Моральное право

Мартин прикрыл глаза слушая грохочущий голос мужа, высказывающий высшую степень неудовольствия: — Ты не можешь и не должен решать такие вещи без моего ведома! За меня! У тебя нет никакого морального права это делать! — продолжал злиться Андрес и сам тот факт, что он практически кричал, уже говорил о многом. И это должно было поколебать уверенность Мартина, или испугать, или заставить почувствовать себя виноватым, но по большей части, глядя на кричащего мужа, на его очевидный тремор, синяки под глазами и выражение ярости на лице, Берроте чувствовал только усталость с лёгким привкусом сочувствия. — Андрес, нас наверняка подслушивают дети, сбавь тон, — попросил он очень тихо, зная, что мужчина его услышит в любом случае, но стоящие за дверью дети точно нет. Мартин знал характеры Люсии и Миши слишком хорошо, чтобы надеяться на лучшее. Вечер субботы, Андрес покидает стол чтобы ответить на звонок, а после взвивается фурией, пылая яростью, что пугает детей и заставляет Мартина тоже прервать ужин. Андрес не сдерживается, почти кричит, пусть и уже в четырёх стенах собственного кабинета, но они оба знают — стены не бронированные, если голос громкий — с другой стороны всё равно будет слышно. И дети могут услышать. А ругаться при детях — не самая лучшая идея. Даже если оба мужчины для себя решили многие вещи, дети как будто бы не доверяли им обоим и жили в состоянии неопределённости. Миша готова была забрать кошку, рюкзак с солдатским набором вещей и пойти за Мартином в любой момент. Люсия, несмотря на свою привязанность к Мартину и Мише, как отца воспринимала исключительно Андреса, что бы то ни было. Они были в браке всего пару месяцев и на данный момент официальное опекунство Мартина над Люсией ещё не было оформлено, хотя они находились в процессе. Так что Мартин не возражал и уж конечно ничего не требовал от ребёнка. Так или иначе, изучить характерные черты девочек Мартин успел. И он был свято убеждён, что открыв дверь, он конечно же обнаружит и Мишу, и Люсию. Возможно, Андрес это тоже понимал, но его уровень злости на данный момент был критически высок, так что ничего не изменилось. — Я глава этой грёбанной компании, на мне лежит колоссальная ответственность! Ты не можешь просто взять и перекроить моё расписание, предоставив мне две недели отпуска. Ни ты, ни кто-либо ещё не может это сделать, — грохотал Андрес. Наверное, Мартин мог бы согласиться с этим. Как и с обвинениями Андреса о том, что он не имел права так делать. Это было правдой и, по хорошему, это было просто не честно — поступать так за спиной партнёра. Некрасиво. Возможно, обидно. Поступил бы Мартин так снова? Да, поступил бы. Может ему и должно быть стыдно, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Бессонница Андреса, его тремор, его бессилие и мигрени — весь его организм кричал о перегрузке. Андрес игнорировал всё это. Не только Мартина, который несколько недель подряд почти умолял его отдохнуть, но и собственного невролога, которая настойчиво рекомендовала отпуск. Ага, конечно. Андрес де Фонойоса не берёт отпуск, он не болеет, он не страдает, он силён и собран всегда и везде. Этим утром Андрес не услышал ни один из пяти своих будильников, а Мартин просто выключал их один за одним, поднялся вместо мужа и вместо него же отправился в офис. На месте ушедшей в декретный отпуск Моники, которая была очаровательна, знала Мартина, но при этом была безукоризненно предана Андресу, сидел какой-то новый ассистент, не знающий примерно ничего. Однако его чрезвычайно впечатлили несколько вещей — тот факт, что с Мартином, как с супругом главы компании, здоровались все мимо проходящие работники, ну и конечно то, с каким лицом и каким тоном говорил Мартин. Он не попросил — потребовал, чтобы мальчишка перекроил расписание Андреса, освободив