Шинногиссэ

«Если ты приручишь меня, мы будем нужны друг другу. Для меня ты станешь единственным во всём мире. И для тебя я стану единственным во всём мире» — Сказал Лис Маленькому Принцу… © Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

 — Лис Кицунэ, услышав, что его ищут по всех южных поселениях, стал скрываться ещё сильнее. Он почти не выходил из своей норы, лишь изредка приходя на место первой встречи с Наследным принцем. Белые цветки, что, тогда — ранней весной, только расцвели — давно увяли и остался от них лишь зелёный стебель, что уже тянулся лицом к земле. Озерцо разлилось и стало чуть больше, чем прежде — настало время прилива. Тэхёну казалось, что это единственное безопасное место, тут его точно никто не найдёт, но тайком надеялся, что найдёт его он: тот кого лис жаждет увидеть больше всего на свете — Чон Чонгука. Он ни на миг не забывает о нём, принц мечется в его мыслях, скитается, ища выход наружу. И, возможно, он нашёл бы эту дверь, но она забита гвоздями так плотно, не отдёрнешь. Лис бы и сам открыл её, но знает, какое тогда будущее его ждёт. Если сначала кицунэ думал, что ему посчастливилось — его жертвой станет сам наследник престола, то сейчас он мечтал, чтобы тот никогда и не появлялся, только бы спасся от его острых когтей. В глубине своей души он понимал, что зверь выйдет наружу, что его сущность внутри победит, возьмёт над всем власть и вырвет тому сердце, пусть не руками, пусть не зубами, а испепеляющими словами, которые в дребезги его разобьют. Он знал, что Чонгук ощущает к нему те же чувства, те же эмоции завладевают им и пытаются взять верх над разумом, и тот так же терпел, так же держал себя в узде, будто зная, что ничего хорошего от рыжеволосого ждать не стоит. Но вот он здесь, глядит на него из темноты леса, не в силах отнять взгляд. И лис этот взгляд ощущает, купается в нём, но до конца не осознаёт, что Чон реален, что это не его воспалившееся воображение, что это и правда он, не мираж. Наконец, словив ту самую ниточку взгляда, он замечает слева от себя в густой тени сосен — Чонгука. Он просто смотрит, а внутри уже ураган проносится, срывает всё на своём пути, просачивается в глубины. И это их третья встреча. Казалось бы, они виделись прошлые разы мельком, даже не разглядев, а уже по уши погрязли в чувствах к друг другу. И чувства эти смешанные. Чонгук ощущает всем нутром, что-то не так, но не может и взгляда скинуть с Тэхёна, он тянет его к себе, заставляет нуждаться. Принцу уже снится он, и сон этот прекрасен, ведь в нём рыжеволосый парень ластится в его постели, нежится в его объятиях, припадает к нагому телу, током пробивая. Чонгук бы не думая воплотил сон в реальность, но странное предчувствие связывало ему руки, пытая болью. Молчание, что так долго хранит кицунэ, разбивается в дребезги, когда наследный принц движется к нему, быстро и напряжённо, создавая в ушах Тэхёна стоящий шум. У кицунэ в голове только одна мысль: «Неужели он узнал, кто я на самом деле?». И мысль это пронзает его сердце, ведь, если тот и в правду уже знает — ни за что не оставит в живых. Но принц без оружия, при нём нет ни катаны, ни лука; он пришёл сюда, зная, что лис его ждёт. Значит, тот всё ещё в неведении, и кицунэ не знает, что было бы лучше: сказать правду или оставить его так и купаться во сладкой лжи. Чонгук не медлит, хватает бедного лиса за локоть и цепляет пальцами подбородок, поворачивая к себе. Его губы касаются чужих, таких холодных и дрожащих сейчас. И Тэхёну показалось, что он ждал этого вечность, ждал его сладкие губы, что пьянили все внутренности своим прекрасным ядом, отравляли их. То дурманное чувство взяло верх сразу над двумя существами: человеком и кицунэ. Они, словно слияние живой природы и неба, возвысились над всеми чувствами, новое создали, неизведанное ранее. Лис тянется к его волосам, ластится, хочет дотронуться, но сам себя останавливает, боится. Знает, не сдержится — зверь вырвется. Но Чонгук желает ответ, желает телом ощутить тот поток желания, который топит рыжеволосого, желает почувствовать его руки на себе. Ему кажется, что весь мир вдруг замер, что перестал шуметь водопад, что он слился с тишиной и сам в неё превратился. Руки принца цепляются за дорогой шёлк, покрывавший тело кицунэ и хотят его сорвать, потрогать кожу. Но тот лишь отходит назад, отдышаться пытаясь. Никто из них не пытается нарушить тишину и сказать хоть слово, ибо слова здесь излишни. Каждый понимает, что сейчас произошло и что на самом деле каждый из них желает. Их останавливает только одно — неведение, укрывшее им плотной повязкой глаза. Кицунэ боялся, что чем дальше они зайдут, тем больше он раззадорит своего зверя, тем больше ему власти над собой даст. Чонгук же не понимал, кто перед ним такой и это сводило его с ума, и он мысленно кожу с себя сдирал, теряясь в догадках. Казалось, они знают друг друга вечность, но в тоже время перед ними пропасть разлилась, которая их в свою темноту заглатывала.

