Camellia

— Не надо, скорая мне не поможет. — А кто поможет? — Ты… В следующую секунду, несмотря на сильные подавители, Пак почувствовал лёгкий запах сирени, который исходил от омеги. — Я чувствую тебя, — с удивлением в глазах прошептал альфа. — Что? — не понимал смысла слов Чонгук. — Это же невозможно… я выпил свои подавители, которые ещё будут действовать как минимум часа четыре. — Чимин… мне очень больно… течка…слишком рано… — еле проговорил омега. — Цветочек, я не… Не успел Чимин закончить предложение, как услышал очередной скулеж и увидел слёзы в таких красивых глазах. Он тут же подхватил Чонгука на руки и уложил на расстеленный плед. Кожа омеги горела огнём, а сам он выглядел болезненно бледным. Запах сирени усиливался, хотя альфа не должен был этого чувствовать. У Чимина вдруг закружилась голова и всё тело пробило холодным потом. Чем насыщенней становился аромат Чонгука, тем хуже становилось блондину. Температура тела поднималась, узел внизу живота медленно завязывался, а глаза горели желанием. Чимин прекрасно знал эти симптомы — гон. Ему сейчас нельзя находиться с омегой, тем более с течным, но Чонгуку было так плохо, что альфа просто не мог его оставить в таком положении. Пак полез в карман и достал таблетки, которые всегда носил с собой. Запив одну большим количеством воды, в надежде хоть как - то ослабить разрастающийся пожар, парень прикрыл глаза и попытался сосредоточиться на омеге, а не на своих нуждах. Чимин прекрасно знал, что гон невозможно остановить, но пока он ещё может себя контролировать, нужно было помочь омеге. Чонгук лежал на земле в позе эмбриона и пытался унять боль, которая была невыносимой. Омега прежде не испытывал таких острых ощущений в течку. Чимин присел рядом с Чоном и аккуратно начал гладить брюнета по спине. — Мне больно… очень… — всё, что мог сказать Чонгук. — Цветочек, я могу помочь, если ты позволишь. Или мы можем позвонить Тэхёну, он приедет с таблетками и отвезёт тебя домой, — ласково говорил Чимин, поглаживая омегу по спине. — Нет, я не справлюсь сам… не в этот раз… — Хорошо, расслабься и дыши. Чонгук старался сосредоточиться на голосе альфы и следовать его советам. Чимин провёл рукой по бархатистой щеке и наклонился для поцелуя. Соединив их губы в мягком касании, альфа еле сдерживал своего зверя внутри, чтобы тот не сорвался с цепи. Проскочив ладонью под футболку, Пак оглаживал впалый живот и гладкую грудь Чонгука, отчего тот выгибался до хруста костей, следуя за такими нужными прикосновениями. Не прерывая поцелуй, который давно перестал быть целомудренным, Чимин спустился ниже и расстегнул молнию на узких джинсах, после чего почувствовал выдох облегчения на своих губах. Член Чонгука был полностью возбуждён и требовал внимания. Обхватив истекающий естественной смазкой орган, Пак почувствовал, как его альфа начал раздирать грудь изнутри. Это ощущение было новым и не совсем понятным, как будто он рвался наружу, чтобы помочь омеге, чего раньше никогда не случалось, тем более, когда Чимин принимал подавители. Глаза альфы снова налились кровью и инстинкты требовали удовлетворить омегу и избавить его от боли. Если бы не жалобное «Чимини», которое на выдохе произнёс Чонгук, он бы точно не смог сдержаться. Вернувшись в мир, в котором Чонгуку нужна была помощь, Пак полностью сосредоточился на нём. — Цветочек, — начал альфа, поглаживая член омеги, — ты должен со мной разговаривать, иначе я могу сорваться. Я постараюсь сосредоточиться на твоём голосе и не натворить ошибок. — Но я… ах… я не могу… — Ты должен! — Хо… хорошо… что, мне нужно говорить? — приподнимая свои бёдра выше, чтобы создавать трение