на две недели, убрав все до единой личные встречи и мероприятия, требующие личного присутствия Андреса. Он взвалил кучу дополнительных обязанностей на глав отделов, оставив на Андресе разве что ту малость, где рабочие дела он мог разбирать через свой ноутбук и электронную почту. То же самое он, не медля, сотворил с расписанием Серхио — у них с Ракель был план, огромный и ужасный. И он готов был поклясться в тот момент, что Андрес придёт в ярость, когда узнает о происходящем. В принципе, так оно и произошло. Мартин и Ракель давно планировали отпуск всей семьёй, их супруги прекрасно это знали. Просто ни Андрес, ни Серхио не думали, что решение о времени отпуска будет принято без их участия. К счастью, с Серхио и его реакцией должна была разобраться Ракель, а вот с его собственным мужем разбираться нужно было самому. — Всё верно, я не должен был так поступать, — чистосердечно говорит Мартин, спокойно и уверенно, — но я оценил твоё состояние и, как заботливый муж, решил что лучше ты оскорбишься и будешь кричать, чем доведёшь себя до нервного срыва или ещё каких-нибудь ужасных последствий. Андрес кипит от злости, его глаза сверкают и он хочет, хочет сказать что-то колкое и агрессивное, но не может. И Мартин продолжает: — Ты трудоголик, я знал это. Я уже видел, как ты себя доводишь, так что это не новость. Но раньше ты контролировал ситуацию, а сейчас отказываешься. И что мне нужно было делать? Смотреть как любимый человек себя калечит? Андрес раздражённо фыркает, складывая руки на груди и сжимает зубы. Молчит. В такой ситуации просто нечего сказать, а выставлять себя глупцом, отрицающим очевидное, Фонойоса никогда бы не стал. — Да, я сделал это. Да, за твоей спиной. Я считаю это необходимостью, а не личным желанием. Ты нуждаешься в отдыхе. И вроде бы ничего такого Мартин не говорит, но Андрес всё равно взвивается. — Нужно было поговорить со мной! Обсудить это вместе, а не принимать решение единолично! — и Андрес свято убеждён, что он прав. Мартин начинает думать, что дело уже не столько в упрямости мужа и привычке контролировать, сколько у него просто сдаёт нервная система от банальной перегрузки, и потому тот всё хуже и хуже справляется с самоконтролем. — Три недели мы с тобой разговаривали. Ну, пытались. В те редкие часы, когда ты почти приползал домой из офиса, либо валялся в ванной, засыпая прямо там. А когда ты был в состоянии воспринять информацию, то ты отмахивался. Не только от моих просьб отдохнуть, не только от аргументов в пользу отпуска, но и от рекомендаций врачей. Три недели, Андрес! — на последнем предложении Мартин почти шипит, но не повышая голос, а скорее понижая, — Ты уже месяц не вылезаешь из офиса. Встречи, договоры, поездки, проверки, контракты. Ты не можешь нормально спать, есть, ты не отдыхаешь. А единственный день когда тебе не приходится пить таблетки от мигрени — воскресение, потому что в субботу тебя вырубает на четырнадцать часов и вот в воскресение ты чувствуешь себя уже неплохо. А сегодня тебя не смогли разбудить пять твоих будильников. Пять, Андрес! Я что, по-твоему, должен был продолжать смотреть как ты себя гробишь и бездействовать? Мартин не замечает как он шаг за шагом подступал к супругу и понял, насколько они близко, только когда между ними оставалось сантиметров пятнадцать и последние слова он практически шептал, глядя в глаза Андресу. Тот закрыл глаза и сжал губы в тонкую полоску. Обхватил себя руками, почти обнимая и весь будто бы сжался. Может, так повлияла тирада Мартина, а может он и сам понял, насколько всё было паршиво. Или же это тоже было одно из последствий переутомления. Мартин конечно же не мог спокойно смотреть на это. Пользуясь близостью, он позволил одной руке мягко скользнуть на талию Андреса, а вторую ладонь устроил на его шее, мягко