В мире розовых единорогов

Хосок проснулся от пинков Чонгука тяжёлыми ботинками по дивану. Сообразить, что он у себя в студии, получилось не сразу, вспомнить, почему ему так дерьмово, пока не получалось вообще. Черт, как же он вчера надрался, что даже не смог уехать домой… Младший нависал над ним, как ангел возмездия, издавал слишком много громких звуков и вызывал исключительно желание двинуть… — Ты придурок, Хоби-хён. Что за дерьмо с тобой творится? Скажи спасибо, что первым пришёл я, а не Намджун, он бы тебе тут устроил! Ты чего натворил? Я не успел зайти в здание, а уже знал, что ты чуть ли не разнес танцкласс, напился и, возможно, с кем-то подрался. Чему верить? Особенно при условии, что я нашёл твои труселя на полу в классе, а? Повезло, что я, а не кто-то из стаффа — они почему-то медлили убираться. Это ж как нажраться надо было, чтобы трусы потерять!.. Или… Погоди… Хосок-а~~, — глаза Чонгука стали совершенно круглыми, он сел на кресло напротив дивана и громким шёпотом спросил, — ты что, с кем-то там развлекался ночью? Прямо тут? В здании??? — Блять, мелкий, о чем ты… — Хосок оттянул резинку штанов, посмотрел вниз и выдал длинную фразу, которую Чонгук вряд ли бы решился повторить, — в смысле?.. Я нихрена не помню, вообще, даже в честь чего напился… Сообрази мне таблетку, а? Я что, реально трахнул кого-то, и не помню? Пытаясь вспомнить хоть что-то, Хосок перебрал в голове события вчерашнего дня. Помнил, как доставал выпивку, и помнил, как, выпив уже, тащил все в танцкласс. Дальше смутно — цветные блики в темноте и… Огромные глаза Харин? Она-то тут при чем? А вот, «Вам вызвать машину?» и закрывающаяся за ней дверь… Он же не мог?.. Нет, ни за что. Даже в стельку пьяный, он ни за что бы не тронул девушку, которая явно не проявляла к нему интереса — при случайных встречах даже почти и не смотрела в его сторону. Он старался делать вид, что они не знакомы, чтобы не скомпрометировать её — хватало выходок Чонгука. Он смотрел издалека, как эта парочка все сближалась, слушал подколы Тэхена на тему «Нашёл себе подружку, да, Чонгуки~? Тоже будешь теперь лучшую девушку из стаффа выбирать, как Юнги-хен?», на которые Гук сначала огрызался, что это другое, а потом прекратил, и это молчание по неизвестной ему самому причине напрягало Хоби. Он старался узнавать, как у Харин дела, несколько раз даже спрашивал у Сон Боны-ним, нарываясь на нотации, а потом в очередной раз выслушивал: «Заставил меня взять девчонку с улицы. Да, хорошая, но ты слышал эти слухи? Не хватало только, чтобы журналисты узнали, что Чонгук спит со стаффом, каждый раз потом проблемы». Слухи бродили про всех и всегда: Юнги особо не скрывал, утаскивая одну симпатичную девченку из персонала к себе в студию, за другой, Чимина ловили сами парни неоднократно. Но Чонкук до этого никогда не вёл себя так, в открытую, и не создавал столько слухов и домыслов. Это было непонятно, Хосок пытался пару раз поговорить, слышал: «Вы дураки все, если считаете что я так могу с мелкой, и ты тоже! Ну ты-то знаешь!», а потом снова видел, как Гук с девушкой, не скрываясь, хихикали, или как парень подбегал и обнимал девушку в коридоре. Больше всего Хоби не мог понять, почему ему так болезненно интересно все, что касается девчонки, почему каждый раз, когда он видел её с Чонгуком, ему неприятно. Долго не понимал… И сегодня, пытаясь вспомнить события вчерашнего вечера, представив, что это с ней он мог бы ночью… Нет. Нет, только не она. Не потому, что она чужая, хотя это мысль вызывала боль. А потому что она явно не тот человек, который бы захотел делать ЭТО с ним, ей это не нужно. Ей не нужно, а ему больно это осознавать… Да, похмелье пошло на пользу. И напился он вчера, потому что слишком долго копилось это напряжение, это непонимание. Но вчера, кажется, он так ничего и не понял, а вот утром… Да, она ему нравится и нравится уже давно… Беспомощный комок боли, найденный на тёмной парковке, девушка, которую он сначала воспринимал как младшую сестрёнку, за которой надо присматривать, занимала все больше места в его мыслях. Сейчас, сидя с дикой головной болью и глядя на Чонгука, он понял, что все раздражение его последних дней именно из-за этого — из-за друга и девчонки, которую он знает всего ничего, но которую уже при всем желании не выковырять из сердца и мыслей. — Иди нахер, а… Спасибо за таблетку, а теперь свали. Даже если я с кем-то и развлекался, это не твоё дело, совершенно точно, — вытолкав не понимающего ничего Чона-младшего и спустив на него свое раздражение, Хоби вернулся к себе — приходить в себя и, главное, пытаться понять, что ему теперь делать с этим пониманием своих же собственных чувств и как бороться с желанием и раздражением? Он понимал, что вчерашний срыв и то, как он сейчас нарычал на мелкого — это все из-за неё, из-за этих чёртовых глазастых полутора метров… Надо поговорить с Чонгуком ещё раз. Спокойно… Харин