спрашивал брюнет. — Что угодно, только не молчи… — Ты красивый, — наслаждаясь неторопливой лаской, начал омега. — Я сразу это заметил, как увидел тебя впервые… — Да? Я думал ты принял меня за психа, — немного ускорив свои движения, ответил Чимин. — Так и бы…ах…было… но ведь и психи могут быть красавчиками… Блондин чувствовал, что Чон долго не выдержит, так как он был сильно перевозбуждён, поэтому прихватил зубами его сосок и немного крепче обхватил головку, продолжая двигать кулаком уже не по всей длине. — Ах, господи, Чимин…я… — Давай, цветочек. Чонгук излился в кулак Чимина, но реакция его была нетипичной и насторожила альфу. Брюнет плакал и вертелся, как будто ему стало только хуже. — Чимин… Чимин… мне больно, помоги… — Это ненормально, тебе нужен врач. — Мне не нужен врач, мне нужно почувствовать тебя… внутри… — Цветочек… — Пожалуйста, иначе, я умру… — Я не могу… я и так держусь из последних сил… я не смогу… — Так не сдерживай себя, ты нужен мне… — Это за тебя говорит омега, тебе нужно сосредоточиться на моём голосе. — Нет, мне нужен ты… Чимин точно знал, что от такой близости у его альфы сорвёт крышу, так как явно происходило что-то неладное. Парень, собрав последнюю выдержку в кулак, оторвался от брюнета и набрал Тэхёна. — Чимин? Привет. — Привет, Тэ, не задавай вопросов, возьми подавители для омег и приезжай как можно скорее по адресу, который я тебе сейчас отправлю. — Но… — Ты сам всё поймёшь, только поспеши… — Хорошо. Альфа сбросил адрес и вернулся к Чонгуку, который пытался сам себя удовлетворить. Вид у него был невероятно развратный и возбуждающий, но страх и волнение за омегу не позволяли Чимину потерять самообладание. — Ах, Чимини, моих пальцев недостаточно… — Сейчас приедет Тэхён с таблетками, тебе станет легче. — Ты можешь это сделать и без таблеток. — Ты мне нравишься, цветочек, очень нравишься. — Так…ах… в чём дело? — Я не могу всё испортить… — Хорошо, поцелуй меня… — С удовольствием. Чимин завлёк омегу в новый поцелуй, помогая ему справиться с возбуждением ещё раз. После второго оргазма член омеги всё так же был возбуждён, но боль немного отступила. Тэхён прислал сообщение, что он на месте, и Пак отправился к воротам. Взяв таблетки, он вернулся к Чону и дал ему одну. Спустя минут десять брюнет стал чувствовать себя лучше, чем и воспользовался Чимин. Он быстро обтёр омегу и привёл в более-менее нормальный вид. После того, как таблетка окончательно подействовала, Чимин наконец перестал ощущать даже слабый запах сирени, и его альфа тоже стал вести себя спокойнее. Они устроились на заднем сидении машины, и Тэхён отвёз их домой.

***

Чимин занёс спящего Чонгука в квартиру, ключи от которой нашёл в его кармане, и уложил на кровать. Сняв грязные вещи с омеги, альфа накрыл его одеялом и оставил на тумбочке стакан воды и таблетки. Вернувшись в свою квартиру, Пак принял холодный душ и также устроился на импровизированной постели в ожидании невыносимого желания, которое сопровождает его в период гона. Но ничего не происходило. Даже после того, как таблетки перестали действовать, альфа чувствовал себя как обычно. То есть, такую реакцию организма спровоцировал не гон, а запах сирени, исходящий от омеги? Чимин пытался найти этому разумное объяснение, но в голове был лишь один вариант. «Да ну нет, такого точно не может быть. Не может ведь?» — спрашивал сам себя парень. Он не мог даже мечтать о том, что найдёт своего истинного. А если это именно тот, кто вызывает в нём бурю эмоций без всяких феромонов, то это и вовсе несбыточная фантазия. Но истинность была единственным объяснением реакции альфы и преждевременной течки омеги.