поглаживая кожу кончиками пальцев. — Любимый, послушай, — мягко произнёс он, пытаясь привлечь внимание мужа, — Ты прав, говоря, что я поступил не лучшим образом. Ты имеешь полное право злиться или обижаться на меня, я пойму. Я действительно не видел другого выхода из этого положения. Андрес судорожно выдыхает и, всё так же безмолвно, тянет руки и обнимает его, прижимаясь максимально близко. Ладно. Это…это хорошо, пусть и не совсем конструктивный диалог. — Может ты прав и я не смог бы отпустить себя, взять отпуск или вроде того, — отвечает наконец Андрес, хрипловато. Он изнурён, это очевиднее некуда, и Мартин держит его в объятиях, не отпуская, потому что знает как муж сейчас нуждается в этом. Физический контакт. Не секс, но нежность прикосновений, тепло объятий, мягкость почти невинных поцелуев. Это капитуляция со стороны Андреса, они оба понимают это, но не говорят. В действительности, это совсем не важно. Мартин просто добивается необходимого, используя все хитрости, все возможности. Они возвращаются за стол с совершенно остывшей едой, конечно же не находят там детей, но это было к лучшему — Андрес не был уверен, что готов сейчас объяснить произошедшее, если бы Люсия спросила. А держать собственную дочь в неведении он не считал приемлемым. Но объяснений не требовалось. Мартин сварил им по чашке эспрессо и, пока они пили горячий напиток, попытался немного рассказать о том, что запланировано. Андрес больше не возмущался, не кричал, просто молча слушая и да, принимая все решения Мартина. Острова, арендованный дом на берегу моря, личный кусочек пляжа… Звучало очень даже неплохо, Мартин постарался рассказать все плюсы максимально красочно. Главное было то, что они туда летели не просто вдвоём и даже не вчетвером — это была поездка на всю их семью. Помимо них двоих, Люсии и Миши, так же там будут и Ракель с Серхио и Паулой. В общем, это был реальный шанс отдохнуть, поправить здоровье и нервы, и параллельно приятно провести время. Две недели в маленьком раю, с кристально чистой тёплой водой, в отличных апартаментах и возможностью попробовать самую изысканную еду и разнообразные развлечения. Андрес просто кивал, делая периодически несколько глотков кофе, и никак не комментировал. Но в какой-то момент Мартин почувствовал, как рука мужа накрыла его руку и сжала, переплетая их пальцы. — Позволь мне позаботиться о тебе, — шепчет Мартин мужу, сжимая его руку в ответ. Андрес кивает. Так просто, без каких-либо возражений, без дискуссий. Андрес сдаётся и, конечно, Мартин сделает так, чтобы он не пожалел о своём решении.

***

В отличие от супруга, дети воспринимают информацию на ура. Море, солнышко и пляж невероятно привлекательны для девочек, и потом, возможность побывать в новом месте — всегда здорово. Они устраивают шопинг, покупают разные вещи для отпуска, отрываются по полной. Андрес остаётся дома, разгребает свои дела, согласует расписание с новым ассистентом, Агатой и звонит Серхио, которого Ракель довела до похожего состояния, что и Мартин Андреса. Было бы сложнее, если бы не у Мартина не были связи — так что по большому счёту вся организация заняла совсем немного времени. Не то чтобы раньше Мартин срывался куда-то так резко, но оказалось что это было похоже на приключение. Перелёт, поездка на машине, а затем катер, белоснежно-белый, нанятый хорошим знакомым Мартина специально для их компании. Вдали от Мадрида даже дышалось легче, на самом деле. Это была первая их действительно семейная поездка и Мартин прекрасно понимал, что произойти может буквально что угодно. Для детей это было новым опытом, для Андреса тоже, а вот он и Ракель уже бывали в подобных местах, как и Серхио. Он вёл себя показательно спокойно, однако периодами позволяя себе косые взгляды на Мартина. Он почти смирился с браком между братом и