Darling, Can I Call You Home?

Настоящее время Гарри как раз прощается с Роном и Гермионой, когда Том на мгновение отстраняется, высвобождая руку из-под его талии. — Я только на минутку, поговорю с Дафной, — быстро говорит Том и подходит к Дафне и Джинни, которые разговаривают с Чарли. — Ты готовишь что-нибудь особенное на день рождения Тома? — спрашивает Гермиона Гарри, как только Том оказывается вне пределов слышимости. — Вроде того, — говорит Гарри. — Я уже сделал основную часть и начал работать над остальными, но еще не успел продумать все детали. Гермиона одаривает его взглядом, который не подразумевает ничего хорошего. — Я не увиливаю! — говорит Гарри, защищаясь. — Я знаю, что хочу сделать, но не совсем понимаю, как это должно выглядеть. — Я уверен, что все будет хорошо, — говорит ему Рон. — Знает Мерлин, в глазах Тома ты просто не можешь сделать что-то неправильно. Этот парень, вероятно, совершил бы убийство ради тебя, если бы ты попросил. — Рон хихикает над собственной шуткой, прежде чем продолжить. — В любом случае, мы скоро увидимся, верно? У меня осталось несколько дней отпуска из-за болезни до того, как я вернусь на работу, так что мы должны найти немного времени для Квиддича! — Да, — говорит Гарри после неловкой паузы. — Да, мы должны это сделать.

***

После завтрака и ланча с Уизли, Том и Гарри нанесли несколько коротких визитов другим своим друзьям — Луне и Рольфу, Тонкс и ее родителям и даже Драко и Астории, которые были заняты своим четырехлетним сыном Скорпиусом. Гарри всегда находил их короткие беседы с Малфоями забавными, в основном потому, что Том и Драко оба были вовлечены в разговор исключительно с целью поучать. Обсуждали политику, спорили о чистокровных, оставляя Гарри и Асторию сидеть со Скорпиусом. Сейчас же маленький мальчик играет со своими новыми игрушечными драконами, любезно подаренными Томом и Гарри. — Моя сестра сказала, что проводит Рождество с вашей семьей, — говорит Астория непринужденно. — Да, — отвечает Гарри. — Было очень мило с её стороны, что она приехала. Том был доволен, что рядом был еще один слизеринец. Астория смеется, легко и весело. — Я знаю, Дафна говорила мне, что она нервничает из-за того, что находится в компании гриффиндорцев. Я сказала ей, что единственное место, где ей будут рады больше — это рождественское собрание хаффлпаффцев. Это заставляет Гарри улыбнуться. — Уизли замечательная семья, — соглашается он. — Если они с Джинни действительно поладят, — начинает Астория с кривой улыбкой, — я думаю, что это сделает нас семьей в будущем, не так ли? — Мне это и в голову не приходило, — честно признался Гарри. — Но видимо да? Он смотрит туда, где Том и Драко сейчас добродушно спорят. Было бы здорово увидеть этих двоих вместе за семейным ужином Уизли. — Я с нетерпением жду этого, — говорит Астория. — Видит бог, Драко нужно больше выходить из дома.

***

Когда они с Томом возвращаются в Хогвартс, уже очень поздно. Том настаивает на записи событий дня в своем новом дневнике, хотя Гарри пытается сказать ему, что это может подождать до завтра. — Ты не забудешь, — говорит Гарри. — Я хочу сделать это сейчас, — раздраженно говорит Том, уже косясь на первую страницу и постукивая кончиком пера по подбородку. Поэтому Гарри валяется в постели, а Том записывает в дневник их день. Проходит какое-то время, наполненное лишь скрежетом пера Тома, а затем Гарри слышит, как Том переворачивает страницу. Скрежет прекращается. — Гарри, — говорит Том. — Следующая страница пуста. — О, я знаю, — говорит Гарри. — Для каждого дня предназначено около пяти чистых страниц. Книга волшебным образом сжата, чтобы вместить все, и ты даже можешь добавить ещё страниц, если хочешь. Том перестает писать и поворачивается на стуле, чтобы посмотреть на Гарри. — Я знаю, что ты очень любишь писать. Просто постарайся не документировать в нем всю свою работу линчевателя, — шутит Гарри. Затем, когда Том все еще молчит, Гарри медленно продолжает:  — Прошло больше девятнадцати лет с тех пор, как мы впервые встретились, Том. И мы женаты уже больше половины этого срока. Мне нравится думать, что я все-таки уже знаю тебя. — Да, — говорит Том, но в его голосе слышится удивление. — Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой.

