Сотня миль от Рио-Гранде

На ясном небосводе горело солнце, озирая огромным слепым оком сухие техасские скалы. Пожухлая серая трава опускалась все ниже с каждым градусом. В этот день не чувствовалось ни единого дуновения ветра, который мог хотя бы немного скрасить особенно жаркое время этого месяца. На одной из серых глыб, покрытых редкой сухой растительностью, находился человек, чье лицо закрывала широкополая шляпа дерби. Он стоял на коленях, сложив руки в замок и что-то тихо бормотал себе под нос, а лежащий рядом с ним карабин Шарпса постепенно нагревался под палящими лучами солнца. Через некоторое время неизвестный снял свой головной убор, из-под которого мягкими волнами выскользнули длинные черные волосы, заплетенные в толстые косы. Его смуглое лицо с мощными скулами выражало глубокую печаль и скорбь, из-за чего между его бровей появилась тонкая полоска морщин. Это был индеец. Молодой индеец, которому, должно быть, еще не было тридцати. Сжимая шляпу в руках, он поднял взор к светилу, стараясь смотреть на него не отрываясь, словно выполняя какой-то особый ритуал. Его зрачки сузились и через некоторое время на его глазах появились слезы, которые, покатившись по щекам, оставили после себя влажные дорожки. Из-за этого слегка размазался его небрежный племенной раскрас, который был нанесен на область век и переносицу, так что теперь на скулах краснокожего красовались две черные полосы. Наконец зажмурившись и опустив голову, он прошептал: — Как сын и брат, как бывший воин команчи, я клянусь оставаться с духами предков до самого конца. Поднявшись с колен, индеец взял свой карабин и снова надел шляпу, надвинув ее по самые брови. Тем самым он скрыл свое лицо от посторонних глаз, обладатели которых могли застать его врасплох в любой момент. Молодой человек был готов к любому развитию событий, поэтому, расправив грязное мексиканское пончо, он нахмурил брови и прислушался. — Все спокойно.… Даже слишком, — сказал он себе, напряженно сжав губы. — Словно затишье перед бурей. Поглядев вдаль, краснокожий решил разведать обстановку вокруг места, где он в данный момент обосновался. Такая тихая атмосфера не внушала ему доверия и на то были определенные причины. Оглядевшись, он скрыл под тканью накидки свое оружие, так как в случае чего это даст ему возможность остаться в живых, после чего забрался повыше, чтобы лучше разглядеть широкие просторы своей родной земли. Убедившись, что опасности нет, молодой индеец, спустившись с выступа, бросился бежать вдоль скалы словно койот. Несся он быстро, почти не останавливаясь, чтобы перевести дух. Какой-нибудь сторонний наблюдатель мог бы заметить, что обычно так бежит только тот, за кем по пятам следует неминуемая гибель и был бы в какой-то степени прав. Спустя время, краснокожий резко остановился перед одиноким сухим деревом, росшим у подножья скалы. Оно было очень старым и широким, с длинными корявыми ветвями, на которых еле-еле колыхались тонкие листья. Корни его, пробиваясь к земле, уходили глубоко в камни, словно пробивая их насквозь. Позади него была мраморная плита. Несведущий путник и не обратил бы внимания на нее, а индеец, бывший здесь не первый раз, собравшись с силами, отодвинул ее и зашел внутрь открывшегося прохода, который через некоторое время вывел его к каньону, скрытому от людских глаз. Выйдя на свет, молодой человек огляделся и тяжело вздохнул. Это место было для него по-особенному значимо. Сняв с себя пончо, он опустил его на землю, перед этим завернув в него карабин, но оставив при себе два заряженных кольта, после чего, обстучав подошвы сапог, направился к небольшой пещере, вход которой был исписан причудливыми рисунками и символами. Будучи уже внутри, индеец пошел дальше, при этом взволнованно дыша. Его грудь тяжело вздымалась под мокрой рубашкой, а пальцы немного дрожали, из-за чего спичка, которую он хотел зажечь, вывалилась у него из рук и, упав на голые камни, потухла в ту же секунду. — Ах ты… Ладно. Взяв новую, краснокожий наконец зажег ее и дошел до конца прохода, где его глазам представилось необыкновенное зрелище: огромное замкнутое пространство, состоящее из толстых каменных стен, внутри которого было создано что-то наподобие могилы, о чем говорили расставленные кольцом камни на земле, между