Il mio cielo

      Теплые руки ложатся ей на плечи, и Тсунаеши закрывает глаза, откидывая голову назад, на знакомое плечо. Пламя Солнца обволакивает ее, ищет повреждения, да и просто льнет, радуясь встрече.       — Ciao, cielo mio.*       — Il mio sole.*       Эрнесто зарывается носом в ее волосы на затылке, держит крепко, цепко, прижимает к груди, позволяя себе гораздо больше, чем позволял, даже когда они были наедине. Но понять его можно. Это не особняк Вонголы, у которого стены и с глазами, и с ушами.       Он дотрагивается губами до уха, шеи, целует, едва касаясь открытого плеча.       Тсуна улыбается, устало и измученно, но щемяще-нежно.       — У нас мало времени, — шепчет он, обдавая теплым дыханием щеку. Его подбородок лежит на ее плече. — Конфликт начнется через полчаса.       Он выпускает ее из объятий, разворачивает к себе и поправляет рубашку на ее плече, что сползла не без его помощи. Тсуна не успела до конца одеться, когда он пришел. Ловкие пальцы пробегают по пуговицам, застегивая рубашку.       — Родинка, — она улыбается, протягивает руку к его щеке, касаясь пальцами родинки под глазом. Пальцы скользят выше, проходясь по косому, некрасивому шраму на виске.       Они оба выглядят немного иначе. У нее волосы светлые, глаза теперь голубые. У него родинка и неучтенные шрамы. И что самое непривычное — они одного возраста.       Руки Эрнесто оглаживают шрам у нее на боку. Он тоже весьма внимательный.       Они целуются так, будто исчезнут через секунду. Будто сейчас последние мгновения до атомного взрыва.       — А может, к черту? — шепчет Эрнесто, прижимая ее к себе близко-близко.       — К черту!       Пуговицы прыгают по полу квартиры, что Емицу подарил своей дочери для «хранения» компромата. Точнее, оружия и всего такого, что видеть посторонним вроде как не надо.       Естественно, знали об этом многие, но искать ее здесь почему-то не додумались. Или не успели. И, скорее всего, просто думали, что она придет сама. Ну, она и собиралась, в принципе, но там, где есть Эрнесто, есть хаос.       Впрочем, такой хаос ей точно по душе.

***

      — Таким образом, Савада Иетсуна более не является кандидатом на место Десятого босса Вонголы. Действующие кандидаты — Занзас Скайрини и Тсунаеши Савада.       — Но она жива! — кричит Тсунаеши, напуганно смотря на Занзаса. Тот лишь предвкушающе улыбается.       — Но Наследницей она больше не является, — обломали ее судьи. — Что же насчет битв, ваше требование удовлетворено, все битвы пройдут завтра, в один день.       Интуиция ведет Еши-чан в сторону тайной-квартиры-о-которой-все-знают. Она барабанит в дверь, едва не выбивая ее.       — Ты! Ты? Ты?! — Тсунаеши Савада этого мира замирает, как и ее Хранители, и Реборн.       Иетсуна смотрит на них с недоумением. Растрепанные короткие волосы, что обычно аккуратно уложены, мужская белая мятая рубашка, застегнутая всего на несколько пуговиц — и то где-то в районе пупка, открывает шею, всю в засосах. Вид у нее потрепанный и очень говорящий…       — Иетсуна? — напряженно спрашивает Реборн, испытывая крайне… неприятные и неожиданные чувства.       — Ты! Ты! Я! Я там, а ты! Ты тут… трахаешься с кем-то! Сволочь! Шлюха!       Тсунаеши затыкается, обрывает себя, и ее глаза шокированно и забавно расширяются. Она смотрит куда-то за спину своей сестры. Иетсуна же прекрасно знает, кого Еши видит, и это ее забавляет, почти смешит. Она чувствует, как сильная рука обхватывает ее за талию и прижимает к обнаженной мужской груди. Пахнет дымом дорогой сигары. Ее Солнце усмехается незваным гостям.       — Bella, sei nei guai? *       — Ты еще кто?       — Ренато, муж.       — Чей? — голос девчонки истеричный и дает петуха.       — Мой, — коротко отзывается Тсуна.       Щелчок снятого предохранителя, и на Эрнесто наведен пистолет его параллельной копии. Улыбка, едкая и ехидная, расплывается на его лице, и он усмехается здешнему Реборну. Со стороны это выглядит просто жутко. Они, почти две копии, излучают дикую жажду убийства.       У Эрнесто такой же пистолет, такая же поза.       Тсуне эта битва альфа-самцов надоедает быстро, она выскальзывает из-за мужчины и, абсолютно не стесняясь, игнорируя толкучку у дверей, делает пару шагов, вываливается в подъезд, хватаясь за ручку двери. Рубашка на бедрах и ягодицах скользит, вызывая у подростков и не подростков всплеск гормонов. Но ей откровенно плевать.       — У нас медовый месяц. Всем спасибо, все свободны.       Дверь захлопывается. Тсуна педантично закрывает ее на несколько замков. Оборачивается и вздыхает, ероша волосы на голове.       — Голодная? — с усмешкой спрашивает Эрнесто.       — Ага.       — Тогда кушать?       — Да, — Тсуна зевает, потягивается, из-за чего рубашка натягивается и задирается в интересных местах. Эрнесто смотрит на эту эстетику и расплывается в улыбке.       — А может?..       Тсуна оценивающе осматривает обнаженный торс мужчины и улыбается проказливой, шальной улыбкой.       — А может и… может.

