно, — говорит Гарри. — А теперь открой. — Какой властный, — говорит Том. Но он все равно смотрит на змеиный кран и шипит. — Откройся. Тайный проход открывается, когда раковина опускается в пол. Гарри всматривается в темный туннель, который все еще жуткий, но теперь намного, намного чище, чем когда-то. Если бы не плохое освещение, туннель мог бы даже сверкать. — Не хочу портить момент, — говорит Том, — но как ты вообще попал сюда, чтобы подбросить мой подарок, если не говоришь на парселтанге? — Э-э… — Гарри выглядит слегка смущенным. — Я просто, знаешь ли, немного подражал тебе. Мне потребовалось несколько попыток, но в конце концов я справился. — А? — заинтересованно переспрашивает Том. — Это мне очень хотелось бы увидеть. — В другой раз, — торопливо говорит Гарри. — Пойдем, покажу тебе твой подарок. Том мягко взмахивает палочкой и левитирует Гарри вниз по туннелю, а затем и сам спускается вниз, медленно плывя по воздуху, пока не достигает дна. — Выпендривайся, — ласково говорит Гарри. Потом снова берет Тома за руку. — Пойдем, сюда. — Я знаю, где находится Комната, — говорит Том, все еще забавляясь, но в то же время испытывая легкое любопытство. Пока они идут, по обеим сторонам коридора вспыхивают свечи. Том вглядывается в них, разглядывая сверкающие серебряные подсвечники. — Ты переделал все, — удивленно говорит Том. — Надо было завязать тебе глаза, — бормочет Гарри. — Да, я переделал. Они продолжают идти, пока не добираются до двери со змеиным орнаментом, где Том шипит: — Откройся. Комната показывает себя — пещерообразное помещение теперь освещено со всех сторон плавающими свечами. Оригинальный пол был заменен полированным черным мрамором, а старые, скалистые стены были очищены и отшлифованы до блестящей гладкости. — Я подумал, что ты должен иметь возможность пользоваться местом, которое принадлежит тебе по праву рождения, — тихо говорит Гарри. Между колоннами, украшенными змеями, выстроились несколько высоких книжных шкафов вишневого дерева. Хотя полки в основном пусты, на них лежит несколько вещей. Статуя змеи и статуя льва стоят на противоположных концах верхней полки. Гарри специально выбрал их, чтобы они представляли его и Тома. Есть также фотография их двоих на выпускном вечере в Хогвартсе и еще одна фотография со свадьбы. Наконец, перчатки, которые они наконец-то сняли с рук Сириуса, лежат в прозрачной стеклянной витрине на последней книжной полке. — Я бы перенес сюда некоторые из наших книг, если бы не знал, что ты заметишь, что они пропали. — Я бы точно заметил, — говорит Том. — Гарри, это невероятно. Я не знаю, что сказать. Том бродит мимо книжных полок, некоторое время изучая предметы, лежащие на полках, прежде чем двинуться дальше. В конце зала статуя Салазара Слизерина была уменьшена и помещена в качестве украшения на горящим камине. — Эта статуя была частью истории, — рассеянно говорит Том. — Это был уродливый и навязчивый продукт эгоизма Слизерина, — говорит Гарри, но, честно говоря, он немного нервничает из-за реакции Тома. В течение долгого времени Гарри то и дело возвращался к идее убрать статую, потому что, хотя статуя определенно была частью истории Комнаты, она действительно занимала много места и не имела смысла как часть интерьера комнаты, которую Гарри хотел регулярно использовать для Тома. Сжать ее и поместить на камин было компромиссом между историческими и сентиментальными ценностями, которые Гарри хотел сохранить. — О, определенно, — говорит Том, снова переводя взгляд на Гарри. — Здесь стало гораздо чище и милее. Гарри закатывает глаза, но следует за Томом, который идет к двум зеленым креслам, стоящим друг против друга перед пылающим пламенем. — Ну? — спрашивает Гарри. — Это соответствует твоему представлению об эстетически приятном дизайне? — Да, — быстро отвечает Том. — Это подходит по всем пунктам. Не могу поверить, что ты потратил на это столько времени и сил, Гарри. Сколько времени это у тебя заняло? — Я даже не показал тебе лучшую часть, — поддразнивает Гарри. — Подойди сюда. Том берет Гарри за руку, и они направляются к кабинету, который Гарри отвел для личных исследований Тома. Здесь стоит кожаное кресло с высокой спинкой и большой письменный стол в стиле минимализма, стоящий на темно-сером ковре. У лампы, стоящей на столе, металлические змеи обвиваются вокруг ее