Il mio cielo

      Реборн упорен в своем желании отыскать свою Донну. Свое Небо. И поэтому Бьякуран приставлен к стенке и мужчина, почти старик в молодом теле, с усмешкой задает лишь один вопрос.       — Где она?       — О ком ты? — Бьякуран играет с ним специально, но Реборн на игры не настроен совсем.       — Она жива. Но не здесь. Я знаю это. И что бы вы там ни задумали с Шахматноголовым, я вытрясу из вас обоих все. И ни ты, ни этот ублюдок меня не остановите.       — Хватит, Солнце, — древний Туман появляется как всегда внезапно. — Твои предположения верны. Тсунаеши Савада жива, но не в этом мире.       — Верните ее.       — Это невозможно.       — Тогда отправьте меня к ней.       Шаман поправляет очки и улыбается. Жуткой улыбкой.       — Будь на твоем месте кто-нибудь другой, и я бы отказал, Реборн. Но так уж вышло, что и ты, и Тсуна-чан очень полюбились Три-ни-сетте, — он прячет руки в широких рукавах. — Что же. В том мире уже есть свой Реборн. Он определенно другой, имя, данное ему при рождении, иное. И это нам на руку.       — Найдите мне тело, похожее на мое.       — Бьякуран?       — Сделаю.       Реборн этого мира умирает. И просыпается в теле семнадцатилетнего юноши-испанца. Эрнесто. В отражении его собственное лицо. Немного другое, но отличия незначительны. Родинка под правым глазом. Шрам на виске. Семья Ариас — мелкая, гиблая семейка, а сам Эрнесто — необученное Солнце.       И, боже, какая ирония. Реборн этого мира — его отец.       Какая прелесть.       Эрнесто — бастард самого себя из этого мира.       У него в том мире никогда не было незаконнорожденных детей. И дело не в том, что из-за проклятия их быть не могло, а в том, что, сам будучи ублюдком, Эрнесто не желал такой судьбы своим детям.       Взять себе, что ли, псевдоним «Ренато»? Раз уж «Реборн» в этом мире уже занят?

***

      Всплеск Пламени его Неба доносится до него эхом. Но новоиспеченный Ренато не теряется и тянется к Тсуне. Вспыхивает собственное Пламя, и Солнечные цепи простираются на другой край мира, чтобы обнять, успокоить, не дать выгореть и сорваться. Сгореть в собственном Пламени.       «Я здесь, mio cielo. Подожди еще немного, Тсуна».       «Эрнесто…»       Ренато собирает информацию. Закупается оружием, выполняет парочку заказов, но особо не светится.       Брюки, туфли, идеально отглаженная белая рубашка, жилет. Легкое летнее черное пальто. Шляпа. Жаль, что от желтой ленты пришлось отказаться. И больше у него нет верного Леона.       До Конфликта Колец всего три месяца. А он все еще не в форме. Но это поправимо.       Местный Реборн не был младенцем. Их Проклятие заключалось в другом. Они просто застывали во взрослых телах, не старея, а потом умирали, сгорая в собственном Пламени.       Местному Реборну не пришлось проходить через тот ад, с которым столкнулся Эрнесто в свое время. Не пришлось извращаться, чтобы не сдохнуть, доказать то, что он все еще Лучший, изобретать все новое и новое. Ему не пришлось выживать в детском теле.       Но расслабляться рано. Это не значит, что его «отец» слаб. Эрнесто никогда не был столь наивен.       — Подожди меня, Тсуна.