Мартином, но ключевое слово было почти. К счастью, Ракель была вовсе не на стороне мужа в этой молчаливой борьбе, так что всё было терпимо. Андрес был…задумчив. Он в основном не сводил глаз с чрезвычайно подвижной Люсии, обеспечивая её безопасность и периодами перекидывался парочкой слов с Мишей. В остальном он молчал и даже как-то слабо реагировал на прикосновения Мартина, на его нежные, хоть и мимолётные, поцелуи в шею и на сладкий шёпот. Ближе к вечеру, уже после ужина, когда все дети предпочли плескаться в бассейне на территории арендованного ими дома (Мартин предпочёл бы назвать это строение особняком, памятуя о своём холодном и голодном детстве и юношестве), Андрес подходит к нему сам, садится на шезлонг рядом, прижимаясь своим плечом к плечу Мартина. Он молчит, и пусть это молчание вполне уютное, Мартин собирается его разрушить. Он чувствует какой-то элемент недосказанности между ними. Возможно ли, что Андрес действительно всё ещё обижен? Или ему просто не нравится такой вариант отпуска? О таком Мартин просто не подумал. Возможно, Андрес предпочёл бы какой-нибудь загородный дом в Толедо? Или Италию? Или какие-то более специфические страны, с отличной от их культуры, в роде Японии, Китая? А может что-то совсем безумное, типо России? Он ведь не спрашивал… Градус настроения резко падает и Мартин впервые чувствует вину за эту ситуацию, понимая, что единоличное решение это, даже с учётом его благих намерений, всё же не было лучшим выходом. — Прости, — шепчет Мартин понуро, — ты не хочешь быть здесь, да? Андрес поворачивает голову, его выражение лица близко к изумлённому, пусть и на пару секунд. Затем он хмурится и отрицательно качает головой. — Здесь здорово. Организация на высшем уровне. Вся семья здесь, дети довольны, даже Серхио выглядит счастливым, а он не очень часто бывает таким. Ты потрясающий, спасибо тебе за это всё, — отвечает Андрес и чуть приподнимает уголки губ в попытке улыбнуться. Но Мартин не услышал ответа на свой вопрос, пусть остальное и звучит хорошо. Проблема в том, что дети были довольны и в Мадриде, потому что они просто прекрасно отдыхали и там, пусть и сильно иначе. А вот организовано всё это было из-за Андреса и…кажется, миссия была провалена. Досадно. — Всё это здорово, — дублирует Мартин, — но ты не хочешь быть здесь? Тебе просто не нравится место или… — его слова обрываются. «Или ты не хочешь быть здесь, потому что я заставил тебя?» — правильнее бы звучал вопрос. Кошмар. Мартин чувствует себя ужасно из-за своего же поступка. Он вынудил Андреса. Не позволил ему распоряжаться своей жизнью, своим временем, вытащил его в место, в котором он возможно не хотел бы находиться даже если бы это ему платили, а не он. Окажись в такой ситуации сам Мартин, он, должно быть, рвал и метал, а не был бы так спокоен и задумчив, как Андрес. Супруг открывает рот, явно с намерением что-то сказать, но смотрит пару секунд на Мартина, а затем фыркает, изгибает бровь в излюбленной манере, означающей что партнёр сказал что-то глупое, однако забавное, и в итоге просто целует Мартина в губы, недолго, но очень нежно. — Я рад быть здесь со своей семьёй. Мне нравится это место, я наверняка бы выбрал что-то похожее для отпуска, если бы планировал его сам. Спасибо тебе, — всё же отвечает Андрес, но так мягко, чтобы супруг и не думал переживать, — Я просто ещё не адаптировался. Мозг привык решать сотни задач, контролировать каждую секунду всё. Постоянное напряжение… Я будто бы повис в невесомости, когда оказался в информационном вакууме. Это должно скоро пройти, такое случается, когда я резко беру выходной. Или отпуск, — объясняет мужчина своё поведение. Мартин продолжает хмуриться. — Ты хорошо себя чувствуешь? Мигрень, тремор? Может, ещё что-то? — торопливо спрашивает он, однако Андрес лишь качает