основания, и есть маленький металлический держатель для перьев с тиснением герба Слизерина. — Для моих исследований, — признается Том, улыбаясь. — Ты все продумал. — Нет, — говорит Гарри. — И все же это не самое лучшее. — Он тащит Тома к шкафу, стоящему в нескольких шагах за креслом. — Он выглядит знакомо, — Том проводит рукой по передней стенке шкафа, а затем смотрит на его странную заостренную крышку. — Это Исчезательный шкаф, — говорит Гарри. — Я заметил его на первом этаже Хогвартса на втором курсе, но тогда не знал, что это такое. Я почти забыл об этом, пока через несколько лет после окончания школы мы не отправились в «Боргин и Беркс» искать медальон твоей матери. Близнец того, что в Хогвартсе был там, но я все еще не сразу понял это. Помнишь, как Боргин сказал, что он сломан? — Да, — говорит Том. — Он сказал, что шкаф, к которому он был подключен, должно быть поврежден. — Это потому, что Пивз уронил его в коридоре, чтобы отвлечь Филча, когда мы однажды выходили после комендантского часа, — робко говорит Гарри. — Шкаф каким-то образом переместился в Выручай Комнату. Я даже не собирался ее искать, но… Том приподнимает бровь. — Я просто пытался сбежать от некоторых наших студентов в День Святого Валентина, — торопливо говорит Гарри. — Я боялся, что они снова попытаются предложить мне смазку или что-нибудь в этом роде. — На самом деле я очень обижен, что они предлагают это тебе, а не мне, — говорит Том. — Разве я не такой же открытый для диалога? — Суть не в этом. — Пока они хотят, чтобы мы использовали ее вместе, я чувствую, что это не такая уж большая проблема, — задумчиво говорит Том. — Мне льстит, что они так заинтересованы в нашем браке. — Возвращаясь к теме разговора, — громко говорит Гарри, — я не думаю, что вообще вспомнил бы о шкафе, если бы не мое обучение окклюменции у авроров. Но как только я увидел его снова, я понял, что должен убедиться, что это именно то, что нужно. — Значит, ты вернулся к Боргину и Берксу, — говорит Том, прищурившись. — Без меня. — Том, — говорит Гарри. — Я могу постоять за себя в Лютном переулке. — Это не значит, что мне это должно нравиться, — упрямо говорит Том. — Это опасное место, Гарри. Гарри вздыхает. — Все прошло просто замечательно. Мне потребовалось некоторое время, чтобы уговорить Боргина снизить цену — я пытался убедить его, что хочу его для тебя в качестве подарка исключительно за его исследовательскую ценность. Ты, вероятно, лучше бы поторговался, чем я, но в конце концов я довел его до разумной цены, в основном потому, что он знал, что другой возможности избавиться от этого не будет. Том со скрипом открывает шкаф. Внутри у него кромешная тьма. — Я попросил Сириуса и Гермиону помочь мне понять, как его исправить, — добавляет Гарри. — Это было трудно, так как я не мог вынести этот шкаф из комнаты, как только принёс его сюда — было бы слишком трудно заставить кого-нибудь из них войти и посмотреть на него должным образом так, чтобы ты этого не заметил. Так что мне потребовался почти весь год, чтобы починить тот, что в Хогвартсе, работая только с их письменными инструкциями. Но теперь у нас есть вот этот, соединенный с его близнецом, который я поместил в наши комнаты, чтобы мы могли ходить туда и обратно. — Это гениально, — говорит Том. Гарри краснеет. — Так тебе нравится? — Даже более чем, — говорит Том, поворачиваясь к Гарри. — Это просто феноменально. Я никогда бы не подумал найти способ использовать это пространство — оно настолько труднодоступно, что я никогда не считал его стоящим усилий. Но ты, Гарри, ты — само совершенство и никогда не перестаешь удивлять меня. Руки Тома хватают Гарри за локти, притягивая его к себе. Он так восхищен, так оживлен и взволнован, что на его щеках появляются слабые пятна румянца. Самая красивая улыбка кривит губы Тома, та, которую даже волшебные фотографии не могут по-настоящему передать. — С днем рождения, — радостно говорит Гарри. — Ты лучшее, что есть в моей жизни, — говорит Том, наклоняется и быстро целует Гарри. Гарри обвивает руками шею Тома, запуская пальцы в его мягкие волосы. — С днем рождения, — тихо поет Гарри, слегка сбиваясь с ритма. Его голос мягко разносится по комнате. Они слегка покачиваются, и в конце концов единственное, что удерживает Гарри в вертикальном положении — это руки Тома, обвивающиеся вокруг него.