***

На следующий день Чимин ожидал свою мебель, и когда в дверь позвонили, первая мысль была - «Наверное доставка», но открыв дверь, блондин увидел Чонгука, который стоял с опущенными глазами и с пирогом в руках. — Привет, цветочек, — мягко поздоровался хозяин. — Привет. Я захотел пирог с клубникой, и подумал… может, и ты хочешь? — поднял наконец глаза омега. — Конечно, проходи. Чон прошёл на кухню и присел за барную стойку, так-как другой мебели пока не было. Чимин в это время включил пузатый чайник и достал вилки. — А тарелки? — удивился омега. — Не, мне так больше нравится, — улыбнулся альфа и зачерпнул вилкой пирог. — Так по-семейному, что ли. Как ты себя чувствуешь? — Эмм… нормально, я принял таблетку, спасибо тебе. — За что? — За то, что позаботился обо мне. — Цветочек, я альфа, это моя обязанность. Любой бы поступил так же. — Нет, не любой, именно поэтому я так благодарен. — За таблетки? — За то, что сдержался и не воспользовался мной. Послушай, не подумай, что я всегда так себя веду. Я правда не понимаю, что на меня нашло вчера. Такое ощущение… — стыдливо тараторил Чонгук. Он готов был провалиться сквозь землю от того, как вёл себя вчера. — Что в тебе проснулось твоё животное начало? — закончил фразу Чимин. — Да, именно. Я всегда могу контролировать свою омегу, но вчера она как будто сошла с ума. — Я тебя понимаю, я почувствовал то же самое. — Но почему? — Цветочек, ты почувствовал мой запах? — с надеждой спросил Чимин. — Нет… — Я ничего не понимаю. Вчера я уловил твой запах и думал, что у меня начался гон. По крайней мере, я так себя чувствовал. Но когда ты принял таблетку, то и мой альфа успокоился. — И что это может значить? — Я подумал… чёрт, это такая глупость… — Что мы истинные? — вырвалось изо рта Чона то, о чём он думал всё утро. — Ты тоже об этом думал? — Да, иначе я не могу объяснить того, что моя течка началась так рано. Скорее всего, после поцелуя моя омега почувствовала твоего альфу. — Это странно. — Точно. У парней было много вопросов, но их пришлось отложить на потом, так как в дверь постучали, и на этот раз Чимин был уверен в том, что это доставка. — Цветочек, это, наверное, мебель… — Ничего, мне тоже пора, поговорим потом? — Конечно. Чимин не хотел отпускать Чонгука просто так, поэтому подошёл к нему, и взяв его ладони в свои, нежно поцеловал каждую, после чего посмотрел на омегу глазами, полными нежности, и проводил до двери. — Мы увидимся вечером? — спросил Чонгук. — Отдохни и не пей пока таблетки, незачем вредить твоему организму. У меня ещё есть неделя в запасе до начала работы, так что у нас есть время, которое мы можем провести вместе. Напиши мне, когда будешь чувствовать себя лучше, а до тех пор не напрягайся. — Хорошо, тогда увидимся через пару дней, — сказал Чон и сам сократил расстояние между ними.