***

Десять лет назад Гарри проснулся, чувствуя чрезвычайное самодовольство. Обычно он не испытывал подобного, потому что у него не было завышенной самооценки, но иногда такое все же случалось. И, как правило, после игры в квиддич. Однако этот конкретный случай был самым самодовольным из всех, что Гарри когда-либо испытывал. Он прекрасно понимал, что чувствовать себя так в день своей свадьбы не совсем правильно. Хотя, учитывая за кого он выходит замуж, самодовольство казалось вполне уместным. Том бесконечно дулся, но утверждал, что он не жалкий неудачник и выполнит свою часть сделки. Гарри улыбался, улыбался и улыбался, потому что ему редко выпадал шанс опередить Тома. Для мальчишника Тома Сириус, Том и Гермиона отправились в вихревое международное турне по местам, которые Сириус считал «самыми занудными достопримечательностями», какие он только смог найти. И Том признался Гарри, что они видели много невероятно интересных вещей, и что теперь у него есть много новых идей для исследовательских работ. Гарри оценил, что Сириус так много думал о мальчишнике и искал именно то, что, по его мнению, понравится Тому. Гарри из первых рук получил отчет обо всем вечере от Гермионы, которая, в своей бесконечной мудрости, оставалась трезвой специально для того, чтобы записывать любые неловкие инциденты. Так что, по словам Гермионы, все было совершенно спокойно до тех пор, пока они не закончили осмотр достопримечательностей и не пошли выпить по стаканчику на ночь в ее квартиру, где Сириус настоял, чтобы они все немного расслабились. — Ты не сможешь разъезжать повсюду, когда женишься, — сказал Сириус Тому, слегка заплетаясь. — Не то что я. Ты останешься с Гарри навсегда и никогда не покинешь его, или я отрежу тебе все конечности. Я могу это сделать, ты же знаешь. Я знаю заклинания для этого. Том смотрел на Сириуса с нелепой нежностью, несмотря на то, что тот выпил всего две рюмки. Возможно, это была просто реакция на эмоциональную значимость дня, но Том уже небрежно развалился на диване Гермионы, его галстук был распущен, а верхняя пуговица рубашки расстегнута. — Когда-нибудь тебе придется научить меня ему, — с любопытством сказал Том. — И не беспокойся, — добавил он, — что я надолго оставлю Гарри дома одного. Никогда. — Хорошо, — Сириус, казалось, был удовлетворен, откинувшись на спинку стула и одобрительно глядя на Тома. — Ты хороший парень, Риддл. Даже если немного беспокойный. Иногда ты напоминаешь мне Лунатика. Затем Сириус с задумчивым лицом покрутил в руке бокал. — Мы должны сделать тебя почетным Мародером. Мы сделали это с Лилз, понимаешь? Когда она вышла замуж за Джеймса. В глазах Сириуса появилось то самое отсутствующее выражение, которое появлялось у него иногда, когда Гарри говорил или делал что-то особенно напоминающее о его родителях. — Правда? — нетерпеливо спросил Том. Затем он откашлялся, выпрямился на диване и продолжил более нормальным тоном. — Значит, это традиция. — Ну, не совсем. Джеймс был единственным из нас, кто женился, — Сириус выглядел немного грустным, но потом его лицо просветлело. — Но теперь это может стать традицией! Он встал и подошел к тому месту, где сидел Том. Затем Сириус положил обе руки Тому на плечи, выражение его лица было очень… ах, серьезным. — А прозвище у него будет? — заинтересованно спросила Гермиона. — Дай мне минутку, — нетерпеливо сказал Сириус. — Ты разрушаешь святость момента, Гермиона. — Ладно-ладно! — Гермиона подняла руки вверх, как бы умывая руки. — Я, Сириус Блэк, — начал Сириус серьезно, хотя он не мог более ясно придумывать слова на ходу, — также известный как Бродяга, основатель Мародеров и назначенный крестным отцом Сохатого Младшего, настоящим признаю и принимаю Тома Риддла в семью Мародеров. Как почетного Мародера. — Прозвище? — подсказала Гермиона, когда оказалось, что Сириус закончил говорить. — Хорошо, — Сириус покосился на Тома, который выжидательно ждал. — Змейка. Том моргнул. — Подожди. — Змейка! Потому что ты слизеринец и все такое. И ты любишь змей. Я знаю это, Гарри мне рассказал. — Сириус погрозил Тому пальцем, затем постучал его по плечам. — Я нарекаю тебя Змейкой. Никаких возражений. Это заставило Гермиону захихикать, а Том бросил на нее злобный взгляд. Несмотря на данное ему весьма драматичное прозвище, Том был настолько взволнован тем, что стал членом семьи, что его убедили выпить еще. И еще. А совершенно трезвая Гермиона некоторое время наблюдала, как Том и Сириус деградируют в ее маленькой квартирке до психического эквивалента подростков, после чего пошла и схватила фотоаппарат.

