Сотня миль от Рио-Гранде

Когда я был еще ребенком, дедушка часто проводил со мной время. Я не был против, так как только благодаря общению с ним, у меня остались положительные воспоминания о детстве. Как сейчас помню его густые усы, скрипучий, как дверца шкафа, смех, и большие водянисто-зеленые глаза, в которых отражались тяготы пережитых лет. Обычно, он усаживался у камина в скрипучее старое кресло, покрытое шкурой бурого медведя, клал ноги в запятнанных ковбойских сапогах на деревянный табурет, и, улыбаясь, подзывал меня к себе: — Эй, теленок, поди-ка сюда. Или, — Чего расселся, пастушок? Давай, двигай сюда, дедушка Джозеф вспомнил еще одну легенду… Когда старик произносил эти слова, я понимал, что приходило время погружения в сказочно прекрасный мир давней Америки, который помнили лишь некоторые люди, в числе которых и был мой дед. Благодаря его историям об индейцах, необъятных прериях и храбрых ковбоях, я совершенно забывал о тех невзгодах, которые поджидали меня за дверью комнаты, садился на ковер рядом с дедушкиным креслом и готовился слушать. Добрый старик знал немало легенд, многие из которых мне теперь и не вспомнить.… Но все же была одна, которая глубоко засела в моей памяти, словно гвоздь в подошве сапога. Дед услышал эту историю от старого индейца Токело, который был его другом и попутчиком далеко на юге Техаса еще много лет. Называлась она «Как Глускеп подарил людям птиц» и звучала примерно так… «Когда мир был ещё совсем юным, жил на свете великан. Индейцы звали его Волчий Ветер. Куда бы он ни помчался, всюду сеял беду. Если пекло солнце, он улетал в Страну Вечной Ночи. Но стоило осенним тучам закрыть его, как Волчий Ветер вырывался на волю. Даже самые старые деревья жалобно скрипели тогда, а молодые дрожали от корней до вершин. Изредка Волчий Ветер налетал и среди лета. Он сгибал до земли стебли маиса, да так, что они больше не поднимались. Даже морские волны бросались на берег, словно хотели укрыться от великана в лесной чаще. Зимой он начинал выть, как стая голодных волков, и вся земля цепенела от ужаса. В то время возле моря жило много индейцев. С наступлением последнего месяца лета, они начинали запасаться пищей на период холодов. Вот и тогда они уплыли на своих маленьких каноэ далеко-далеко, чтобы наловить к зиме рыбы. На берегу остались только дети. Едва солнце ушло на запад, как с севера нагрянул злой Волчий Ветер. Он пролетел низко над волнами, при этом громко завывая: — Я Волчий Ветер! Я Во-олчий Ве-етер! Кто выйдет навстречу, тот погибнет! По-гиб-нет! Великан несся, срывая с бушующего моря клочья пены. Долго боролись индейцы с разъярёнными волнами, а Волчий Ветер только хохотал. В ту ночь никто не вернулся на берег. Потопив лодки, злодей бросился к берегу и увидел детей. Они смотрели вдаль, надеясь увидеть среди волн каноэ рыбаков. И задумал свирепый великан извести и их — всех до единого. Но дети укрылись в глубокой пещере, а вход в неё завалили камнем. Сколько ни выл Волчий Ветер, он не мог своротить гранитную глыбу: она словно в землю вросла. Так и улетел великан, погрозив напоследок: — Я верну-усь… Верну-усь! Долго слушали ребятишки, как трещат и стонут деревья. Прижавшись друг к другу, они сидели в темноте и горько плакали. Когда же всё успокоилось, дети выбрались из пещеры и побрели на юг, в ту далёкую тёплую страну, о которой им когда-то рассказывали старики. Много дней шли несчастные. А когда очутились на поляне, где трава была по пояс, цветы — с ладонь, а ручьи — светлее утреннего неба, догадались, что наконец попали в Ивовую Страну. Густые леса защищали их от Волчьего Ветра. Маленьким беглецам казалось, что теперь им ничто не грозит. Но злой великан попытался пробраться и в Ивовую Страну. Однако зелёные чащи не пустили его. Словно могучие воины, отражали деревья все его удары. И поклялся тогда Волчий Ветер отомстить им. Осенью он вернулся со своим братом — Северным Ветром. Второй великан мог обращать воду в камень, убивать цветы и травы. Морозный пар валил у него изо рта, и земля стыла от его дыхания. Где пролетал Северный Ветер, там оставалась мёртвая белая пустыня. Вдвоём набросились злодеи на непокорные деревья. Но лесные великаны только смеялись. Качаясь под порывами бури, они говорили: — Мы кедры, сосны, пихты и ели! Мы сами родом из Страны Вечной Ночи и вас не боимся! А вот белоствольные берёзы, осины и клены устоять не смогли. Ветры сорвали с них зеленый наряд и развеяли по земле. — Теперь я до вас доберу-усь, доберу-усь! — гудел Волчий Ветер. Но благородные ивы, старейшины прекрасной земли, спрятали маленьких беглецов под своим зеленым одеянием, и злые ветры пролетели мимо, не заметив детей… Когда же зима отступила на север, в Ивовую Страну явился мудрый Глускеп. Каждый год приезжал он туда на затейливо изукрашенных нартах, которые тянули собаки. Дети поведали ему, как великаны убили всю листву. — Мы ничего не просим для себя, — сказали они, — только верни деревьям их одежду. Глускеп курил трубку и задумчиво глядел вдаль. Он вспоминал, что уже успел сделать на земле, и что ещё предстояло ему совершить. Долго сидел так добрый старик, и дым его трубки уплывал в небо, сливаясь с белыми облаками. И сказал, наконец, Глускеп: — Я не могу вернуть деревьям те листья, что сорвал с них Волчий Ветер. Но по моему велению они обернутся птицами! Отныне каждую осень эти птицы будут улетать в Страну Цветов и Лета, а весной вы увидите их вновь. Они никогда не забудут свои родные края. Словно листья, птицы будут кружиться в воздухе. Голоса ветров и журчание вод отзовутся в их песнях, которые станут радостью для всех людей. А вы — не давайте птиц в обиду, помня о том, как защитил вас зелёный лес. Деревья же, с которых Волчий Ветер сорвал наряд, отныне будут каждую весну одеваться зеленью вновь. Глускеп поднял могучий посох, четыре раза взмахнул им — и жёлтые, оранжевые, красные листья, что лежали на земле, встрепенулись и взлетели ввысь пёстрой птичьей стаей…» Помню, как в тот день, только закончив рассказывать об индейском волшебнике, дед замолк ненадолго, задумчиво глядя на расписной томагавк, прикрепленный к стене ржавыми гвоздями, и тяжело вздохнул, прислушиваясь к потрескиванию дров в камине: — Да, парень… Много лет прошло с тех пор, как я впервые услышал эту историю. Токэлы наверняка уже нет в живых, а я все еще храню в памяти каждое сказанное им слово… И ты, мальчонка, не забывай. Не забывай легенд, которые я тебе поведал. Пока ты ребенок — они будут восприниматься как обычные истории дряхлого ковбоя, не имеющие ни капли смысла. Но как только придет время — ты поймешь, о чем рассказывал добрый дедушка Джозеф…