***

— Никакой информации? — удивлённо спрашивает Гук, хмурясь, и на воина глядя. — Я обошёл все деревни на Юге, никто не знает никакого Ким Тэхёна. Обошёл все семьи с фамилией Ким, но Тэхёна там не нашел, лишь Тэгун, Тхэхён. И то под описание они не подошли — всё темноволосые и с карими глазами. — Ты уверен? — разочарованно спрашивает принц, уже и не глядя на мужчину. — Простите, — тот кланяется низко и выходит из покоев.

«Кто же ты — Ким Тэхён?»

***

Глаза принца, как бездна — черны, и чернотой своей пронзают душу. В глазах он этих глубину видит, свою жажду, свою похоть, своего зверя. Пугается, сжимает руки, но взгляд не опускает. Ему хочется вечность в них смотреть, вечность плавать в этом тёмном океане. Кицунэ подается вперёд, аккуратно ставит руки на его грудь, касаясь нежного шёлка на теле, и к мягким губам припадает, в плен свой захватывает. И принц позволяет, сам в оковы ныряет. Поцелуй почти невесомый, до одури сладкий, приторный почти, со вкусом чёрной патоки на губах. Кицунэ несмело губы размыкает, чужому языку внутрь пройти позволяет и по ровному ряду зубов пройтись. Прохладный ветер огненные волосы колышет, к ним внимание привлекает, и принц тянется, пропускает их сквозь пальцы. И кажется ему, что те и правда тепло излучают, что светятся они, костром пахнут, пеплом. Руки его к лицу паренька тянутся, оглаживают скулы, ближе притягивают, отпускать не желая. А лис и не хочет, сам тянется, к телу припадает. Руки Тэхёна по его телу блуждают, пальчиками касаются литого золотом пояса, к узлу сзади тянутся, развязывают его, заставляя шумно вниз слететь, на землю, солнцем прогретую. Чувствует, как кимоно ослабляется, от тела отлипает, висит теперь безвольно. И ему остаётся только сорвать, только с плеч мужских стянуть, взору своему его тело показать. Но руки боятся, нервно дрожат, подгибаясь. И боится он не Чонгука, нет, себя, своего зверя боится, свою сущность истинную показать боится. В лёгких воздух заканчивается, они просят кислорода, и кицунэ отстраняется, но только, чтобы губами воздух подхватить, и вновь к нему припасть. Чонгук нить желания ощущает, его губы он ещё сильнее сминает, и впивается жадно, больно кусая, кровь на губах оставляя. И вкус патоки с солёной кровью смешивается, новый вкус создаёт. Кицунэ его ладони на талии ощущает, как они тянутся к поясу, как развязывают его и на землю упасть разрешают. Ярко-красное кимоно раскрывается, оголённые ключицы показывает и лиса вздрогнуть заставляет. Он хвостик к ногам прижимает, спрятаться заставляет, боится — принц увидит, поймёт. Чужие губы по скуле проходят, вниз скользят, на шее мокрые дорожки оставляют, заставляя по телу кицунэ ещё больше желания разлиться. Сейчас ему кажется, что всё происходящее нереально, что это просто его больная фантазия, иллюзия перед ним постыла. Но стоит Чонгуку плеч его коснуться, легкое кимоно скинуть, как сознание в реальность верит и пугает Тэхёна. Он перед принцем совсем нагой предстал, чистый, невинный, непорочный. И тот первый мужчина, что видит его таким; первый, кто вообще касается к нему вот так. Кицунэ, не знавший ласки прежде, весь мурашками покрывается, пугается. Но Чонгук нежно шеи его касается, не даёт ему в своих мыслях повязнуть, успокаивает. Губы его легонько ключиц касаются, по коже проходятся и багровую метку оставляют. Чонгук не сдержался, в вишнёвые губы впился, напором своим Тэхёну виски пробил и заставил ослабнуть, в руки свои упасть. По телу кицунэ будто ток прошёл, теперь, казалось, ему подарили самое прекрасное, что есть в этом мире и в руки отдали. Чёрное кимоно на землю спадет, на зелёную травку ложится, а вокруг зияет темнота. Ночь покрыла лес холодом и мраком, только вот стоящие посреди поляны два существа их не замечают, заняты совсем другим — друг другом. Руки Чонгука нежно кожу ласкают, опускаются к впалому животу и на мгновение к самому сокровенному касаются. Дрожь Тэхёна он нутром чувствует, знает, что боится, но пути назад уже нет. Принц опускается на землю и за руки кицунэ за собой тянет, заставляет бёдра его оседлать. В животе сотни салютов взрываются — бабочки наружу рвутся. И не понятно: только кицунэ это чувствует или оба? Чонгук ему прямо в глаза смотрит, в душу впивается взглядом, желает увидеть в них себя, своё отражение узреть. Они оба не желают отрываться от друг друга, ни на секунду, ни на мгновение. Существуют сейчас только они, словно мир отдельный свой создали, от страхов им укрылись, не желая больше ничего видеть и слышать вокруг. Принц аккуратно бёдра его приподнимает, помогает, садя на себя, и слышит тихий всхлип из уст рыжеволосого. Трепет его ощущает и к себе сильнее прижимает. Он знает, что тот согреется в его объятьях и боль отступит, отпустит кицунэ. Слияние двух тел. Они созданы друг для друга, рождены, чтобы любовь в силу воплотить. Кицунэ каждым сантиметром кожи ощущает его, каждой клеточкой, и хочет больше — душу его хочет, в сердце навсегда вселится. Тела к друг другу липнут, потом покрываются, в желании вязнут, большего хотят. И они отдадутся этому желанию, позволят с головой в него нырнуть. Зверь, что прячется во тьме души, внутри тела скребётся — наружу просится. Тэхён пугается, плечи принца сильнее сжимает — не пускает свою сущность. Но она возьмёт своё, обязательно. В глазах кицунэ огоньки разгораются, обещая в огонь превратится, что всё на своём пути сожжёт, в пепел превратит. Даже истинного не побоится — убьёт. Кицунэ руки к груди принца опускает и когтями по гладкой коже проходится, на прочность проверяя. Шёлковая кожа под ними красными полосами покрывается и кровь из них пробуждает. Глаза Чонгука в его лицо смотрят и видят, что уже не тот перед ним, другой. Его образ сменился. Стал чужим, и тот, кто казался ему ангелом в миг демоном возвратился, его личным падшим ангелом стал. Он чувствует, как длинные когти в его грудь вонзаются, как давят глубже, раздирая кожу и доходя до сердца. Тот, в ком он нуждался больше всего, тот кем бредил он днями на пролёт — его личным убийцей стал, сердце из груди вырвал. — Ты… кицунэ… — и губы намертво застывают.