***

Благодаря Гермионе Гарри стал гордым обладателем лучшей серии фотографий: Том и Сириус, оба без рубашек, а Сириус нацарапал фломастером поперек лопаток Тома «Собственность Сохатого-младшего». Вот так Том и перекрасил свою парадную мантию к свадьбе в гриффиндорский красно-золотой. — Я справлюсь, — сказал Том, хотя Гарри не был уверен, кого он пытается убедить: Гарри или себя. — Справишься, — согласился Гарри. На самом деле Гарри думал, что Том будет хорошо смотреться в красном, но тот сказал о чем-то, что называется оттенками, и о том, что он не может носить теплое красное, потому что оно будет противоречить тону его кожи. Гарри ответил, что он, честно говоря, все равно не сможет их отличить, и пока Том следует духу пари, не имеет значения, является ли цвет точно гриффиндорским красным или нет. Затем Том пожаловался, что не существует такого понятия, как «холодное золото», поэтому он предпочитал серебро, и Гарри сдался. Следующим делом была переделка парадной мантии Гарри. Том поместил красивую, элегантную серебряную змею на спине бутылочно-зеленой, экстравагантно оформленной парадной мантии Гарри, и тот дал добро. — Теперь ты необычайно уступчив, — сказал Том. — Я просто очень рад, что увижу тебя в красном, — весело ответил Гарри. — Кроме того, теперь ты понимаешь, что я чувствовал, когда ты хотел, чтобы я надел дракона. — Дракон был впечатляющим, — пробормотал Том. — В этом был смысл. Гарри обеими руками обнял Тома за талию. — Я все еще буду твоим рыцарем в сияющих доспехах, Том. Это замечание заставило Тома улыбнуться. — Мой собственный гриффиндорский идиот. Я полагаю, нам подобает носить цвета домов друг друга. Так все будут знать, что мы принадлежим друг другу. — Больше никакого флирта со студентами, — согласился Гарри, и ему пришлось резко увернуться, когда Том выстрелил в него Щекочущим Проклятием. Они свалились на пол. За время их детской дуэли пальцы Гарри превратились в морковь, а волосы Тома стали ярко-рыжими. — Эта свадьба, — сказал Том, все еще задыхаясь, — мой подарок тебе, хорошо? — Его глаза очень решительно всматривались в лицо Гарри. — Я хочу, чтобы ты запомнил каждую частичку этого дня на всю оставшуюся жизнь. Хочу, чтобы это было идеально. Ни одна другая свадьба не сравнится. Гарри ухмыльнулся. — Не говори этого Рону. Думаю, он может попытаться убить тебя во сне, если ты это сделаешь. Он вынашивает план сделать предложение Гермионе с тех пор, как ты запустил весь этот брачный марафон и все такое. — Забудь о Роне, — нетерпеливо сказал Том. — Эта свадьба для нас и о том, как ты важен для меня. Гарри так и не привык к тому, что ему говорили подобные вещи так прямолинейно, сколько бы раз он ни слышал это от людей, которых любил. Поэтому он поднял свою руку с дурацкими морковными пальцами и прижал ладонь к щеке Тома, надеясь, что этого жеста будет достаточно, чтобы передать все его чувства. Том наклонился и крепко поцеловал его в губы. — Ты будешь моим навсегда, а я буду твоим. И если это означает, что я должен носить красное, чтобы добиться этого… Лицо Тома непроизвольно сморщилось, но затем он продолжил:  — Тогда я так и сделаю, потому что это докажет, что ты у меня на первом месте. В конце концов все парадные мантии и все планы были завершены; наступил великий день. Накануне Гарри вручили расписание, в котором были обозначены временные блоки для таких вещей, как чистка зубов и поход в ванную. Прямо перед церемонией был даже небольшой прямоугольник, в который Гермиона нацарапала «нервная прокрастинация». Гарри не мог с этим не согласиться. Том поручил Невиллу, и никому другому, одеть Гарри. Поначалу Рона это раздражало, но потом Том взвалил на него другие обязанности, например, ответственность за ту часть церемонии, которая включала в себя клятвы, и Рон признал, что у него есть более важные дела, чем завязывать Гарри шнурки. — Ну, Том решил, что в выборе между Уизли и мной, только я могу знать о правильном свадебном наряде волшебника, — сказал Невилл Гарри. — А ты… ? — нервно спросил Гарри. Невилл рассмеялся. — Не волнуйся, все не так сложно, как кажется. Там было много составляющих: белая, с высоким воротом шелковая рубашка, которая, Гарри мог бы поклясться, была не его размера — настолько облегающая; красивый темно-серый жилет с декоративными серебряными пуговицами; широкий черный кожаный ремень с серебряной пряжкой в виде уробороса; пара угольно-черных брюк, сделанных из странного, шелковистого материала, со стрелками, и пара черных кожаных туфель, которые соответствовали его поясу. И наконец, само собой, его парадная мантия. Бутылочно-зеленая, точно такого же цвета, каким был первый комплект парадных мантий Гарри на четвертом курсе. (Гарри задался вопросом, был ли это маленький способ Тома закрыть вопрос о том, что Гарри был парой Седрика Диггори на Рождественском балу на четвёртом курсе, и решил, что, вероятно, так и было.) Она была немного тяжеловата. Скорее всего из-за дорогого материала, но Гарри решил, что на нее было наложено какое-то заклинание, чтобы владелец не чувствовал большой