Глава 5. Прощание с человечностью.
16 января 2012 г., 23:54
Струпьяр был прав. Всё прошло. Угрызения совести стали для меня недоступным понятием, и уже к вечеру я решился собрать «элиту» в своей спальне, чтобы, наконец, отпраздновать начало учебного года, пусть и с опозданием почти на месяц.
Пару часов назад на пруду у меня была последняя истерика. После неё всё как будто стало на свои места. Струпьяр как будто заранее знал, что так всё и будет, как будто он сам был когда-то вампиром и прошел через это.
Когда мы возвращались в Хогвартс, егерь дал мне небольшой пакетик с кокаином, который он забрал у одной из вчерашних проституток. Теперь же «магловскими штучками» развлекались все находившиеся в моих апартаментах. Если быть честным, то я соскучился по этим вечеринкам. Всё-таки человеческая жизнь со всеми её удовольствиями много для меня значила и отказаться от неё быстро и безвозвратно невозможно.
- Эй, Драко, не спи... - весело проговорила, изрядно принявшая огневиски, Пэнси.
Она была права, надо перестать отключаться. В последнее время я слишком часто «выпадал» из жизни, углубляясь в философствования.
- Не мешай ему, - саркастически сказал Нотт, только что уничтоживший кокаиновую дорожку на моём столе, - он решает серьёзные проблемы, ему не до простых смертных...
Я постоянно находился в напряжении. Слова про «смертных» были абсолютно бессмысленной шуткой, но я вздрогнул, на секунду подумав, что Тео мог знать о моей нынешней сущности.
- Иди нахуй - буркнул я, осушив очередную бутылку. Все наслаждались своей личной эйфорией от наркотика, периодически перебрасываясь парой фраз, которые было сложно различить на фоне орущей музыки.
И только один человек не предавался всеобщему веселью - Блейз. Весь вечер он сидел возле окна и почти не пил, только изредка задумчиво курил. И мне это не нравилось. В прошлом году мы были довольно неплохими приятелями, теперь же он меня избегал, или я его...
Я нашел объяснение его поведению - конкуренция в приготовлении Зелий, и я бы рад уступить ему, но не могу. Слишком много самодовольства, эгоизма и пофигистичности было внутри меня. Наблюдая за тем, сколько сил прикладывает Забини для того, чтобы не наброситься на меня с Авадой, я чувствовал нечто напоминающее смесь ненависти и злорадства. Желание унизить его ещё больше становилось навязчивой идеей.
- Слушай, Блейз, мне Струпьяр говорит, что ты перестал увлекаться Зельями, - уничижительно сверля парня глазами, повседневным тоном проговорил я, закуривая, - Что случилось? Передумал становиться Колдомедиком?
Реакция Забини порадовала меня - он мгновенно развернулся ко мне, и скривившись, прошипел:
- Не думаю, что Струпьяр настолько опытен в вопросах зельеварения, насколько хочет казаться...
- О, поверь мне, он опытен во многих аспектах... - многозначительно произнес я, вспомнив, что в конце прошлого года Блейз был в меня влюблен. И я не ошибся - это окончательно его взбесило. Подскочив с кресла, слизеринец в два счета подлетел ко мне с волшебной палочкой наготове. Я же продолжал медленно курить, унизительно выпуская дым ему прямо в лицо.
- Что же вы тогда обсуждаете меня, Малфой? У вас, наверно, есть более интересные занятия - слова парня сочились ядом, но я к нему больше не восприимчив, ведь моя отрава куда страшнее - душевная боль.
- Да. Есть - спокойно ответил я.
И тут Забини набросился на меня. Без заклинаний и волшебной палочки, «по-магловски», с кулаками. И это должно было стать главным унижением сегодняшнего вечера - я был сильнее в сотни раз, и, легко ударив Блейза одной рукой, лишил его возможности к дальнейшему сопротивлению. Сбивчиво дыша, он, еле стоял на коленях, стараясь прийти в себя, и вытирая кровь сочившуюся из разбитой губы.
- Уже поздно - медленно сказал я, затушив сигарету. От вида крови на его губах меня помутило, всё-таки мы когда-то спали вместе... - Все свободны. И ещё, Нотт,- я дружелюбно улыбаясь, что было мне совершенно не свойственно, обратился к Теодору, - проследи за Блейзом, не хочу, чтобы он наделал глупостей.