***

Такой он, мой Лис. Он ничем не отличался от ста тысяч других лисиц. Но теперь он — единственный в целом свете… © Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Существует старинное поверье о том, что для кицунэ в этом мире особенный человек существует, которого встретить удастся только одной на миллион лисе. Повстречав его, кицунэ сходят с ума. Человек манит, к себе привязывает. Его запах, его голос, его тело, его лицо всё это в голове у лисиц отпечатывается и не даёт уже как прежде жить. Они влюбляются. Невероятную силу любви и притяжения чувствуют. Они неосознанно встречаются вновь и вновь, будто их что-то тянет к друг другу. Человек чувствует необходимость встречи с кицунэ, а сама лиса привязывается к нему и уже не может существовать дальше, она ищет его, выслеживает, наблюдает, и всё ради того, чтобы быть рядом постоянно. Жаль, что сказание совсем не счастливое. Убив своего Шинногиссе (перевод: истинный), кицунэ сможет обрести все девять хвостов и стать духом-хранителём, помогающий юным «заблудшим» душам на пути инкарнации. Все способности возвышаются и стают, почти что, высшими и могущественными. У них появляется способность проводить людей в другие миры и вселенные, откуда те возвращаются стариками; переносится во времени и искривлять пространство и материю. Когда кицунэ убивала своего Шинногиссе, переборов любовь и родство, всё чувства испарялись в один миг, будто на самом деле их ничего и не связывало. Она съедала их особенную печень и превращалась в девятихвостую, вбирая в себя всю его энергию и силу. Шинногиссе может стать только действительно сильный человек, будь то правитель, будь то принц, будь то даже простой воин — в нём должна присутствовать внутренняя мощь и сильная энергетика, которую кицунэ умели превращать в большой шарообразный сгусток энергии, что потом служила порталом в другие миры. Они высокую плату за своё счастье отдают — убивают того, кто создан был только для них, в чьей любви и ласки должны были раствориться, сгореть. Возможно, на самом деле это и есть их смысл существования, и они — кицунэ и шинногиссе созданы для того, чтобы в объятиях смерти вместе идти…