***

Четыре года назад У Рона и Гермионы родилась счастливая, здоровая девочка. Осложнений с беременностью не было, и обе пары бабушек и дедушек были в полном восторге. Новую Грейнджер-Уизли можно было бы назвать точной копией ее матери, если бы Гермиона родилась светлокожей и рыжеволосой. После того, как первый плач и поздравления закончились, Гермиона передала ребенка Гарри. Гарри очень осторожно держал свою крестницу на руках, опасаясь, что если он хотя бы на миллиметр сдвинет руку, что-то пойдет не так, и она заплачет. Том стоял рядом с Гарри, прижавшись грудью к его спине, и тоже смотрел на маленького розовощекого младенца. — Ее зовут Роза, — сказала Гермиона, ее лицо светилось неподдельным счастьем. — Роуз Харриет Грейнджер-Уизли. Последовала пауза, когда до него дошло это имя. — Что? — растерянно переспросил Гарри. — Ты не можешь этого сделать. — Гарри, ты смешон, — пробормотал Том себе под нос, но Гарри не обратил на это внимания. — Это наш ребёнок, — упрямо сказал Рон. — Мы уже дали ей имя, так что ничего не изменишь, приятель. — Ну, э— э-э …   Гарри подыскивал нужные слова, а потом решил просто сказать «спасибо», на что малышка Роза во сне дернула носом. Вполне возможно, это была одна из самых восхитительных вещей, которые Гарри когда-либо видел в своей жизни. Даже Том, обычно сдерживая эмоции на лице, смотрел на Розу с нетипичной для него нежностью. — Джинни — крестная, — сказала Гермиона, все еще улыбаясь, но ее следующие слова были торжественными, — но если что-то случится со мной и Роном, то Роза перейдет к вам обоим. Гарри услышал и почувствовал, как Том резко втянул в себя воздух. Передав Розу обратно Рону, Гарри потянулся назад к руке Тома и крепко сжал ее. — Ничего не случится, — твердо сказал Гарри. — Но мы все равно польщены. Том хранил несвойственное ему молчание, пока малышка Роза продолжала спать. Они все молчали, глядя на ее умиротворенное лицо. Гарри с трудом представлял себе, как она может выглядит иначе, чем сейчас, такая крошечная и круглолицая в объятиях Рона. Потом Том вдруг заговорил напряженным голосом. — Роза вырастет и с родителями, и с крестными. Слова ясно прозвучали в воздухе, словно сама магия скрепила его обещание.

***

Настоящее время Том наколдовал гигантскую пробковую доску, которую установил рядом со своим новым исследовательским столом в Тайной комнате. Срок в одну неделю, который Том первоначально обещал Гарри, истек, и теперь Том вернулся к своему мстительному заговору. — Знаешь, — говорит Гарри, наблюдая за тем, как Том работает. — Когда я впервые придумал использовать эту комнату, она не была предназначена для того, чтобы быть эквивалентом пещеры летучих мышей для Волдеморта. — Не сравнивай меня с Брюсом Уэйном, — рассеянно говорит Том. Он в середине отслеживания всех подтвержденных наблюдений и известных мест нахождения контрабандистов, которые напали на Рона. — Верно, — поддразнивает Гарри, — ты гораздо красивее Бэтмена. Том фыркает и, наконец, смотрит на Гарри, который сидит на краю слишком большого стола. — Ты здесь, чтобы помочь мне или отвлечь? Гарри склонил голову набок. — И то и другое? — Но он любезно соскальзывает со стола и встает рядом с Томом. — Так что же у нас здесь? Итак, Том начинает объяснения, и Гарри понимает все гораздо быстрее, чем ему казалось на первый взгляд. В сложной паутине торговых путей и разбросанных складов есть свои узоры. Гарри указывает свои возможности на основании всего, что помнит со времен службы в аврорском корпусе, а также делает несколько интуитивных предложений. К тому времени, как он заканчивает консультации, у Тома уже есть два новых свитка пергамента, набитых записями. Гарри снова усаживается на стол, наблюдая, как Том морщит лоб, перечитывая один из пергаментных свитков. — Я достану тебе очки, — говорит Гарри. — Тебе нужны очки. — Не смеши меня, — говорит Том. — Бэтмен не носит очков. Гарри целует Тома в макушку. — Я принесу, и тебе лучше надеть их, иначе мне будет очень, очень грустно. — Это шантаж, — говорит Том. — Эмоциональный шантаж. Упрямство Тома не трогает Гарри. — Ты все время щуришься! Или ты начнешь пользоваться очками, или я пойду в Больничное крыло и попрошу Ханну приготовить тебе корректирующее зелье, и тогда тебе придется пить его ежедневно. Это то, что ты предпочитаешь? Потому что я пойду и попрошу Ханну прямо сейчас. Том хмурится. — Мне всего тридцать. Мне не нужны очки для чтения. — Ты проводишь почти полдня, читая домашние задания студентов, научные статьи и странные древние книги. И большую часть времени ты делаешь это далеко не при правильном освещении, что только ухудшает ситуацию. — Ты носишь очки, — замечает Том. — Это наследственное, — говорит Гарри, хотя и не совсем уверен, правильно это или нет. Скорее всего, Том и сам не знает ответа. Том целую минуту упрямо смотрит на Гарри. Гарри не моргает. — Отлично, — говорит Том. — Но лучше бы это были красивые очки, иначе я их подожгу. — Драко на тебя плохо влияет, — говорит Гарри, а затем увертывается отработанным рефлексом ловца, когда Том пытается швырнуть в него смятый кусок пергамента. — Я задушу тебя тем отвратительным одеялом, которое нам прислал Сириус, — говорит Том. — Послал тебе на день рождения, — дерзко говорит Гарри, а затем вынужден снова уворачиваться, когда Том посылает в его сторону стаю заколдованных птиц.