которыми лежали сухие цветы и шкурки животных. В центре нее находился старый венец, судя по всему, когда-то принадлежавший индейскому войну. Наверняка прошло уже немало времени, ведь когда-то яркие и длинные орлиные перья, из которых состоял этот головной убор, сильно облезли и потускнели, теперь напоминая по форме изодранное крыло большой птицы. Глядя на все это, молодой человек горько всхлипнул, закрыв глаза ладонью, после чего задул догорающую спичку и опустился на колени около места памяти, склонив голову. Перед ним снова, будто наяву возник тот день. Тот самый день, когда он остался один. Тогда была особенно темная ночь. Белые люди пришли неожиданно. Одиннадцать человек, вооруженных под завязку. Все мужчины. Словно издеваясь, они использовали двуствольные охотничьи дробовики, отстреливая каждого жителя поселения словно дичь, после чего забрали все, что сочли нужным для себя. Краснокожий знал их. Эти белолицые приходили и раньше. Человек с крестовидным шрамом на подбородке был их предводителем. Он пытался вести переговоры с отцом молодого индейца, так как тот был главным в поселении, чтобы узнать у него путь к золотой жиле, но тот отказывался от любого его предложения. Белолицый умолял его поведать тайну их поселения, обещал устроить им счастливую жизнь среди своих же городских собратьев — воин был непреклонен. Человек с крестом на подбородке ушел вместе со своими людьми, поняв, что словами не удастся чего-то добиться от маленького поселения. Нужно было действовать. В ту ночь молодому индейцу не спалось. Он ясно ощущал гнетущее чувство тревоги, которое не позволяло ему уснуть, из-за чего и выехал за пределы поселения на своей лошади, надеясь расслабиться, скача на просторах своей родной земли. Когда он вернулся — белые уже уходили с награбленным. Они не заметили, что один поселенец остался жив, так как были слишком рады такой богатой добыче. В ту ночь юношу разрывали чувства. Ему хотелось броситься к белолицым с томагавком и размозжить голову их предводителя, но в то же время он понимал, что таким образом не добиться ничего, так как смерть от картечи настигла бы его раньше, чем он смог бы замахнуться. Только когда убийцы ушли, краснокожему удалось зайти в мертвое поселение, где он обнаружил тела убитых членов своей семьи: мать была зарезана, а сестре, которой было всего десять, размозжили голову. Он был в ужасе и отчаянии. Проходя все дальше, последний оставшийся в живых поселенец видел лишь одни мертвые тела. Белые не оставили в живых никого, расправившись с особой жестокостью даже с детьми. Труп отца юноши они решили не оставлять просто так, поэтому повесили его за ноги на ветке дерева, изуродовав дробью его лицо до неузнаваемости. Не в силах сдерживать порыв эмоций, несчастный юноша зарыдал, опустившись на колени. Последний из пятидесяти поселенцев. Одинокий, беспомощный, слабый, он ощущал страшную вину за то, что покинул своих. «Лучше бы я был вместе с ними» плакал он, снимая тело отца с дерева. «Лучше бы я умер, тогда, может быть, хоть кому-нибудь удалось бы спастись» отчаянно лил слезы он, перенося трупы. Молодой индеец понимал, что уже ничего нельзя сделать: все, кого он любил, были уничтожены, значит, их нужно было похоронить. Для этого ему пришлось сооружать высокие помосты на каждого члена своей семьи, так как это символизировало связь с загробным миром. Их он установил в совершенно разных местах, где потом, когда помосты разваливались, хоронил кости в земле. Для отца юноша выбрал особое место — ту самую золотую жилу, о которой хотел узнать белолицый. Ей являлась пещера в каньоне Орла, в которой молодой индеец в данный момент и находился. Открыв глаза, краснокожий поднялся с колен. Чтобы лучше оценить состояние могилы, он снова зажег спичку, свет которой отразился от испещренных желтыми блестящими жилками стен, после чего, тяжело вздохнув и поправив один из камней, направился обратно, размышляя о том, что ему нужно купить в ближайшем городе. «Необходимы патроны, — подумал он, надевая пончо, — для того, чтобы их купить, нужно в первую очередь обменять шкуры, после чего взять еще чего-то съестного. А может, еще зайти к Дэбби? Давно мы с ней не виделись…» С этими мыслями индеец направился к своему коню, который ждал его за пределами каньона.