***

Чонгук последовал совету Чимина и отказался от таблеток, пытаясь справиться с течкой самостоятельно. Картинки того, как альфа помогал Чону с его «проблемой», мелькали перед глазами и заставляли всё тело омеги покрываться мурашками. Изливаясь каждый раз в свой кулак с именем блондина на устах, Чонгук понимал, что этот альфа именно то, что он так долго искал и чего так отчаянно желал. Чимин все те дни, что Чон не покидал своей квартиры, приносил ему завтраки, обеды и ужины, которые оставлял под дверью, чтобы не провоцировать своего альфу. Через три дня течка отступила, и омега наконец не ощущал себя болезненным и нуждающимся. Он так сильно хотел увидеть альфу и отблагодарить его как следует, что как только проснулся, принялся за приготовление всего, что только могло подойти к завтраку. В последние дни у Чонгука появилось непреодолимое желание поглощать всё, в чём только присутствовала клубника. Именно поэтому сейчас он готовит клубничные кексы и круассаны с клубничным джемом. Разложив кулинарные шедевры на красивую тарелку, Чонгук покинул свою квартиру и нетерпеливо стучал в соседнюю. — Тэхён, — послышался голос из-за двери, — если это ты, то береги свои колоколь… цветочек? — А мне тоже стоит волноваться о своих колокольчиках? — улыбаясь спросил гость. — Сколько времени? — Эмм… семь? — Семь утра? А ты чего не спишь-то? Чимин выглядел таким домашним и уютным, что у Чона защемило сердце. — Я приготовил нам завтрак. — Оу, вот как? Проходи. Ты не против, мне нужно привести себя в порядок. — Конечно, я пока приготовлю кофе, — чмокнул альфу в щёку Чон и, счастливый, направился в сторону кухни. Чимин присоединился к омеге минут через пятнадцать и выглядел, как звезда последнего номера самого горячего мужского журнала. Чонгук поплыл. — Нравлюсь? — расплывшись в широкой улыбке, спросил альфа. — А? Что? —растерянно захлопал глазами Чон. — Ничего, спрашиваю, что ты там наготовил? — Кексы и круассаны. — Ммм, — подойдя ближе, вдохнул запах выпечки Чимин. — Пахнет вкусно. Это клубника? — Эмм… да, в последнее время я люблю эту ягоду, — немного смущённо ответил омега. Он и сам не понимал, откуда у него проснулась такая любовь к этой ягоде. — Отлично, она моя любимая. Садись, будем пробовать. Чимин осыпал Чонгука комплиментами, восхищаясь его кулинарными способностями, а Чон ничего не слышал, он просто сидел и на автомате кивал головой, как болванчик на приборной панели, и в это время залипал на такое красивое лицо. — А я и говорю, слушай воробей, если бы ты вступил в спор с вороной, то вряд ли бы смог выиграть. Но нашу беседу прервал тракторист, который опаздывал на вручение премии Гремми, и спрашивал у нас дорогу. — Угу… — Цветочек, ты меня слушаешь вообще? — рассмеялся Пак. За последние минут десять Чонгук ни разу не моргнул, прожигая в альфе дыру. — Конечно. — И о чём я говорил? — Как ты катался на тракторе и видел разных птиц. — Что с тобой? О чём ты задумался? — Меня не покидает мысль, что мы можем быть… — Это так важно для тебя? — А для тебя нет? — Нет. Мне важно только то, что чувствую именно я, а не мой альфа. — Прости… — Эй, цветочек, не извиняйся, я всё понимаю. Для многих это важно, особенно для омег. Если ты этого хочешь, что же, мы можем узнать. — Как? — Я могу не принимать сегодня таблетки, и через несколько часов будет ясно. — Ты это сделаешь? — Конечно, я уверен в своих чувствах, так что… — А как я пойму, что это именно твой запах? Что, если твой альфа подстроится под меня, как он обычно делает с омегами. — Ты и не узнаешь, но я точно почувствую.

