Понимание

Годжо видел десятый сладкий сон, когда кто-то начал с уверенностью трясти его так, словно проклятия сожрали весь Токио. Он спал достаточно чутко, чтобы проснуться почти сразу, но привычка бросаться на будящего с кулаками в этот раз не сработала. Сатору помнил, что спал дома, с малышней, и это означало, что Цумики могла снова испугаться шорохов деревьев за окном или крика птицы. Такое случалось не очень часто, но случалось, и к этому пришлось привыкнуть. Сатору вздохнул, разлепил глаза и уставился сияющими зенками на перепуганного до трясучки Мегуми. Внезапно удивила концентрация проклятой энергии, обычно ее в доме было не так уж много, но сейчас она буквально пропитывала каждую стену. Вздохнув, Годжо поднялся на постели, сразу же спуская длинные палкообразные ноги и усаживая мальчишку к себе на колени. Мегуми так испугался чего-то, что позволил сие незатейливое действие и только вцепился мелкими руками в чужую ночную рубашку. — У меня монстр под кроватью, — заговорщицким шепотом, будто бы по секрету, прошелестел пацан. Проклятие? Да откуда бы ему тут взяться. Судя по тишине за стеной, Цумики крепко спала и в ус не дула ни о какой опасности. Сатору подумалось, будто пацану кошмар приснился. Такое бывало, да и, учитывая родословную, все дела… в общем, приобняв Мегуми за лохматую голову, он немного его покачал, намереваясь так успокоить. Вроде сработало: ребенок хотя бы вибрировать перестал. — Пойдем, выгоним твоего монстра, — чуть улыбнулся Сатору и подхватил мальчишку на руки, крепко прижимая к себе, — тебе надо спать, а не бояться кого-то там под кроватью. Я же тебя защищу. Мегуми возмущённо пробурчал что-то Годжо в грудь, зарываясь в нее носом. Это приносило определенное удовлетворение: ребенок искал у него защиты от беды. Впрочем, наличие беды ещё оставалось подтвердить или опровергнуть. — Ты уверен, что под кроватью? — открывая дверь в комнату ногой, спросил Сатору, напрягая все свое зрение и все свои шесть чувств. Однако же ничего странного, кроме невероятно большого количества проклятой энергии, он не обнаружил. Тем не менее, оставлять Мегуми одного в комнате с чем-то, что его напугало (даже если оно не существовало в принципе), Годжо не собирался. Он запихал ребенка под одеяло — аккуратно все ещё не получалось, но он старался — и опустился на край постели рядом, держа свою руку у пацана где-то на брюхе. — Спи, я посторожу, — сонно похлопал глазами, пытаясь убедить Мегуми в серьезности своих намерений. Внезапно тень под кроватью действительно зашевелилась, и Мегуми в ужасе вылез из одеяла и сдавил Сатору ручонками поперек талии. Откуда ж в ребенке нашлось столько силы — от его хватки чуть кишки наружу не полезли. Тень продолжала расползаться, пока в конце концов, Годжо не понял: это же проклятая техника! Черт дери, родовая магия клана Зенин. Да пацан сорвал куш, родившись. — Эй-эй, успокойся, это ведь не монстр, — Сатору успокаивающе погладил черные вихры, — это ты сам делаешь, — Мегуми посмотрел на него с таким выражением, что даже не требовалось крутить у виска — сама собой нарисовалась табличка с вопросом «ты идиот?», — это твоя проклятая техника проявилась. Мальчишка неуверенно отлип и глянул на свою пляшущую тень. Протянул к ней руку, другой цепляясь за колено Сатору в поисках поддержки, погладил пол и брякнул: — Угомонись, — и шевеление черной массы прекратилось по указке хозяина, — проклятая техника? Как твои глаза? — Годжо кивнул. — Научишь меня? Сатору усмехнулся. Похвальное рвение, от которого за ребрами сладко крокотал гром предвкушения. Мегуми обязательно станет сильным. — Завтра. А пока спи. Я посижу пока, чтобы посмотреть, вдруг твоя тень опять взбесится, — натянул на мальчишку одеяло. Они обменялись улыбками в ночной полутьме.