Вот теперь всё. Я его морально уничтожил. Я чувствовал, как внутри у Забини сжимается от боли сердце и ощущал извращенное удовольствие. Струпьяр говорит, что причиняя боль другим, заставляя их подчиняться нашей рациональной воле, мы стараемся компенсировать свои недостатки. Не буду с ним спорить или соглашаться, я просто получаю кайф, когда унижаю других, используя их же собственные тайны против них.
Спать ещё совсем не хотелось, поэтому я решил побродить по замку. Хогвартс таит в себе множество тайн и я решил, что мне будет куда проще их узнать теперь, когда я бессмертен, силён и куда более изворотлив, чем все ученики вместе взятые.
Только выйдя из подземелья, я услышал быстро удаляющиеся шаги. Никто просто так не стал бы бродить по замку в почти три часа ночи, поэтому я решил проследить за незваным гостем, скрывшимся за поворотом. Это оказалось довольно просто - за нами пыталась проследить Сьюзен Боунс, умения конспирироваться которой были близки к нулю. И я решил во что бы то ни стало убить её. Слежка была своего рода охотой, поэтому я медленно, почти неслышно, шагал за ней до общей гостиной Хаффлпаффцев. А как только волшебница назвала пароль, проскользнул за ней.
В этот момент девушка меня заметила. Я оскалил большие белые резцы в самодовольной улыбке, она вскрикнула и со всех ног бросилась в свою комнату, надеясь, что я не смогу пройти за ней. Но даже Хогвартские волшебные лестницы не смогли меня остановить - оттолкнувшись от пола, я полетел вслед за Сьюзен. Девушка спряталась на собственной кровати, закрывшись пологом. Обнаружив это, я отметил, что распределяющая шляпа ничуть не ошиблась, отправив Боунс в Хаффлпафф.
- Нет, пожалуйста... - всхлипнула она. - Не убивай меня...пожалуйста...
- Силенцио. Ты же так всех разбудишь, Сьюзи. Не будь эгоисткой - дай подругам поспать. - я издевался над ней, медленно приближаясь. Как ни странно, девушка даже не думала о том, чтобы попытаться сбежать или оказать сопротивление, я чувствовал это.
Была бы она посимпатичнее, я бы трахнул её прежде чем убить, но Боунс не обладала никакими привлекательными чертами, поэтому мне было совсем не жалко уничтожать её. Девчонка - молодец, она так никому и не рассказала о том, что я вампир, только, видимо, мне следовало ей сообщить, что попадаться мне на глаза поздно ночью так же опасно, как и болтать.
Я вонзил свои клыки настолько глубоко, что перекусил её шейные позвонки. Разорвав горло так, чтобы убийство походило на работу оборотня, я порвал полог над её кроватью для большей убедительности и покинул комнату.
Я возвращался в подземелья в приподнятом настроении, правда рубашка снова была заляпана кровью, но это вызывало скорее гордость, нежели отвращение. Тем не менее было необъяснимо неприятно внутри. Когда я убивал совершенно незнакомых мне людей - это было просто и весело, да, именно весело. Сейчас же я не мог сказать, что ощущаю прилив радости.
Войдя в комнату, я обнаружил Струпьяра, угрюмо сидящего в кресле и курившего сигары.
- Я пришел, а тебя нет... - безразлично проговорил он, закурив. - Смотрю, вы неплохо развлеклись с коксом...
- В Хаффлпаффе труп. - выпалил я, не дав ему договорить. - Скажи, что это сделал Фернир.
На моё удивление ни один мускул на лице Струпьяра не дрогнул. Он откинулся на спинку кресла и, выпустив дым из лёгких, спокойно сказал:
- Я знал, что ты это сделаешь... Очисть рубашку и ложись спать. А я разбужу Снегга и сообщу о том, что видел Сивого в Хогвартсе.
- Ты не скажешь ему правду? - удивился я, раздеваясь, - Он же один из нас...
- Из него такой же Пожиратель, какой из меня учитель. Хотя, сказав ему правду, можно проверить преданность Снегга... - размышлял егерь вслух, медленно вышагивая только ему понятные зигзаги по комнате. - Ладно, ложись спать. Все должны думать, что в момент, когда это случилось, вся ваша «элита» была в твоей комнате, понял?
Я утвердительно кивнул.
- Хорошо. - произнёс Струпьяр, и уже оказавшись у двери, ухмыляясь обернулся:
- Всё-таки ты - уёбок, Малфой! Пожрал ты, а убирать мне...
- Сам хотел выпустить из меня монстра. Теперь не жалуйся! - улыбаясь ответил я, и погасил свет в спальне.
Он прав. Я - дерьмо. Только от этого мне не было плохо или больно - убив Боунс, я навсегда распрощался со своей человечностью.