***

Чимин был весь на нервах. Он никогда не переживал о том, как на него отреагирует омега, но речь шла о Чонгуке, самом прекрасном из представителей своей принадлежности. Он так не хотел разочаровать его и боялся разбить тонкую как стекло надежду на то, что Пак именно тот, кто был предназначен ему самой природой. Чимин достал заранее подготовленное шампанское и свежую клубнику, которая полюбилась Чонгуку. Примерно через час закончится действие таблетки, и они наконец-то узнают правду. Нужно было немного расслабиться. Чонгук пришёл через десять минут после того, как Чимин отправил ему сообщение, и было сразу видно, что он тоже на взводе. — Волнуешься, цветочек? — Очень. — Не волнуйся, даже если мы не истинная пара, это ничего не изменит. — Я знаю. — Давай выпьем? — Давай. Хозяин разлил игристое по бокалам и осушил свой одним глотком, сразу же обновляя пустую тару. После пары бокалов атмосфера немного сменилась и перестала быть такой напряжённой. — Чимин… — М? — Ты мне нравишься, очень нравишься. И если мы всё-таки не истинные, я нисколько не расстроюсь, — Чонгук считал необходимым это сказать. Истинность, конечно, это круто, но куда круче, когда тебе нравится человек без какого либо влияния феромонов. — Правда? — надеясь на положительный ответ, спросил альфа. — Конечно. Чон отставил свой бокал и накрыл своими губами губы блондина. Этот поцелуй говорил о том, что независимо от исхода, у них всё ещё впереди. Чимин углубил поцелуй и потянул омегу на себя. Чонгук перекинул ногу через его бёдра и устроился на коленях блондина. Альфа оглаживал спину через тонкую ткань шёлковой блузы, и в какой-то момент почувствовал запах сирени. Таблетки теряли свой эффект, и запах омеги становился всё ярче. Чимин снова начал испытывать первые признаки гона. Сердце билось птицей в груди и готово было разорваться от ощущений. Чонгук простонал прямо в губы Чимина, отчего того бросило в жар. Омега начал ёрзать на коленях и придвигаться ближе к альфе. — Цветочек, я чувствую твой запах… он сводит меня с ума… — Правда? — Да, я ничего подобного не чувствовал… с этим сложно бороться. — Я тоже это чувствую… — Ты чувствуешь мой запах? — Нет… — Как это? — немного отстранился Пак. — Я не знаю, я улавливаю лёгкий запах, который исходит от клубники, и всё… но я чувствую, как моя омега сходит с ума. — Так мы всё-таки истинные? — Я в этом уверен, иначе бы я смог себя контролировать. — Мы должны остановиться, пока я ещё способен на это. — А ты хочешь остановиться? — прикусывая Пака за острую скулу, с хитрым лицом спросил Чонгук. — О боже, конечно, я не хочу. Но… — Вот и не останавливайся. Чимин заглянул в последний раз в глаза омеги и не нашёл в них сомнений, поэтому встал с дивана вместе с Чонгуком и направился в сторону спальни. Аккуратно опустив брюнета на новую кровать, альфа не мог на него налюбоваться. Чон выглядел как произведение искусства. Узкие брюки подчёркивали красоту длинных ног, а полупрозрачная белая блуза заставляла фантазию работать на максимальном уровне. Как только альфа понял, что никто не собирается лишать его омеги, он немного успокоился, что было на руку Чимину. Блондин хотел сделать первый раз Чонгука незабываемым, поэтому ему нужно было трезво мыслить, чтобы не накинуться на такого желанного парня. Пока Чимин любовался омегой, тот начал расстёгивать пуговки на блузе, при этом невинно хлопая ресницами. Чонгук хоть и был девственником, но назвать его невинным не поворачивался язык. Брюнет точно знал, как свести альфу с ума, и умело этим пользовался. Закончив с пуговицами, омега подтянулся на кровати и поманил блондина пальцем. Не раздумывая, Чимин забрался на кровать и хотел приблизиться к Чону, но тот выставил ногу, которая упёрлась в грудь