Понимание

Когда Сатору получил СМС от Цумики с содержанием «у нас ЧП», он не на шутку забеспокоился. В тот момент он получал очередную головомойку от стариков, потому что имел слишком много наглости и делал все, что хотел. Это, в общем-то, так и было, но предъявлять претензии по этому поводу никто права не имел. Может быть, только Секо, которая терпела это изо дня в день уже много лет. Крутанув телефон в руке, Годжо поднялся и исчез, сопровождаемый возмущенными возгласами. У детишек возникли какие-то проблемы, и это значило, что следовало поспешить. После того раза, когда Мегуми додумался положить в микроволновку вилку, следовало ожидать чего угодно. Однако дом стоял на месте, дым через окна не шел, соседи не бегали в панике, пытаясь спасти свое имущество. Неужели Сатору снова надумал всякой ерунды? Он вздохнул, скользнул в коридор бесшумной кошкой и тут же поймал два виноватых взгляда на себе. Ну, учитывая, что Мегуми в целом выражал только узкий диапазон эмоций, оставалось ждать апокалипсиса. — Все целы? — Сатору принялся осматривать детей на предмет повреждений. Сколько имущества они могли испортить, значения не имело. Предметы легко заменялись, а вот, скажем, новую руку или ногу добыть возможным представлялось вряд ли. — Да, все в порядке, — немного ошарашенно кивнула Цумики, пока ее брат сделал шаг назад прочь от прикосновений. Сатору старался уважать личное пространство. Если мальчишке не нравилось тискаться и обниматься, оставалось только скрепя сердце отказываться от этого. Не во всех случаях, конечно, но все же… доставлять радость нравилось больше, чем неудовольствие. Годжо не так уж много понимал в детской психологии, но старался судить по себе и своим ранним годам. Поэтому детей он не обременял никакими своими надеждами, не взваливал на них свои желания и все прочее. Да их и ругать-то было не за что. Вся малышня могла набедокурить, и ненамеренное не возбранялось. Разумеется, умышленными проказами дети просто не занимались. Дома уж точно. — Так что случилось-то? Рассказывайте, не буду я ругаться, — будто Сатору когда-то вообще пытался. Он простил даже утопленную в туалете торгового центра банковскую карту — меньше надо было дурачиться. И даже когда Мегуми налил лужу грязи с улицы в коридоре, он не стал выдумывать изощренных наказаний. Он сам в детстве вытворял вещи куда хуже, да ещё и делал все это нарочно. Чем бы дитя не тешилось, как говорится. — Ну, — Цумики опустила глаза в пол, и Сатору понял, что тает, не имея никакого хотя бы полуродительского авторитета, — так вышло, что… — она явно пыталась подобрать слова. — Меня отстранили от занятий в школе, — влез в разговор Мегуми, — это все я, сестра не причем. Разумеется, она была совсем не при делах. Цумики перешла в среднюю школу в этом году, пока ее брат продолжал посещать начальную. Ему оставалось ещё целый год мучиться там одному. Ну, судя по тому, что без присмотра мальчишка уже заработал отстранение, не так уж плохо он чувствовал себя в одиночестве. Или нет? — Я должен пойти в школу? — озадаченно поинтересовался Сатору; он никогда этим не занимался, да и не должен был, ведь представительством все ещё занимался клан Зенин. Уведомить клан означало подставить Мегуми. Уж чем, а этим Годжо не собирался заниматься. Придется ему самому решать эту проблему. — Да, мне сказали вызвать родителей, — односложно пояснил мальчик, — мне записали номер классного руководителя в тетради. Туда надо позвонить и договориться о встрече. Цумики выглядела так, будто собиралась провалиться сквозь пол. Ничего хорошего это не значило. — Что натворил-то хоть? — получая вырванный листочек с номером телефона, спросил Сатору, ожидая услышать что-нибудь про несделанное домашнее задание или прогулы. Мегуми отличался удивительной флегматичностью. Он никогда не находил себе неприятностей, по крайней мере, пока сестра приглядывала за ним. Однако же все ожидания Годжо были разрушены одним словом: — Подрался. Как можно было довести ребенка со стальным терпением до того, что он решил работать кулаками вместо игнорирования? Что бы это ни значило, Сатору предстояло выяснить все детали, чтобы составить четкую картину. Драка — это серьезно. Разумеется, некоторые люди заслуживали в челюсть с правой, но были и те, кто ни в чем не провинился. — Они задирали тебя? — хотя безобидные приколы мало задевали Мегуми, он выработал иммунитет за то время, что жил с Годжо. — Что-то серьезное должно было заставить тебя надрать кому-то зад. Если же у тебя просто зачесались кулаки, я не стану разбираться со школой, потому что ты заслуженно получил наказание, — Сатору развел руками. Он не собирался злиться, однако чувствовал некоторое разочарование. Растрачивать время на драку без особой причины было плохо, и это вряд ли требовали объяснений. Мегуми уже был достаточно взрослым, чтобы и самому это понять. — Они гоняли по двору щенка. А потом пнули его. И ещё дёргали за хвост, — Сатору различил опасно ломающийся голос и опустился на пол прямо в прихожей на корточки, чтобы быть с воспитанником одного роста, — я надавал им пинков и оттаскал за волосы. Чтобы почувствовали на своей шкуре, чтобы поняли, что нельзя обижать животных. Годжо улыбнулся во весь рот и против желания Мегуми потрепал его по волосам. — Ай да! Моя школа! — мальчишка ошарашенно уставился на него, словно привидение увидел. — Так им и надо. Сейчас позвоню твоей училке, все разрулим. Вы голодные? Предлагаю заказать пиццу. Проще говоря, десять минут флирта в учительской на следующий день решили все проблемы Мегуми по поводу отстранения. Сатору испытывал гордость. Он чувствовал, что учил мелочь правильным вещам.