***

Через несколько дней они снова в Комнате, где вторая пробковая доска присоединилась к своей предшественнице. Том всю неделю бегал по всему замку, в буквальном смысле. Он вел ежедневные занятия, строил планы в Комнате, писал свои последние исследования о перчатках Гриффиндора и справлялся со своими дополнительными обязанностями декана факультета Слизерина. Гарри начинает беспокоиться, что его муж слишком сильно себя выматывает. — Ты уверен, что мы не можем просто оставить это аврорам? — спрашивает Гарри. — Конечно, уверен, — говорит Том. — Нет никакого смысла ждать, пока они сделают что-то, что я смогу сделать более быстро и эффективно. — Ты же профессор истории магии, Том, — напомнил ему Гарри. — На самом деле это не твоя ответственность. — Я гораздо больше, чем просто профессор, — говорит Том, но его голос звучит немного отстраненно. — Я убил Беллатрису Лестрейндж. Она больше никогда не причинит вреда ничьим семьям. Гарри на мгновение задумчиво смотрит на Тома. — Здесь мы в полной безопасности, Том, ты ведь это знаешь? Том намеренно смотрит на пробковые доски, а не на Гарри, и именно так Гарри понимает, что он на правильном пути. Подойдя ближе, Гарри отодвигает стул Тома назад, несмотря на протесты мужа, и тянет того за руки, пока они оба не оказываются рядом. — Сейчас мы сядем и поговорим, — твердо говорит Гарри. — И тебе не разрешается возвращаться к работе, пока я не удостоверюсь, что мы все обсудили как следует. Гарри проводит их к большим, удобным креслам у камина. Он садится в одно из них и притягивает Тома, так что тот полусидит на нем. — Ты уверен, что это не просто уловка, чтобы посадить меня к себе на колени? — нерешительно спрашивает Том. — Я совершенно уверен, — говорит Гарри. — А теперь ты расскажешь мне, что на самом деле заставляет тебя делать все это. — Честно говоря, Гарри думает, что у него действительно есть довольно хорошее представление о том, в чем причина, потому что он знает Тома. — Я же говорил, — говорит Том. — Кто-то должен остановить этих людей. Я не против этого, и у меня очень хорошо получается. Самое разумное, чтобы это был я. — Делать это и загонять себя из-за этого — разные вещи, — многозначительно говорит Гарри. Когда Том не отвечает, Гарри вздыхает. — Позволь мне кое-что тебе сказать, — говорит Гарри. — Я бы не возражал против того, чтобы стать профессиональным игроком в квиддич, и у меня бы это очень хорошо получилось. Но это не то, что я выбрал. Потому что я люблю тебя, люблю наших друзей, нашу семью и наших учеников. У меня не было бы времени ни на что другое, что я люблю, если бы я летал по всему миру и играл в Квиддич. Так что я выбрал преподавать здесь, в Хогвартсе, потому что люди, которых я люблю, и вещи, которые я люблю делать, здесь. Ты же знаешь, Том, я люблю нашу совместную жизнь. Я не променял бы ее ни на что на свете. Поэтому я решил остаться. — Гарри осторожно кладет левую руку на щеку Тома. — В этом есть смысл? — Да, — неохотно соглашается Том. — Итак, — продолжает Гарри, — скажи мне, зачем ты на самом деле это делаешь. Том закрывает глаза и глубоко дышит. Гарри терпеливо ждет, осторожно проводя подушечкой большого пальца по скуле Тома и вниз по подбородку. Огонь рядом с ними тихо шипит и плюется угольками в тишину. Затем Том, наконец, открывает глаза и опускает взгляд на свитер Уизли, который носит Гарри. — Мне страшно, — тихо признается Том. Затем, как будто это признание освободило что-то запертое глубоко внутри него, он торопливо выдыхает оставшиеся слова. — Я боюсь, что-то произойдет с тобой, или Гермионой, или Роном, или Розой, или Сириусом, или одним из Уизли, или Невиллом, или Луной, или даже — Мерлина ради, — Драко Малфоем, и все это будет из-за того, что я мог бы сделать что-то, чтобы предотвратить это, но не сделал. Затем Том берет свободную руку Гарри в свои. Он держит ее так осторожно, словно боится, что рука Гарри сломается, если он сожмет ее слишком крепко. Том добавляет дрожащим шепотом:  — Я не вынесу, если кто-то умрет, Гарри. Я не смогу с этим смириться. — Ох, Том, — говорит Гарри с разбитым сердцем. — Это не твоё бремя. — Я не могу, — настаивает Том, и Гарри видит, что он изо всех сил старается не заплакать. — Я не могу. Особенно ты, Гарри, я… я скорее умру, чем потеряю тебя. — Я знаю, что не могу обещать, что со мной ничего не случится, — говорит Гарри после паузы. — Слишком многое мне неизвестно, чтобы я мог это предотвратить. Но я обещал тебе вечность, помнишь? Что бы ни случилось, куда бы мы ни пошли, я всегда буду рядом с тобой, Том, потому что для тебя всегда будет место в моем сердце, даже если оно перестанет биться. Любовь, которую я испытываю к тебе, настолько сильна, что даже смерть не может помешать ей. Том вздрагивает, поворачивается и утыкается лицом в плечо Гарри. Поэтому Гарри без помощи волшебной палочки вызывает ужасное разноцветное лоскутное одеяло, которое Сириус прислал на день рождения Тома, и накидывает его на них обоих. — Почему никто из нас двоих не называет тебя кровоточащим сердцем Гриффиндора, — бормочет Гарри, прижимая Тома к себе, — я никогда не узнаю.