головой, мягко улыбаясь при этом. Берёт руку Мартина в свою и сжимает, поглаживая по тылу. Обводит подушечкой пальца обручальное кольцо. Эти прикосновения не особенные или типо того, но они согревают душу и определённо успокаивают. Остаток вечера они проводят, лёжа в объятиях на одном шезлонге, почти друг на друге, лениво и тихо переговариваясь о планах на острове. Мартин чувствует, как постепенно Андрес расслабляется, как его настроение становится ровнее, а реакции на какие-то слова или шутки достигают обычных. Ночью, когда дети уже спят, а Серхио и Ракель уединяются у себя, Андрес зовёт его прогуляться по берегу вдвоём, и это почти похоже на какой-то медовый месяц. Они держатся за руки, порой обнимаются и целуются, заходят в воду по середину бедра. Вода тёплая и прозрачная, даже несмотря на то, что сейчас ночь. — Давай поныряем, — предлагает Андрес. Он не дожидается ответа и расстёгивает свою кремовую рубашку. Мартин смеётся и начинает стягивать футболку, чтобы кинуть её на берег, но потом машет рукой. — Давай так, — ухмыляется он, точно им пятнадцать и они купаются в озере, куда им родители запретили ходить. В итоге они с Андресом плавают одетые. Ныряют и хватают друг друга за ноги в воде, опасно и смешно, плывут наперегонки (Мартин поддаётся, но Андрес не успевает за ним всё равно), дурачатся в воде, чуть ли не запрыгивая друг на друга. Они только вдвоём, кругом ни души, да ещё и ночь. Андрес отпускает себя наконец. Громко смеётся над шутками, фыркает, гортанно стонет, чувствуя поцелуи и укусы в шею. Это легко — наслаждаться ощущениями, свободой, и переполняющим чувствовм желания. Они возбуждены, не только физически, но и морально, и не хотят выбираться из воды, даже когда им приходится это делать. Они уставшие, мокрые, но счастливые возвращаются в дом. Проходя через двор, мимо бассейна, они замечают Мишу, сидящую за столом и что-то печатающую на ноутбуке. Девочка обращает на них внимание, только когда они уже буквально в паре метров от неё. — Вы двое мокрые, — замечает она, не выражая особенно никаких эмоций по этому поводу. Просто констатация факта. — А ты не спишь, хотя уже поздно, — таким же тоном говорит Мартин. Андрес старается не влезать в их разговор, хотя конечно, будь это Люсия, он бы говорил сам. — Час ночи, — она пожимает плечами, — вы только что пришли, а я не хочу ложиться, потому что не хочу спать. У меня каникулы, у вас отпуск. Давайте не будем портить друг другу эти чудесные дни отдыха? — Встанешь в полдень примерно? — спрашивает Мартин. В целом, как бы это странно не звучало, он был согласен с Мишей. И будь он один, примерно так же он бы и поступал — потому что писалось ему отлично только ночью и во время отдыха он действительно писал в своё удовольствие. Так что осуждать девочку он не думал, как не стал бы спорить. — Может да, может позже, — подросток снова пожимает плечами, — Никаких купаний в шесть утра, никаких завтраков в восемь, никаких утренних физ-минуток или что там ещё придумывают люди, живущие по стандартам. Я хочу спать, есть вкусности, смотреть сериалы, по вечерам купаться на море, а ночью в бассейне. Идеально было бы, если бы мы взяли с собой ещё и Сиэтл и Симбу, но для них это слишком огромный стресс. Мартин ухмыляется тираде, а Андрес качает головой. — Тебе больше нравилось в Мадриде отдыхать? — спрашивает мужчина с интересом. — Мне всё равно где, — пожимает плечами Миша. Мужья переглядываются. Одними взглядами они обещают друг другу обсудить эти моменты. — Ладно, развлекайся, — говорит Мартин. Он не станет портить Мише отпуск только потому, что их понимание отдыха отличается. Конечно нет. И он очень рад, что у них с Андресом вкусы всё же совпали. Супруги уходят в спальню, но только для того, чтобы взять другую одежду и отправиться в душ. Не то чтобы они