зашла в здание утром, с трудом убедив негнущиеся ноги переступить порог. Было страшно. Страшно и… Обидно? Всю ночь она так и не смогла уснуть, прокручивая в голове произошедшее. Пьяный Чон Хосок лишил её девственности… Это не укладывалось в голове, казалось ночным кошмаром, но тянущая боль внизу живота при каждом движении напоминала: нет, это правда, это правда было… И более того, она не была сильно против, это убивало её больше всего. Да, она не отрицала своих чувств к Хосоку. Она помнила, как стучало её сердце, когда она держала конверт с документами и почувствовала его запах. Она испытывала такое невероятное чувство благодарности к нему и боялась; боялась именно потому, что один его взгляд вызывал её дрожь и смятение. Потом, когда она выписалась, она при каждой встрече не поднимала на него глаз, тем более, что он старательно делал вид, что они не знакомы, явно показывая свою не заинтересованность. Спросить у Гука? Да, она спрашивала — почувствовала ещё большую благодарность за заботу… А потом видела, как он с холодом смотрит на неё или мимо, и в её голову закралось подозрение, что он сам уже не очень понимает, что это был за порыв, и зачем она ему. Работа отвлекала: она почти избавилась от мыслей о недостижимом, и вот… Он сам, сам поцеловал её, и остальное… Что это было? Что? Внезапный порыв «абы кого, лишь бы женщина?» Или что-то другое? Харин так накрутила себя, что решила, несмотря на плотное расписание, найти Хоби и попытаться поговорить, хотя было ужасно страшно. Маленькая, нерешительная, капитально невыспавшаяся, с синяками под глазами и осунувшимся лицом — она шла по коридору, когда навстречу ей вылетел злой как черт Гук. — Привет, мелкая. Ты куда, и чего с лицом? — Мне очень нужно поговорить с Хоби-нимом… Пусти, оппа… — Сейчас? Прямо сейчас? Этот придурок бухой валяется и не помнит где трусы оставил, а ты хочешь с ним прям щас поговорить? — Чонгук увидел, как резко вспыхнуло лицо девушки, и в голове сложился и её внешний вид, и состояние, и желание немедленно увидеть Хоби. Он сгреб Харин в охапку, и, плюнув на все приличия, практически внёс её в ближайшую комнату, благо, кабинет был пустой. — Не смей говорить мне, что это с тобой он был ночью, я не переживу… — увидев слезы в глазах, он пнул ближайший стул, — какого черта, Харин? Серьёзно? Почему ты плачешь? Он что, обидел тебя? Вы поругались? Он злой, наорал меня, и говорит — не помнит ничего, а ты плачешь. Что происходит??? Услышав «не помнит ничего», Харин окончательно расплакалась. Если он был в таком состоянии, что не может вспомнить на утро события прошедшего вечера, то как можно надеяться, что ему было важно, с кем именно он развлекался? Видимо, там сошла бы любая. Уткнувшись носом в ребра Чонгука, она всхлипывала, и, не выдержав, рассказывала ему, что произошло… — Я набью ему морду, он совсем охренел?! Харин, милая, пожалуйста, не надо плакать, — Чонгук гладил девушку по голове, а сам думал, что ему сейчас делать. Желание драться с Хосоком не отступало, но он понимал, что это не прибавит тому совести, не поможет девушке и плохо отразится на всей группе в целом. Да и чем дальше, тем больше он понимал, насколько нетипично такое поведение для старшего, с тем тоже происходила какая-то ерунда, и надо бы разобраться какая. И отвлечь пока Харин — это было самым важным. — Хей, я, вообще, хотел найти тебя попозже, поговорить. Я понимаю, что тебе не до меня, но я, похоже, втрескался… Это ужасное чувство, знаешь? — Знаю… Ты что, тоже безответно? — Тоже? Погоди, так ты вчера не сбежала… Ты что, его любишь? И давно? И молчала? Мелкая, ты серьёзно? — Он аж присел на ближайший стул, поставив Харин перед собой и держа её за плечи. — И~?.. И сейчас? — Наверное, и сейчас… Я не знаю, правда… — Ты почему мне не говорила? — Чонгук взял заплаканное лицо девушки в ладони и большими пальцами вытирал дорожки слез, — ты могла со мной поговорить до этого? Я тебе друг или просто так? — Я не хотела грузить тебя, это же все равно, что я чувствую, ему же все равно… Наверное… Чонгук собрался что-то ответить, но дверь открылась. На пороге стоял Доён, и открывшаяся картина явно ему не понравилась: Харин стояла слишком близко к Чонгуку, а тот держал её лицо, нежно оглаживая его пальцами. — Вы что, совсем совесть потеряли?! Один ночью пьёт и громит танцкласс, другой днем собрался сексом в кабинете заниматься?! Чонгук-щи, это переходит все границы! Харин, ты работать сюда пришла или шашни крутить? Конференция через два часа, быстро пошла к своим, разбирать вопросы! А вы! Вас сегодня ждёт Бона-ним! — Доён выскочил из кабинета, хлопнув дверью, а почувствовавшие себя провинившимися подростками Харин с JK, переглянувшись, поспешили поскорее каждый на свое место — один, все ещё злящийся на хёна, и сжимающий время от времени кулаки, и другая, вытирающая слезы, и бегущая сначала в ближайший туалет — приводить лицо в порядок.