***

После признания Тома все вернулось на круги своя. По крайней мере, настолько близко к тому, что считалось нормальным для них двоих. Гарри продолжал помогать Тому выслеживать контрабандистов, а Том больше не работал в темпе, который мог бы загнать его в могилу. Том также неохотно начал носить очки в чёрной полупрозрачной оправе, которые Гарри выбрал для него. Сириус прислал им множество писем из Альберты, Канада, в которых горько жаловался на холод. — Может, нам стоит послать ему перчатки, — шутит Гарри. — Не искушай меня, — говорит Том. — Я сделаю это, если ты позволишь. Некоторое время они сидят вдвоем. Том продолжает писать в своем дневнике, а Гарри наблюдает за ним. — Ладно, — говорит Гарри. — Давай сделаем это. — Правда? — спрашивает Том, поднимая глаза. — Правда, — говорит Гарри. Так что следующие три часа Том и Гарри потратили на то, чтобы выяснить не только, как превратить перчатки Годрика Гриффиндора в обычные рукавицы, но и как сохранить Трансфигурацию на протяжении всего путешествия в Альберту. Через два дня после этого Ремус посылает им сову, содержащую письмо от Сириуса, которое наполнено множеством творческих ругательств. — А почему сова от Люпина? — спрашивает Том. — Я думаю, Сириус смог справиться только с одной совой, потому что его руки были заняты, — говорит Гарри. — Поэтому он, конечно, первым делом отправился беспокоить Ремуса. — Хм, — говорит Том. — Полагаю, нам следует послать ему инструкции, как их снять. Поэтому они послали еще одну сову с инструкциями Тома, как снять перчатки. Гарри ожидал, что они получат ответную сову самое большее через несколько дней, поэтому они с Томом планировали провести остаток субботы, бездельничая и проверяя бумаги. К сожалению, этому не суждено было случиться, потому что вскоре после четырех часов дня они получили запрос по камину от Сириуса. — Алло? — неуверенно говорит Гарри в камин. Они с Томом сидят на корточках перед Камином, где появляется лицо Сириуса. — Перчатки подожгли мою спальню! — крикнул Сириус, увидев их. — Все чёртовы вещи были в огне, и даже Агуаменти не погасил его! — Интересно, — говорит Том, подзывая перо и пергамент с другого конца комнаты. — Как именно это произошло? — Я остановился в маггловском отеле, — говорит Сириус, но в его голосе не слышится злости. — А теперь канадское министерство магии пожизненно запретит мне въезд в Канаду. И все потому, что вы послали мне эти чертовы перчатки! Оказалось, что многократное наложение на перчатки Изгоняющих чар, на самом деле, заряжает эти перчатки магической энергией. Этот заряд, как только он достигнет определенного критического уровня, разряжается в форме, выбранной самими перчатками, которая оказалась чрезвычайно мощным магическим огнем, невосприимчивым к Агуаменти. — Как ты в конце концов потушил пожар? — спрашивает Том. — Ну, после нескольких попыток Агуаменти, я переключился на заклинание Aqua Eructo, но это все равно не сработало, поэтому я наложил Проклятие Ebublio, чтобы защитить себя, и только тогда вся моя комната была заключена в гигантский водяной пузырь! Том записывает это. — И это погасило огонь? — Он перекрыл весь кислород! Так что да, он потушил огонь, — говорит Сириус. Затем прищуривается. — Не могу поверить, что ты все это записываешь. Если у меня отнимут проездные документы, я останусь с вами в ваших комнатах, и вы никогда больше не будете знать ни минуты покоя. — Будь осторожен в своих желаниях, — говорит Гарри. — Если ты думаешь, что сможешь справиться с очередной войной между нами, — лениво говорит Том, — тебе не понравятся результаты, Блэк. — Мне больше не нравится этот разговор, — говорит Сириус. — Мне больно и обидно. Я буду вызывать Лунатика и перемывать вам косточки. — Сделай это, — говорит Том, — а потом отправь мне очень подробный отчет о том, что случилось с перчатками, Блэк, мне нужна временная шкала всего, начиная с того момента, когда ты вновь надел перчатки, чтобы я точно знал, как ты… — Спасибо Мерлину, — говорит Гарри. Он откидывается от камина и садится на толстый шерстяной ковер. — Мне кажется, у меня вот-вот подогнутся колени. Нам действительно надо положить сюда подушки или что-нибудь в этом роде. Том фыркает. — Иди сюда, смешной ты человек. — Он притягивает Гарри к себе, так что Гарри сидит между ног Тома, и они оба смотрят в пустой камин. — Если Сириуса действительно вышвырнут из Канады, — говорит Гарри, — Он непременно попытается переехать к нам. — О, я знаю, — говорит Том, протягивая руку, чтобы переплести их руки вместе. — Но я не думаю, что это будет так уж плохо. Сириус — наша семья. Гарри чувствует, как от слов Тома у него все теплее внутри. — Знаешь что, Том? Думаю, ты прав, — улыбается Гарри. Он прислоняется спиной к груди Тома, зная, что сильное, ровное биение его сердца успокаивает его больше, чем когда-либо.