альфы, удерживая его на месте. Проведя большим пальцем от груди до ширинки блондина, Чон несильно надавил на твердеющий член. Тело Чимина отреагировало на этот жест стадом мурашек, пробежавшим от головы до пят. — А цветочек не так невинен, как кажется? — приподняв одну бровь, спросил альфа. — Я никогда не говорил, что я невинен. Девственник — да, но это не значит, что мои фантазии так же чисты. — Вот как? И о чём же ты фантазируешь? — Ох, мистер Пак, вы не хотите этого знать… — Почему же? — Если я вам расскажу, то вы будете обязаны исполнить каждую. — Я не против. — Хмм, тогда ладно. Во-первых, — Чонгук встал на колени и начал двигаться к Паку, — поцелуй меня так, как никогда и никого не целовал. — Это слишком просто. Каждый поцелуй с тобой сильно отличается от тех, которые мои губы дарили кому-либо другому. — Докажи… Чимин набросился на губы омеги как голодный зверь и сплёл их языки. Блондин вложил в этот поцелуй все те эмоции, которые буквально сочились из него. — Хорошо. Во-вторых, я хочу, чтобы показал мне, насколько ты меня желаешь. — Цветочек, посмотри в мои глаза, я больше чем уверен, что сейчас в них можно увидеть то, насколько ты желанен. Если же нет, то опусти глаза ниже… — намекая на своё возбуждение, кивнул головой вниз Пак. — Этого мало, я хочу не только видеть, но и чувствовать. Чимин снова вернул омегу в горизонтальное положение и припал пухлыми губами к месту между плечом и шеей, на котором обычно оставляют метку. Лизнув этот участок кожи и прикусив несильно зубами, блондин почувствовал, как тело под ним начало дрожать. Это было самое интимное, что альфа мог сделать. От одной мысли, что это его истинный альфа, что Чимин, парень, который забрался так глубоко в душу, готов оставить на нём свою метку, Чонгук чуть не излился в штаны, так и не прикоснувшись к себе. Чимин же продолжал путешествовать языком по подтянутому телу, лаская самые чувствительные места. Спустившись к паху, Пак мазнул языком по всей длине члена омеги через жёсткую ткань, отчего брюнет застонал в голос. Всё его тело сейчас напоминало оголённый нерв. Чимин развёл стройные ноги в стороны и устроился между ними. Имитируя толчки через одежду, он выбивал из омеги всё больше стонов и заставлял его метаться по постели от желания наконец-то почувствовать альфу кожа к коже. — Ну что, цветочек? Ты чувствуешь себя желанным? — Да… — Хорошо, какое твоё следующее желание? — Возьми меня… — И всё? — Да, я хочу тебя. — Как скажешь. Чимин расстегнул молнию на штанах омеги и стянул их вместе с бельём. Затем избавил себя от одежды и занял своё место между ног Чонгука. Оба парня уже были возбуждены до предела, но хотелось растянуть этот момент на подольше. Ведь первый раз может быть только один раз, и как бы мы не хотели, повторить этот опыт не получится. Одаривая каждый участок кожи поцелуями, Чимин чувствовал, как усиливается запах сирени. Ароматная смазка стекала по бёдрам омеги и заставляла альфу внутри выть раненым зверем. Пак зачерпнул пальцами бесцветную жидкость и развёл половинки аппетитной пятой точки Чонгука. Лаская одной рукой член, блондин надавил на колечко мышц указательным пальцем и не почувствовал никакого сопротивления. — Хмм, интересно, кто-то игрался с собой? — Я… да, я подготовился. — Подготовился? А если бы мы оказались не истинными? — Неважно, я хотел, чтобы именно ты стал первым. Как я и сказал, вне зависимости от того, истинные мы или нет, я бы не отказался от лучшего альфы. Чимина тронули эти слова, так как ему было важно то, что это решение именно Чонгука, а не его омеги. Блондин поцеловал парня и вернулся к своему занятию. — Ну, и как хорошо ты подготовился, цветочек? — Можешь проверить, я не против, твои пальцы ощущаются так хорошо во мне. — Да? А