вес. Невилл помог Гарри собрать всю одежду, а затем изучил результат в зеркале. Мантия была, признаться, очень хороша. Она была величественной и очень причудливой на вид, но красиво сидела у него на плечах и так же красиво вздымалась, заставляя его казаться выше. — Я хорошо выгляжу? — спросил Гарри, поворачиваясь то туда, то сюда, пытаясь понять, имеет ли значение угол, под которым он смотрит. — Отлично выглядишь, — ободряюще сказал Невилл. — Том не позволит никому даже взглянуть на тебя, когда увидит в этом. — Он в любом случае так сделает, — рассеянно сказал Гарри, не отрывая глаз от своего отражения. Он слышал голос Тома в своей голове, говорящий: «Гарри, я выбрал и сделал эту мантию для тебя. Так что она, очевидно, идеальна, и ты выглядишь в ней идеально», и эта мысль немного успокоила его. Даже если бы он выглядел совершенно нелепо, Том никогда бы не подумал по другому. Когда наконец пришло время идти по проходу к алтарю, Гарри внезапно охватило странное чувство спокойствия. В этом что-то было — в осознании, что всё — вся его жизнь до — вела к этому моменту. К женитьбе на Томе. И это было так правильно, что Гарри вообще не должен был нервничать. Его ждали друзья и семья. Том ждал его. Все остальное — его нервозность, его застенчивость — могло пойти лесом.

***

Настоящее время — Итак, прежде чем ты уйдешь, мы с Томом должны сказать тебе еще кое-что, — говорит Гарри. Все трое — Том, Гарри и Сириус — стоят вокруг камина в их комнате. Мрачный уход Сириуса немного портит тот факт, что он одет в ярко-оранжевую рубашку с рисунком из розовых фламинго. Том подарил Сириусу самый дикий ассортимент гавайских рубашек, который Гарри когда-либо видел, и Сириус, очевидно, намерен использовать свои рождественские подарки как можно скорее. — Оу? — Сириус с любопытством переводит взгляд с Гарри на Тома. Затем выражение его лица внезапно меняется на выражение невероятного возбуждения. — Неужели я наконец-то обзаведусь внуком?! — Эм… — начинает Гарри. — Я Волдеморт, — говорит Том, прерывая неизбежный поток слов, прежде чем он успеет разрастись до смешных размеров. — Это я хожу и убиваю людей. — Ой, — Сириус снова смотрит на них обоих. — Это все? Это я уже знал. — Ты уже знал… — Том выглядит так, словно не может подобрать слов. — Как? — Беллатриса? Неужели ей отрубили все конечности? - Сириус машет руками в воздухе. — Это заклинание о чем-нибудь говорит? Том долго-долго молчит. Потом говорит: «Черт». Гарри в замешательстве. — Подожди, Сириус, а как ты узнал, что Беллатрису убил Том? — Эта штука с расчленением конечностей! Этому заклинанию я научил его во время мальчишника. Это семейное заклинание Блэков. — В свое оправдание, — говорит Том, — я был уверен, что в тот момент придумал его сам. Он упрямо скрещивает руки на груди. Сириус свистит низко и протяжно. — Парень, ты напугал Люци и Цисси до полусмерти после того, как дорогая Белла сыграла в ящик. Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что ты реально запугал Люциуса. Вы знаете, что он пожертвовал тысячи галеонов Святому Мунго через неделю после смерти Беллатрисы? — Я думал, он просто подкупает Министерство, чтобы оно снова игнорировала его темные артефакты, — говорит Том. — Не-а, — бодро отвечает Сириус. — До смерти перепугался. Они написали мне, чтобы спросить, не я ли убил ее, и мне пришлось сказать им, что мне нравится быть живым и иметь все мои конечности прикрепленными к моему телу, так что нет, я даже не думал о том, чтобы найти Беллатрису. Не говоря уже о том, чтобы попытаться убить ее. На Гарри это не произвело впечатления. — Ты научил моего жениха заклинанию, расчленяющему людей. В его мальчишник. — Эй, он даже не помнит, как я его учил, так что это не в счет! Том потирает виски. — Дело в том, что если что-то случится, а этого не произойдет, то кроме Гарри должен быть кто-то, кто знает о ситуации и может принять необходимые меры предосторожности. — Тебе лучше не впутываться в это, — сурово говорит Сириус Гарри. — По крайней мере, без моей помощи. — Сириус, — раздраженно говорит Гарри. — Ты уже много лет не прикасался к боевой магии. У нас с Томом все в порядке с этим. И я все равно ничего не делал. Я узнал об этом только два месяца назад, как и ты. — Хм… — Сириус на мгновение смотрит на Тома. — Тебе лучше вспомнить, что ты мне обещал, — говорит он Тому. — То, что ты линчеватель, каким бы крутым он ни был, не делает тебе исключения. — Я знаю, — говорит Том. Затем Сириус заключает Тома в медвежьи объятия. — Ты хороший мальчик, Том. Позаботься о моем крестнике. — Мне уже тридцать, — говорит Том, но все равно обнимает Сириуса. — Вы оба мои дети, — говорит Сириус, и его голос звучит немного плаксиво, когда он взъерошивает волосы Тома. — Ожидай по- настоящему отвратительное одеяло на свой день рождения. И я хочу, чтобы ты им пользовался. Затем Сириус отпускает Тома и тянется к Гарри. — Скоро увидимся, — говорит Гарри. — Не теряйся. — Я не буду, — говорит Сириус. — Скоро увидимся, щеночек. Затем он заходит в Камин и называет адрес Гриммо, где его, вероятно, ждет Кикимер.