***

      Тсуна прижигает Пламенем раны на запястьях и смывает кровь в ванной. В голове воспоминания, от которых хочется плеваться.       Ее, Тсунаеши Саваду, Десятого Босса Вонголы, Донну Вонголу, убили. Подло, в спину.       Она-Иетсуна Савада вскрыла себе вены, не выдержав медленное самосожжение, предательство, боль — душевную и физическую.       И если бы не упорство ее Солнца. Последнего из ее Хранителей. Единственного, кого она могла принять после Первой Семьи, она бы сгорела, как и Иетсуна. Тсуна знает, каково это — терять всех своих Хранителей. А эти, отказавшись, буквально умерли для Неба.       И Небо умерло следом.       Донна Вонгола перебирает воспоминания в голове, выпадая из реальности. И только феноменальный контроль не дает ей сорваться и спалить все к чертовой матери. Поубивать всех, устроив пепелище.       И когда приходит эта пародия на ее Реборна, она срывается. Если бы не ее Эрнесто, она бы сделала что-нибудь непоправимое.       Тсуна ходит в школу, абсолютно не обращая внимания на перешептывания и шушуканье компании сестры за спиной. Игнорирует местного Реборна, что пытается как-то к ней приблизиться и, кажется, залезть в душу.       Она бегает по утрам, делает комплекс упражнений, чтобы совсем не расслабляться. Но до Конфликта Колец ей нет дела. Это не ее Вонгола, чтобы рвать за нее жилы. Это не ее мир, в конце концов. И, боги, это даже не ее семья, на самом деле, та же Тсунаеши, что так жаждет быть следующим боссом, сестрой не воспринимается. Они чужие.       Флаг ей в руки. А Тсуна устала.       Тсуна просто ждет человека, что последние пять лет был для нее всем. И был бы даже большим, если бы не чертов возраст и гребаная репутация. А она, несмотря на все, слишком много значила.       Что не мешало им с Эрнесто тайно обвенчаться в католической церкви ночью, за два месяца до ее смерти. Священник, благо, был привычен к закидонам мафиози и не особо боялся венчать их под дулом пистолета.       Слабость. У Донны Вонголы было слишком много слабостей. И эти слабости — черные, обуглившиеся нити связей с мертвыми Хранителями. Если бы не Эрнесто, что стал ее Хранителем, буквально насильно заставив заключить с ним связь, Тсуна давно бы умерла. Небо мертво без своих Хранителей.       Так умирала Иетсуна.       Так умирала Тсуна.       Когда она умерла, ей было тридцать. Эрнесто было семнадцать.       — Глупая Иетсуна, у тебя скоро Конфликт Колец.       — И что?       — Тебе нужны Хранители!       — У меня есть Хранитель Солнца.       — И где же он? — насмешливо. — И чтоб ты знала, этого недостаточно для победы над Варией.       Тсуна отрывается от книги, чтобы взять со стола кружку с кофе. В гостиной, в которой до этого был балаган, все подозрительно притихли. Она наслаждается кофе и прикрывает глаза.       — Моего Хранителя хватит на всех, Реборн. К слову, я не собираюсь становиться боссом Вонголы.       Но Реборн, как всегда, хмыкает на это и уходит искать таинственного никому неизвестного Эрнесто. Пламя Реборна скалится злобно и ревностно, пытаясь приблизиться к Небу. Тсуна улыбается краешком губ.       Какая… жалость. Но ты, Солнечный Аркобалено, упустил свой шанс. А Тсуна уже давно не даёт вторые шансы. Кровь невинного сломаного ребёнка на твоих руках, Реборн.       Бездействие — это тоже преступление.       Когда ей приносят половинку кольца, Тсуна вертит его в руках, не чувствуя ничего, кроме раздражения. Она оставляет его на столе специально и ухмыляется, когда милая Еши-чан прокрадывается в ее комнату и, восторженно улыбаясь, надевает кольцо, зажигая Пламя.       Попалась.       Теперь не отвертишься, девочка. Наличие Наследника зафиксировано. Сама же Тсуна прекрасно знала, что делать и что не делать, чтобы не попасть в списки наследников. Тсуна — не Иетсуна. Ее Пламя другое. И со смертью Иетсуны, которую зафиксировало кольцо, ее нет среди претендентов.       И боже, какая досада, что сама Тсуна, знающая об этом, сдерживает свое Пламя. И не цепляет на себя древние побрякушки.       И какая радость, что местная Тсунаеши вместе со своими друзьями, некоторыми Аркобалено и посильной помощью Шамана додумалась, как снять Проклятие.       Тсуне нечего опасаться. Ей не грозит быть Небом Аркобалено. Тсуна может уйти в любой момент. Но для начала она посмотрит, как Тсунаеши будет сражаться с Занзасом. Посмотрит, как разрушается ее гениальный план. И как Занзас станет боссом Вонголы.       Как только всем станет известно о том, что из себя представляет Тсунаеши…       Гены Вонголы нынче в дефиците. Ну а во главе Семьи не дураки. Убивать не станут, а вот плодиться и размножаться — пожалуйста. Ширмочкой быть тоже кому-то надо. И как жаль, как жаль, что милая Еши не подозревает, что Занзас помогает ей и подыгрывает по одной простой причине. Она уже обещана ему. Продана. Контракт заключен на Пламени, и его уже не разорвать. Только если убить Емицу, но кто же так расщедрится? Явно не сам папаша.       Тсуна крутит кольцо по столу, то и дело щелкая пальцами, устраивая его жителям небольшой шторм, и скучающе подпирает рукой голову.       Конфликт колец уже завтра.       И завтра она встретится с Эрнесто, которого уже чувствует в этом городе.