***

Десять лет назад — Ты когда-нибудь думал, что мы окажемся здесь? Они с Томом лежали вместе в постели, а по полу вокруг них были разбросаны их свадебные наряды. Камин давным-давно погас, но Гарри чувствовал себя слишком уютно в объятиях Тома, чтобы думать о том, чтобы встать и разжечь его снова. — Ты имеешь в виду здесь, замужем? Или здесь, в постели? — спросил Гарри, медленно выводя указательным пальцем круги на ключице Тома. — Здесь, в общем. — У Тома был отсутствующий взгляд, когда он смотрел в потолок. — Вместе. Гарри сел, чтобы как следует разглядеть лицо Тома. — Если бы ты не пригласил меня на свидание в начале нашего пятого курса, мы все равно были бы вместе, — решительно сказал он. Том снова перевел взгляд на Гарри. — Ты так думаешь? — Я знаю, — твердо сказал Гарри. — Мы все время встречались в библиотеке насчет Клуба защиты. Ты появлялся на каждом матче по квиддичу, в котором я играл, хотя я знаю, что ты считаешь квиддич скучным и ненавидишь природу. Я изучал Древние руны на третьем курсе, просто чтобы у нас был дополнительный урок вместе. Так что да, я почти уверен, что сделал бы что-нибудь со всеми этими чувствами между нами, если бы этого не сделал ты. — Я не ненавижу природу, — сказал Том. — И, — добавил Гарри, игнорируя раздраженный комментарий, — я бы взял тебя домой на Рождество в том году, независимо от того, встречались бы мы или нет, потому что мне не нужно было быть твоим парнем, чтобы знать, что ты мне небезразличен, Том. Лицо Тома вспыхнуло при этих словах, и, хотя это было не в первый раз за весь вечер, от одного его вида у Гарри в груди все еще разливалось смутное тёплое чувство. Поэтому Гарри снова положил голову на их общую подушку, решив с этого момента впитать в себя все до последней капли чистого удовлетворения. В конце концов Том заговорил снова, слова так медленно слетали с его губ, что Гарри чувствовал вибрацию, исходящую от них там, где они были прижаты к нему. — Из всех жизней, которые я мог себе представить, — сказал Том. — Эта более изысканная, более совершенная, чем любая из них.