***

Десять лет назад Пока Гарри был в своей палатке, готовясь к выходу, среди планирующей группы снаружи поднялась небольшая суматоха. Драко, который был оскорблен тем, что, получив приглашение на свадьбу, он сам не являлся частью процесса, несколько недель назад прислал Тому длинную, аргументированную записку, требуя, чтобы он был включен. Поэтому Том, как всегда непревзойденный слизеринец, сделал Драко шафером и поручил ему следить за кольцами. Гермиона не очень обрадовалась перемене планов. — Почему Драко Малфой вдруг стал такой важной частью свадьбы? — спросила Гермиона. Том смотрел куда угодно, только не прямо на Гермиону, и не обращал внимания на то, что Гарри толкнул его локтем в бок. Это было очень хорошее проявление актерских способностей Тома. — Том забыл, что они якобы друзья, — сказал Гарри, закатывая глаза. — И не понимал, что Драко обидится, если у него не будет роли на свадьбе. Поскольку вы уже почти все спланировали, единственное, что ему осталось, — это ответственность за хранение колец. — Я бы все равно не оставил кольца Сириусу, — сказал Том, защищаясь. — Он случайно их куда-нибудь положит, и мы сможем найти их только за пять минут до начала свадьбы. И у Рона вполне достаточно дел, чтобы еще беспокоиться о кольцах. На самом деле я думаю, что Драко — идеальный выбор, чтобы их хранить. Эта роль позволяет ему чувствовать себя жизненно важным без необходимости давать ему что-то более серьезное. — Отлично, — сказала Гермиона. — Но больше никаких изменений! С тех пор, как Гермиона примирилась с участием Драко, Рон и Джинни неохотно последовали ее примеру. Невилл сказал, что он не очень возражает, и остался только один член их свадебной компании, который мог бы поднять шум из-за того, что Драко был частью свадьбы. Именно это привело к тому, что Сириус привез с собой на свадьбу пять больших белых павлинов, которых, как он клялся, не выкрадывал из поместья Малфоев. Когда появился Драко и бросил один взгляд на павлинов, тот тут же поджег их всех. — Мы не заберем их обратно теперь, когда Блэк их испортил, — сказал Драко. — Кто знает, что он с ними сделал. — Я много чего с ними сделал, — признался Сириус. — Я тоже ничего не подписывал. Поэтому ты не можешь это изменить. Пламенеющие павлины, к сожалению, не так легко спустились на землю, а задели с собой несколько других украшений. От Сириуса и Драко слегка пахло свежеприготовленной курицей, пока Гермиона не набросилась на них, швыряя Освежающие Чары, как леденцы. Гермиона была потрясена вопиющим убийством птиц и неуважением к ее детально проработанному плану. Поэтому она отказалась стоять рядом с ними. Это означало, что левая сторона процессии была заменена на Сириуса и Драко, а затем и Невилла, который самоотверженно вызвался поменяться сторонами. Как только новая договоренность была улажена, Гермиона пошла сказать Гарри, что они скоро начнут. И Гарри не узнает обо всем этом разгроме с павлинами до тех пор, пока не наступит время для «светской беседы». Гарри посмотрел на часы, когда Гермиона вошла в палатку — они отстали от графика. Затем он снова посмотрел на нее, и увидел, как сильно та была измотана. Волосы и платье были красиво уложены, но щеки порозовели сильнее, чем обычно. — Не спрашивай, — лихорадочно сказала Гермиона. — Просто будь готов к тому моменту, когда Сириус придет за тобой. Гарри только кивнул, боясь, что если он заговорит, Гермиона обвинит его в том, что он отнимает еще три лишних секунды времени. Потом она ушла, и Гарри снова остался один в палатке. Он вытащил свое расписание и рассеянно отметил, что у него больше не осталось времени для «нервной прокрастинации». Затем в палатку ворвался Сириус, выглядевший слишком довольным собой. — Малфой пытался поджечь меня, — сказал Сириус. — Но теперь мы можем начать! — Ты стоишь рядом с ним, — сказал Гарри, не успокоенный веселым настроением Сириуса. — Да, и если он попытается поджечь меня во время церемонии, я превращу его в хорька, — сказал Сириус. — А теперь пойдем, пока Гермиона не пригрозила убить меня. Во второй раз. Затем он мягко схватил Гарри за руку и потащил к выходу из палатки. — Подожди, подожди! — сказал Гарри. Сириус остановился и