замёрзли, но мокрая одежда делала воздух слегка прохладнее, чем он был на самом деле. Так что горячая вода, льющаяся на них сверху, была чем-то идеально-приятным. Они не могли не ласкать друг друга, будто между делом, потому что руки тянулись сами. И Андрес, как легко отметил Мартин, вёл себя чуть настойчивее обычного. Он покрывал поцелуями его шею и спину, и скользил руками по его груди, бокам, опускаясь всё ниже и ниже, пока одна рука не легла на член Мартина в приятной медленной ласке, а другая не сжала его ягодицу. Не сильно, но ощутимо. Мартин от удивления подавил стон, попытался обернуться, чтобы посмотреть на мужа, но тот ему не позволил. Наверное он сказал бы что-то, если бы все мозги не стекли вниз, когда Андрес принялся водить по его члену всё настойчивее, доводя до полной эрекции. Когда он отпустил Мартина, тот почти захлебнулся разочарованным стоном. Теперь обе руки Андреса были на его заднице, мяли и гладили, будто бы… Мартин положил обе ладони на кафель стены, выгибаясь и позволяя Андресу, в общем-то, всё что угодно. Они не говорили об этом, но Мартин не был против оказаться в пассивной позиции. Просто Андрес никогда не просил или даже не затевал разговор об этом. Но, видимо сейчас что-то захотел. Хотя это был ранний вывод, как минимум потому, что больше Андрес не делал ничего. Доведя Мартина до состояния стонущего хаоса, Андрес резко останавливается, выключая воду, которая до этого всё ещё лилась на них, а затем накидывает на мужа полотенце и тянет за собой в спальню. Мартин громко дышит, всё ещё возбуждённый. Он просто не в состоянии соображать и не понимает, почему Андрес остановился. Мужчина укладывает его на постель, накрывая сверху своим телом. Капли воды на горячей коже — они так и не вытерлись оба. Полотенце под ними, но им обоим наплевать на него. Даже прохладный, по сравнению с комнатой, воздух не ощущается холодным. Они оба горят. Поцелуи бесчисленны, стоны постепенно нарастают, они оба близки, просто из-за трения тел, потому что возбуждение достигает каких-то невероятных высот. — Мартииин, — стонет Андрес ему в ухо настолько порнографично, что можно было кончить просто от его голоса. Но то, что он говорит дальше, звучит ещё лучше, — Сегодня я хочу быть сверху. Ты позволишь мне? Мартин ожидал этого. Даже хотел, наверное. Почему бы и нет, в конце концов? Он доверял Андресу, любил его и действительно не видел проблемы в смене позиции, пусть даже это и было у них в первый раз. Может, это было немного неожиданно. Если в начале отношений Мартин думал, что вот-вот Андрес потребует чего-то более типичного, то позже он просто привык к тому, что пассивная позиция в сексе Андреса целиком и полностью устраивает. И всё же, он захотел чего-то нового. Любопытно. Они оперативно достали смазку и презервативы и Андрес снова накрыл его тело своим, на этот раз спускаясь по груди вниз, не то чтобы очень медленно. Мартин согнул ноги в коленях и развёл бёдра. Удобства ради. И удовольствия, конечно. Он уже и не помнил, когда последний раз оказывался снизу. Кажется, лет пять назад, или даже больше. Он подзабыл ощущения. Может поэтому едва не захлебнулся своим стоном, когда почувствовал проникновение пальца. Странное ощущение чего-то инородного, но при этом очень горячо и ярко. Покалывающее чувство растяжения немедленно послало сигнал в пах, делая эрекцию почти невыносимой. Он честно пытался сдерживаться, точно пытался, но был громким как при растяжке, так и дальше. Андресу нравилось, он знал это очень хорошо, однако не так далеко спали дети, а разбудить их таким шумом было…не очень хорошо. Так что в какой-то момент Андрес стал затыкать его рот поцелуями, особенно когда обводил кончиками пальцев его простату и вызывал этим откровенный скулёж мужа. — Пожалуйста…-- прохрипел Мартин, не в состоянии больше