***

Настоящее время — У тебя все есть? — озабоченно спрашивает Гермиона. — У тебя есть сумка с игрушками и книгами, которые я собрала? — На ней длинное мерцающее золотое платье, а волосы собраны в кудрявые завитки, каскадом спускающиеся по спине и плечам. Ее серьги тоже золотые, и вокруг них плавают крошечные звездочки. Рядом с ней Рон, одетый в темно-серую мантию с такой же золотой отделкой. — Да, Гермиона, — терпеливо говорит Гарри. — У нас есть все те же вещи, что ты дала нам в прошлый раз, и у нас есть книги. Если есть что-то еще, я уверен, что мы с Томом сможем это выяснить сами. Роза сидит на диване, а Том показывает ей большую книжку с картинками о драконах. Они оба выглядят вполне довольными и уютными вместе, совсем как семья, которой они и являются, что заставляет Гарри чувствовать себя неописуемо счастливым. — Ну ладно, — говорит Гермиона. — Если ты уверен. Рон, все еще держащий Хьюго, слегка посмеивается. — Все будет хорошо, Гермиона. Ты слишком волнуешься. — Я знаю, что все будет хорошо, — оправдывается Гермиона. — Я доверяю Гарри и Тому. Я просто не хочу лишних неприятностей, если их можно избежать, вот и все! — Па, — говорит Хьюго, засунув большой палец в рот. Гермиона почти сразу же протягивает руку, чтобы вытащить его. — Мы просто ненадолго оставим тебя с дядей Гарри и дядей Томом, хорошо? — говорит Рон сыну, слегка подпрыгивающему на бедре. — Мы с твоей мамой очень скоро вернемся, и все будет так, как будто мы никогда и не уезжали! Затем Рон пытается поднять Хьюго, но тот не двигается ни на дюйм. — Не хочу, чтобы ты уходил, — говорит Хьюго. Он сморщивает лицо, прижимаясь еще сильнее лицом к шее отца. — Привет, Хьюго, — мягко говорит Гарри. — Все в порядке, твой папа уезжает ненадолго. Твоя мама оставила несколько забавных игр для тебя и Рози, и мы собираемся съесть все твои любимые лакомства на ужин. Хьюго издает неразборчивый звук в воротник рубашки Рона. — Не хочу. Том встает, оставляя Розу с книгой о драконах, и подходит к ним. — Привет, Хьюго, — ласково говорит Том. — Ты помнишь меня? — Дядя Том, — уверенно говорит Хьюго, на мгновение поднимая голову. Его большой палец, уже возвращающийся в рот, на этот раз перехвачен Роном. — Да, совершенно верно, — Том широко улыбается. — А теперь, Хьюго, твои родители собираются на очень важное мероприятие, где твоя мать получит красивую блестящую награду. А потом, когда они закончат, они вернутся, чтобы показать ее вам. Твоя мама очень много работала, чтобы получить свой особый подарок, и она должна иметь возможность пойти и получить его, не так ли? Хьюго бросает взгляд на Гермиону, которая терпеливо кивает. — Я увижу подарок? — спрашивает он. — Как только вернусь, — обещает Гермиона. С выражением надежды на лице, Рон снова пытается передать Хьюго Гарри, и на этот раз ему это удается. Гарри обнимает Хьюго, зная, что маленький мальчик все еще чувствует себя неуверенно из-за того, что его отец провел столько времени в Мунго, и машет на прощание Рону и Гермионе, когда они оба возвращаются в Камин. — Вот, — говорит Том, делая шаг вперед, чтобы оказаться в поле зрения Хьюго. — Это было очень мило с твоей стороны, Хьюго. Я уверен, что твоя мама очень счастлива. Хьюго слегка шмыгает носом, но кажется вполне довольным, когда Гарри потирает ему спину. — Мы можем посмотреть фильм? — спрашивает Роза. — Гм, — говорит Гарри. — У нас в Хогвартсе нет телевизора, Рози. Но мы можем сделать с магией все, что ты захочешь. Роза на мгновение задумывается. — Ты можешь сделать единорога? — спрашивает она. — Я могу сделать игрушечного единорога, — предлагает Гарри. — Но я думаю, что твоя мама уже положила один из них тебе в сумку. Том, роясь в упомянутом мешке, вытаскивает двух длинных чучел змей. — Ха, — торжествующе произносит он. — Посмотри, что у нас тут. — Змейка! — говорит Хьюго, протягивая руку через плечо Гарри туда, где стоит Том. Том замирает, и Гарри с трудом сдерживает смех, глядя на его лицо. — Змейка! — радостно восклицает Гарри, подходя к Хьюго, чтобы мальчик мог выхватить ярко-синюю змейку из рук Тома. — Она очень крутая змея, правда? Хьюго как раз в это время хватает змею. Том отходит от ужаса и бросает на Гарри равнодушный взгляд. — Я должен был догадаться, что Рон найдет способ заставить меня заплатить за то, что я подарил его детям змей на Рождество, — говорит Том. Он протягивает оставшуюся змею, ярко-оранжевую, Розе, которая тут же обвивает ее вокруг шеи, как шарф. — Ага, — говорит Гарри. — Ты действительно должен был. — А что на десерт? — спрашивает Роза. Она откинулась на спинку дивана, а на коленях у нее лежит открытая книга о драконах. — Шоколадные лавовые пирожные, — быстро отвечает Том. Гарри позволил Тому выбрать десерт на сегодняшний вечер, потому что знал, что Тому нравится баловать детей. — Много сахара, — успокаивает Гарри детей. — Только не забывайте, что ваши дяди балуют вас больше всех. Роза усмехается, демонстрируя маленькую щель между двумя рядами белых зубов, и подпрыгивает на диване. «Шоколад!»