повернулся к нему. — Трусишь? — спросил Сириус. — Скажи только слово, и я активирую аварийный портключ в Испанию. — Нет, я не боюсь, — поспешно сказал Гарри. — Я просто… — Гермиона сказала мне, что она назначила время, чтобы ты нервничал, — сказал Сириус, пристально глядя на Гарри. — Разве она этого не сделала? — Я не нервничаю, — сказал Гарри. Честно говоря, он был довольно раздражен тем, что его эмоции восстали против него так близко к важному моменту. — Ну ладно. Я все еще немного нервничаю, но не из-за брака с Томом. Гарри не знал, как объяснить крестному, что у него эмоциональная перегрузка. — Хорошо. Значит, мы можем идти прямо сейчас, и Гермиона не убьет меня за то, что я нарушил ее планы? — с надеждой спросил Сириус. Гарри глубоко вздохнул. — Да. Просто… Спасибо, что сделал это. Все это. И за то, что поведешь меня к алтарю. Сириус улыбнулся ему, и Гарри заметил, что вокруг глаз крестного появились морщинки.  — Конечно, Гарри. Я люблю тебя и знаю, что твои родители тоже хотели бы быть здесь. Я уверен, что им бы понравился Том. Даже Джеймс когда-нибудь да примирился с тем, что он слизеринец. — Надеюсь, — сказал Гарри, позволив обнять себя. — Я счастлив, пока счастлив ты, — сказал Сириус. — А теперь пойдем и как следует тебя запряжем. Пора сделать Тома честным человеком! Они вышли из палатки и направились к проходу. По дороге было много вероятно очень дорогих украшений, на которые можно было посмотреть, но глаза Гарри отыскали единственного человека, ожидающего его в конце. Том был одет в струящуюся темно-красную мантию. На ней не было золотой отделки, но были маленькие золотые пуговицы на жилете, что было его уступкой по цвету. Его темные глаза заблестели под летним солнцем, когда он заметил Гарри. Внутри Гарри тут же вспыхнул новый поток эмоций, за которыми последовало возвращение прежних спокойных, успокаивающих чувств. Том улыбался ему, улыбался так широко, что его лицо грозило расколоться надвое. Все, что еще не было совершенным, скоро станет таковым. По мере того, как они с Сириусом продвигались дальше, Гарри все труднее было вспомнить, что он должен был шевелить ногами, потому что он был сосредоточен на запоминании каждого аспекта лица Тома. Затем Сириус начал как бы тащить его за собой по пышному белому ковру, раскатанному у них под ногами.  — Почти дошли, щеночек, — вполголоса сказал Сириус. Они прошли еще немного, а затем Гарри внезапно оказался прямо перед Томом, который все еще ослепительно улыбался, как будто Гарри был самым блистательным существом во всей вселенной. Сириус встал рядом с Томом, хотя и дерзко подмигнул Гарри. Со стороны Гарри были Рон, Гермиона и Джинни; все трое были в своих парадных мантиях с зелеными вставками в тон свадебному наряду Гарри. Луна была выбрана для церемонии бракосочетания. Она была одета во все солнечно-желтое, что некоторые зрители, вероятно, сочли весьма скандальным. Ее волосы были заплетены в косу в форме сот, которые сидели на макушке, и вокруг нее кружились маленькие оживленные пчелы. — Привет, — сказала Луна. — Ты выглядишь потрясающе, Гарри. — Привет, Луна, — сказал Гарри, улыбаясь ей. — Спасибо. — Вы оба готовы? — спросила она. — Абсолютно, — выдохнул Том, беря Гарри за руки. — Давайте начнем. — Друзья и семья Гарри и Тома, — начала Луна, ее приятный тон усилился настолько, что достиг даже самого дальнего ряда стульев, которые были расставлены на травянистом поле. — Сегодня мы празднуем любовную связь между двумя самыми добрыми и храбрыми людьми, которых я знаю. Я знаю Тома и Гарри с тех пор, как они учились на втором курсе в Хогвартсе, и мне доставляет огромное удовольствие называть их своими друзьями и видеть, как они вступают сегодня в брак. Очень немногие люди поверили бы, что слизеринец и гриффиндорец способны так хорошо ладить, но Том и Гарри показали нам всем, что даже при самой невероятной дружбе, настоящая любовь все еще может найти способ расцвести. Здесь Луна остановилась, мягко улыбаясь толпе.  — Сегодня, вступив в брак, Гарри и Том станут семьей не только по букве закона, но и по духу. Сириус уже начал плакать и теперь вытирал глаза носовым платком с цветочным узором. Даже Драко, стоявший рядом с ним, выглядел нехарактерно тронутым речью Луны. — А теперь, — продолжала Луна, — Гарри и Том хотели бы обменяться клятвами, которые они приготовили друг для друга. — Сначала моя очередь, — сказал Том. А потом Том прочистил горло, мягко потянув их за соединенные руки и притянув Гарри чуть ближе к себе. — Гарри, единственная бóльшая честь, чем принять твою руку, — это честь сделать это здесь, в Хогвартсе, перед теми, кто заботится о нас. Ибо не заблуждайся — то, что ты дал мне, помимо твоей невероятной любви — это то, в возможность чего я никогда не верил. — Том посмотрел на него так тепло, что у Гарри закружилась голова. — Ты дал мне семью и дом, — продолжал Том высоким и гордым голосом. — Ты просто болван, — сказал Гарри со слезами на глазах. — Огромный болван. Том ухмыльнулся ему. — Ты мой, а я твой, в болезни и здравии, в горе и радости. Словами не описать, как много ты для меня значишь, поэтому я могу только надеяться, что всей оставшейся жизни нам будет достаточно. Потому что я знаю, что если ты всегда будешь со мной, у меня всегда будет место, которое я могу назвать домом. — Здесь Том снова остановился, его большие пальцы коснулись ладоней Гарри. — И это место — ты, Гарри. Потому что ты видел меня с самого начала, понимаешь? Меня, всего меня, до самой души. Как только я осознал это, я понял, что должен иметь тебя рядом с собой. — Ты был довольно неумолим, — согласился Гарри, и он определенно не плакал. — В этот день я обещаю тебе, что до тех пор, пока мы оба будем живы, я буду так же предан тому, чтобы заслужить твою любовь, твою доброту, твое сочувствие, как и в тот самый первый день, когда я попросил тебя стать моим. Я клянусь, что буду любить тебя до конца своих дней, Гарри Джеймс Поттер, если ты возьмешь меня в мужья. А потом в воздухе летали голуби, или сверкали золотые конфетти, или кричали единороги, или что-то еще, но Гарри был слишком занят вытиранием лица и тем, чтобы взять себя в руки, чтобы по-настоящему осознать это. У него появилась внезапная, случайная надежда, что тот, кого Том нанял, чтобы сделать снимки, сделает работу хорошо, потому что в данный момент он не мог видеть большую часть того, что запланировал Том. — Это было очень красиво, Том, — сказала Луна, и ее безмятежный голос был слышен сквозь всхлипывания зрителей. — Теперь, Гарри, твоя очередь произнести клятву. Гарри мысленно проклял тот факт, что Том был первым, потому что теперь он не только был в эмоциональном беспорядке, но и то, что он скажет сейчас, определенно не соответствовало тому, что только что сказал ему Том. Но это был, как и сказал Том, день их свадьбы. А это означало, что все, что нужно было сделать Гарри, — это посмотреть Тому в глаза, зная, что они стоят здесь вдвоем, и начать говорить. — Том, — сказал Гарри. — Ты единственный человек в мире, за которого я хотел бы выйти замуж. Ты делаешь меня храбрее, Том, ты вдохновляешь меня на достижение той храбрости, которой славятся гриффиндорцы. Когда я смотрю на тебя, когда я вижу, как ты улыбаешься мне вот так — ты заставляешь все мои сомнения исчезнуть, а страхи испариться. Ты говоришь мне самые нелепые романтические вещи, и я знаю, что ты всегда имеешь в виду именно то, что говоришь. Каждую их часть. Я люблю тебя за это. Люблю тебя за все это. Я любил тебя за это вчера, люблю тебя за это сейчас, и я чертовски уверен, что буду любить тебя за это всю оставшуюся жизнь. Нет ничего лучше, чем дать тебе дом и семью, которых ты заслуживаешь, — Гарри почувствовал, как слезы снова потекли по его лицу, но он продолжал, повторяя слова Тома, — В болезни и в здравии, в горе и в радости. Ты — все, о чем я когда-либо мечтал, и даже больше. Поэтому я обещаю остаться, Том, и я обещаю, что всегда буду здесь, чтобы обещать тебе вечность. Том смотрел на Гарри, казалось, целую вечность, а потом протянул левую руку. — Кольца, — настойчиво сказал Том, его глаза были очень влажными, и он яростно моргал, чтобы очистить их. — Кольца. Я хочу поцеловать Гарри. Затем он сделал нетерпеливое движение рукой в сторону Драко. — Теперь обменяйтесь кольцами, — сказала Луна, улыбаясь. Драко порылся в кармане и вытащил кольца, которые быстро передал Тому. Луна