так? Чимин вошёл под другим углом, точно задевая комочек нервов, на что омега выгнулся дугой и издал стон наслаждения. — Так хорошо… но мне нужно больше… — Пока я не буду уверен, что не наврежу тебе, придётся довольствоваться тем, что имеешь. Чимин ещё какое-то время мучал Чона, но когда три пальца стали свободно двигаться внутри омеги, он вытащил их с характерным звуком и заменил своим членом. Медленно войдя до конца, Пак дал время Чонгуку, чтобы он привык к размеру. Когда омега стал подаваться вперёд, блондин начал двигаться. Плавные движения вскоре переросли в быстрые и резкие, но Чонгуку всё равно было мало. Он как будто всю жизнь этого ждал, и получив желаемое, жадничает. — Цветочек, дыши, — замедлил толчки Пак, видя состояние своей пары, — нам некуда спешить. — Я знаю, просто хочу тебя чувствовать ближе… — Куда ещё ближе? Ты разве не чувствуешь? — до упора заполнил омегу альфа, — я полностью в тебе. — Да, но мне чего-то не хватает… как будто ты не весь мне принадлежишь… Чонгук вдруг заплакал и начал активнее насаживаться на член. — Цветочек, почему ты плачешь? — пытался удержать на месте брюнета Чимин, но это было невозможно, тот был как будто в прострации. Слёзы бесконтрольно лились из глаз, а сам омега как в бреду просил о большем. В этот момент случилось что-то странное. Внутренний альфа, видимо, почувствовал, как сильно его омега в нём нуждается, и в попытке успокоить её и показать, что он рядом, начал выделять успокаивающие феромоны. Голова Чимина немного закружилась, но это быстро прошло, и он почувствовал, как его тело наполняется чем-то. Объяснить это было невозможно, как и понять, что происходило с альфой в тот момент, но Чонгук вдруг перестал плакать и раскрыл глаза в удивлении. Комнату заполнил яркий запах клубники, который точно исходил от альфы. Омега Чонгука специально его провоцировала, чтобы он почувствовал, что его истинной паре плохо и помог ей. — Господи, твой запах… он, божественный… Смешение ароматов истинных подействовало на Чимина сразу же, и он возобновил движения, доводя их обоих до края. — Чимин, я… Чонгук не успел закончить предложение, и излился на свой живот. Чимин сделал ещё пару толчков, и выйдя из омеги, довёл себя до оргазма, проведя кулаком по налившемуся кровью члену. — Ты пахнешь клубникой, — с мечтательной улыбкой сказал Чонгук. — Значит, доктор был прав, и найдя истинную пару, я обрету-таки свой запах. Спасибо тебе, цветочек, — подарил ленивый поцелуй брюнету Чимин. — Тебе спасибо, ты сделал мой первый раз незабываемым. — Да уж, уверен, что ни у кого такого не было и не будет. Ты как? — Устал и счастлив. — Нужно искупаться. — Только если ты меня искупаешь. — Конечно, но перед этим я хочу спросить. — Что же? — Чонгук, согласишься ли ты сделать меня самым счастливым альфой и стать моей омегой? — А я разве не твой? — улыбнулся брюнет и поцеловал Пака в щёку.

2 года спустя.

— А я говорю, что лучше брать светлую! — стоял на своём омега. — Цветочек, если ты будешь так волноваться, то мой сын родится нервным. — Твой сын? Значит твой? — с глазами навыкате ругался Чонгук. — Конечно мой, поэтому и кроватку я сам ему выберу. — Чимин, не испытывай моё терпение… — Ладно-ладно, я просто шучу. — Шутит он, у нас сын родится через два месяца, ничего еще не готово, а он шутит. — Я люблю тебя, цветочек. Чимин всегда использовал это, как беспроигрышный вариант успокоения своего мужа. — Твоё счастье, что я глубоко беременный, и никому больше не нужен. — Вот так значит? Но я-то не беременный… — Эй, только попробуй! — пригрозил пальцем брюнет, — Я сначала его убью, а потом и тебя. — Всё-таки любишь меня? — Конечно люблю, так сильно люблю, что иногда страшно становится. — Не бойся, цветочек, я чувствую то же самое.