***

В конце концов, после захватывающего вечера с плюшевыми игрушками и сахаром, обоих детей укладывают спать. Том и Гарри, оба измученные, падают друг на друга на диване. — Кто же знал, что быть родителями так трудно? — риторически спрашивает Гарри. — Я имею в виду, мы и раньше нянчились, но на этот раз все было немного по-другому. Хьюго все еще немного не в себе из-за того, что случилось с Роном, поэтому он был более капризным. Но ты отлично справлялся с ним, — добавляет Гарри. Уложить Хьюго в постель оказалось непростой задачей — маленький мальчик настаивал на сказке на ночь после сказки на ночь, пока его веки не опустились так сильно, что Том, наконец, настоял на том, что бы закончить. Гарри, который наблюдал, как Том постоянно уступал широко раскрытым глазам Хьюго, невероятно очарованный тем, как Том обращается с детьми. — Ты тоже отлично справился, — зевая, говорит Том. — Из тебя вышел бы замечательный отец. Это замечание напомнило Гарри о странной мысли, которая пришла ему в голову несколько недель назад.  — Том, — говорит Гарри. — Я знаю, Сириус всегда беспокоит нас по этому поводу, но как ты думаешь, у нас когда-нибудь будут дети? Теперь, когда Роза и Хьюго крепко спят в гостевой спальне, мысль о том, что они станут родителями, кажется более реальной. Том выглядит задумчивым. — Признаюсь, я не слишком много думал об этом. Ты хочешь детей? — Я не уверен, — признается Гарри. — На самом деле я не представляю, как бы мы заботились о ребенке. Младенец не очень-то вписывается в их образ жизни, и Гарри не уверен, захочет ли он взять на себя заботу о капризном, визжащем ребенке. — Я тоже, — соглашается Том. — Но я не против, скажем, усыновления ребенка. Гарри понимающе улыбается, откидывая голову назад, чтобы с любовью посмотреть на Тома. Прошло девятнадцать лет, и Гарри, возможно, знает Тома лучше, чем кто-либо другой в мире, но Том также хорошо знает Гарри. Именно из-за этого Гарри точно понимает, что имеет в виду Том, и знает, что оба их желания совпадают в этом. — Одинокий сирота, которому нужен дом? — спрашивает Гарри. — О, что-то в этом роде, — говорит Том, и любящий взгляд, которым он одаривает Гарри в ответ, просто ослепителен.

***

Девятнадцать лет назад Том Риддл сидел один в своем купе во время первой поездки в Хогвартс. Он нашел дорогу на платформу после тщательного наблюдения за другими семьями ведьм и волшебников и изо всех сил старался смешаться с толпой. На платформе толпилось множество других детей, поэтому Том решил сесть в поезд пораньше в надежде, что ему не придется общаться, пока он не сориентируется. Том прекрасно понимал, что он и так находится в невыгодном положении: он сирота, ничего не знает об этом мире, а другие дети описывали его в лучшем случае как «отталкивающего». Но Том умел колдовать, он был волшебником, и он знал, что у него есть потенциал стать особенным, если только другие люди, наконец, смогут увидеть это. Поезд только-только отошел от станции, когда мимо купе Тома суетливо пробежали двое мальчишек. Они остановились рядом с его дверью, явно заглядывая внутрь, чтобы проверить, занято ли место. Один из мальчиков был рыжим, а у другого была лохматая копна черных волос. Том видел, как они переглянулись, а затем приготовился к разочарованию, поскольку они неизбежно продолжат идти, чтобы сесть где-нибудь в другом месте. Затем черноволосый мальчик открыл дверь и шагнул внутрь. Глаза у него были яркие, поразительно зеленые, и он носил очки в тёмной круглой оправе. — Привет, — сказал мальчик. Он ослепительно улыбнулся Тому, как будто был рад его видеть. — Не возражаешь, если мы присоединимся? Меня зовут Гарри Поттер.