начала напевать на заднем плане, не обращая внимания на то, что Том полностью переиграл ее роль. — С этим кольцом, — выдохнул Том. — Я беру тебя в мужья. — Сплетенные в кольце золотые и серебряные полоски, и он надел его на палец Гарри. — С этим кольцом, — сказал Гарри, повторяя движение. — Я беру тебя в мужья. А потом Том быстро притянул Гарри в свои объятия, целуя его с таким пылом, что Гарри услышал, как люди в зале громко засвистели. Их лица были мокрыми от слез, даже когда Том поднял руку — руку с обручальным кольцом — чтобы нежно погладить Гарри по щеке и подбородку. — Я объявляю вас обоих мужем и мужем! — запоздало и весело сказала Луна. Было несколько ярких вспышек света в быстрой последовательности — фотографии были сделаны. Том все еще крепко прижимал Гарри к себе — одна рука лежала на пояснице Гарри, другая все еще нежно прижималась к его лицу — когда Сириус закричал:  — Снимите комнату, молодожёны! Том отстранился, и Гарри увидел, что его муж сияет. Любовью, гордостью, самой чистой формой радости. Затем Том шмыгнул носом, все еще пытаясь сморгнуть слезы, которые угрожали пролиться, и Гарри не смог удержаться, притянув Тома к себе для еще одного быстрого поцелуя. — Муж, — сказал Том, как только Гарри отошел. Гарри не думал, что может быть влюблен в Тома сильнее, чем в тот момент. — Муж, — ответил Гарри, улыбаясь в ответ. — Групповые объятия! — крикнул Сириус, таща за собой Драко и Невилла. — Все в группе обнимаются! Затем Гарри и Том снова оказались прижатыми друг к другу, когда все, кто был с ними у алтаря, сгрудились вместе. Мелькали другие камеры, и Гарри на мгновение пожалел, что не принял предложение Тома поправить зрение на сегодня, потому что яркий свет невыносимо слепил. — Счастливого дня свадьбы! — с энтузиазмом воскликнула Луна, и другие повторили ее слова. — Вы все сошли с ума, — сказал Драко, но он выглядел довольным, что и его включили в объятия. После этого все плавно перетекло в прием, где Гарри и Том пожимали руки и принимали поздравления от всех. Несмотря на то, что ему казалось, что он улыбается уже несколько часов, Гарри обнаружил, что он ни капельки не устал. Том, который с тех пор, как они поцеловались, не отходил от Гарри больше чем на несколько сантиметров, поддерживал постоянный поток вежливой беседы с каждым гостем, которого они должны были приветствовать, так что Гарри приходилось лишь делать заинтересованный вид и давать ответ то тут, то там. — Гарри! — воскликнул Колин Криви. — Это самая лучшая свадьба на свете! — Его обычный фотоаппарат висел на шее. — Эй, Колин! — сказал Гарри. — Ты сделал фотографии? — Том нанял меня, — гордо заявил Колин. — После окончания Хогвартса я начал заниматься фотографией. — Потом он с тревогой посмотрел на них обоих. — Я хотел спросить, не могу ли я использовать некоторые из сегодняшних фотографий для своего портфолио? Просто я не думаю, что у меня когда-нибудь снова будет возможность сфотографировать что-то такое же классное, но я пойму, если ты захочешь сохранить это в тайне… — Нет, давай, — сказал Гарри, удивив и себя, и Тома своим ответом. — Я думаю, это действительно здорово, что у тебя есть свой собственный бизнес, Колин. Том согласно кивнул. — Только сначала убедись, что я посмотрю фотографии, которые ты выберешь, — сказал Том. — Конечно! — Колин практически подпрыгивал. — Спасибо, Гарри! Спасибо, Том! Вы оба самые замечательные, и я очень, очень рад за вас двоих. Он быстро обнял их обоих, а затем умчался, чтобы сделать еще несколько фотографий приема. — С твоей стороны было очень мило нанять Колина, Том, — сказал Гарри. Том снова придвинулся ближе, так что его челюсть коснулась головы Гарри. — Я знал, что это сделает тебя счастливым. И я знал, что Криви отлично справится. — Ты самый лучший муж на свете, — ухмыльнулся Гарри. — Спасибо, — сказал Том, выпрямляясь и преувеличенно поправляя воротник рубашки. — Это так трогательно — быть признанным за мои скрытые способности. Гарри тихо фыркнул.  — Ты единственный человек, который может претендовать на то, чтобы быть лучшим мужем в мире. — Я единственный человек в мире, — торжественно произнес Том, целуя Гарри в щеку, — который замужем за тобой.