ждать. Нетерпение Андреса выдавал его взгляд и шумное дыхание. Он кивнул и потянулся, чтобы поцеловать Мартина, одновременно с этим мягко толкаясь, непрерывно, и остановился лишь когда вошёл полностью, прекращая при этом целовать задыхающегося партнёра. Горячо. Слишком горячо, безумно тесно и так сладко. Мартин чувствовал слёзы в уголках глаз от избытка эмоций. Он кивает, позволяя Андресу двигаться и тот выдыхает слишком протяжно и громко, прежде чем толкнуться её раз. Снова и снова, медленно и чувственно. Мартин кусал костяшки пальцев, чтобы заглушить звуки. И глаза закатывались от удовольствия будто сами собой, но когда он их открывал — видел сосредоточенного мужа, кусающего губы, также пытающегося не стонать. Они оба слишком привыкли к обратному. Процесс не мог бы затянуться, даже если бы они оба этого хотели. Слишком сильное возбуждение, слишком яркие эмоции, слишком острое удовольствие. Мартин кончает первым, даже не прикасаясь к своему члену, а Андрес следует за ним очень быстро, хватает лишь пары толчков. После он просто падает на мужа, пытаясь отдышаться, хотя это очень трудно. Похоже на марафон, только удовольствие более чёткое и уж конечно гораздо сильнее. Несмотря на новизну ощущений, Мартин считает этот опыт более чем положительным и, он готов поспорить, по его довольному затраханному выражению лица это читается с лёгкостью. Выражение лица Андреса оставляет больше вопросов, нежели ответов. Он смотрит странно. Он не выглядит недовольным, точно нет. Но нет той неги и расслабленности во взгляде, позе, мимике, которые были у мужчины обычно после занятий любовью. Сегодня было что-то особенное, но если Мартин оценил по достоинству это действие, то партнёр явно пребывал в непонятных, возможно двойственных ощущениях. Так казалось Берроте. Так был ли повод начать волноваться? У самого Мартина объяснений не было, да и всегда гораздо проще спросить у человека, нежели самому придумывать, что он думает и чувствует. — Любимый, всё в порядке? — спрашивает он, поворачиваясь на бок и подпирая голову рукой, всматриваясь при этом в лицо мужа. Тот чуть хмурится, но кивает. — Это было так… Я не могу описать. Держать тебя в своих руках — бесценно. Видеть твоё доверие, открытость, готовность. Просто сам процесс…я не хочу сейчас сказать чего-то лишнего или обидного, ладно? — Андрес смотрит на него внимательно, как будто просит разрешение продолжить. Мартин фыркает, но кивает. — Ладно, говори уже. Не буду я обижаться. Разве это не нормально — обсуждать сексуальные отношения, чтобы усовершенствовать процесс? По-моему вполне логично, — он коротко смеётся и снова кивает, побуждая Андреса говорить. Он зажмуривается и выпаливает: — Это так похоже на гетеросексуальный секс, что у меня едва не сложилось впечатление, что я тебе изменяю. Мартин пытается переварить услышанное. Будто ему показалось и это какой-то безумный сон. Может его вырубило во время оргазма? Он пару раз моргает с непониманием, а потом его губы расползаются в широчайшей улыбке и он ловит себя сначала на каком-то полудетском хихиканье, потом на громком смехе, а потом и вовсе на хохоте, прямо в голос. Он не может остановится, ему смешно до слёз, до кашля, из-за которого снова сбивается дыхание. — Бог мой, Андрес, — хохочет он и обнимает мужа, беспорядочно целуя его в щёки, лоб и губы. Они всё ещё обнажены и кожа касается кожи во многих местах, так что это был бы почти интимный момент, если бы Мартин не угарал так откровенно. Позже, может быть завтра, он обязательно объяснить Андресу всю абсурдность этой фразы, если конечно его снова не свалит приступ гомерического хохота из-за воспоминаний. В любом случае, с Андресом всё в порядке. Он просто находит пассивную позицию более удовлетворяющей и в этом не было ничего плохого. А с остальным они разберутся.