***

      — Мусор!       Тсуна спокойна и даже ухом не ведет. Рядом со своей извечной усмешкой стоит Эрнесто. И она буквально чувствует удивление окружающих.       Эрнесто Ариас почти мистически похож на Аркобалено Солнца Реборна.       У Тсуны на руке кольцо. Вот только не босса Вонголы. Оно легче, изящнее и определенно не так тянет к земле кровавой историей.       — Я тоже не рада нашей встрече, Занзас Скайрини, — итальянский у нее беглый, без малейшего акцента. — Поздравляю с победой. Вонгола — ваша.       — Сразись со мной! — яростный, порывистый и дикий. Как знакомо.       — Не вижу смысла.       Но Занзас упорный, он швыряет ей реликвию Вонголы, и Тсуна почти хохочет над таким пренебрежением. Высокопоставленные лица чуть ли не соскакивают со своих мест. Она смотрит на кольцо у своих ног и подцепляет его носком ботинка с ярко выраженным безразличием и равнодушием.       Потом все же поднимает его с земли и подкидывает в руке. Перехватывает.       Вредные. Эти кольца отказываются принимать Занзаса и его Хранителей. Поэтому тот и не спешит, подобно Еши-чан, хватать древние побрякушки.       — Победитель может потребовать у побежденного многое, Занзас, — Тсуна усмехается, шагает к сидящей на земле Тсунаеши и протягивает ей кольцо. — Впрочем, тебе и не нужно. Емицу Савада был так любезен, что продал ее тебе уже давным-давно.       — Что?..       Еши отползает прочь, со страхом смотря на сестру. До нее наконец дошло, вот только поздно. Тсуна лишь улыбается и хватает ее за руку, ловко надевая кольцо, которое загорается, принимая девчонку.       Тсуна улыбается, цепко держит, оставляя синяки на плече сестры Иетсуны, и с силой толкает ее в сторону Занзаса.       — Владей.       Потрепанная девчонка в неряшливой одежде смотрит огромными глазами, розовые очки разбились стеклами внутрь, и ее интуиция, которая все это время тихо шептала, что надо было не высовываться, умолкает.

***

      Они сидят в кафе в Праге, ведя легкий разговор. Тсуна с удовольствием смакует знаменитый торт и наслаждается чаем. Реборн же держит в руках путеводитель для туристов и перечисляет:       — Египет?       — Скучно.       — Байкал?       — Россия? Это на потом оставим.       — Ниагарский водопад?       — Ну, можно.       — Мы уже полчаса выбираем куда поехать, Тсуна.       — А может, в Австралию?       Эрнесто хмыкнул. Отпил из своей чашки кофе. Тсуна улыбнулась. Подперла рукой голову, положив на ладонь подбородок.       — У меня есть предложение. Тихое местечко. Только ты и я, и никого больше.       — Необитаемый остров, что ли?       — Какая ты догадливая, — усмехается он. — И отдохнем, и потренируемся.       — В стиле Вонголы?       — А хочется?       Тсуна качает головой и посмеивается, кроша ложечкой кусочек торта.       Реборн этого мира был разочарован в своей ученице. Она для него была пустышкой. Не то что ее сестра.       И Иетсуна действительно была пустой, так как никто и не попытался помочь ей заполнить битый сосуд внутри себя. А все ее попытки постоянно обламывали хрупкие крылья, не давая взлететь.       Реборн параллельного мира никогда не смел разочаровываться и был готов бороться со всем миром, шагнуть из одного в другой, отыскать ее среди тысяч других параллельных копий. Как одержимый Пигмалион в поисках своей Галатеи.       Я видел ангела в куске мрамора и вырезал, пока не освободил его.*