Глубина

Драко Малфой неспешно прогуливался по окраине Хогсмида. Зимнее солнце светило, но, как и полагается, не грело. Лишь заставляло подслеповато щуриться, а свежий снег хрустел под ногами. Потоки холодного ветра, успешно минуя согревающие чары, то и дело пытались выдуть из Малфоя все тепло, на что он только старался запахнуть полы мантии поплотнее. Несмотря на то, что были выходные дни, Хогсмид пустовал. Ещё вчера большая часть учеников уехала к себе домой на Рождественские каникулы, а в замке оставались лишь единицы. Отсутствие людей вокруг заставляло испытывать какую-то иррациональную тревожность и одиночество, хотя Драко со всеми ними никогда особо и не взаимодействовал. И Малфой действительно чувствовал бы себя подобным образом, если бы не Гарри, бережно держащий его всё это время за руку и невесомо поглаживающий костяшки большим пальцем. Гарри, который шёл рядом с ним, смешно морщась от обилия яркого света вокруг. Гарри, который будто маленький ребенок, то и дело раскачивал их сцепленные руки из стороны в сторону. Гарри. Вот уже несколько недель, просыпаясь по утрам, Драко не мог поверить своему счастью. А началось все с того самого первого утра, когда открыв глаза, Драко подумал, что он каким-то невероятным образом оказался в раю. Все вокруг было белым, струился яркий свет, а рядом с ним сидел Гарри Поттер и поглаживал его руку, обеспокоено вглядываясь в лицо. Наконец, осознав, что Драко очнулся, Гарри испуганно подскочил на месте и в ту же секунду начал сбивчиво что-то говорить, извиняясь или, наоборот, пытаясь убедить в чём-то? Все ещё не отошедший ото сна Малфой ничего не понимал. Попытавшись прийти в себя, Драко обвёл взглядом то место, где он находился. Понимание медленно прокрадывалось к нему в сознание. Сначала он заметил, что свет лился вовсе не ото всюду, а из окон, белыми были лишь стены и потолок, а вокруг него все помещение было заставлено кроватями, на одной из которых сейчас лежал и он сам. Больничное крыло Хогвартса. Шестеренки в его мозгу наконец начали крутиться, а память — услужливо подкидывать воспоминания о прошедшем дне. О встрече в туалете Миртл, о попытке самоубийства и о Поттере, который довёл его до всего этого. О Гарри, с испуганно расширившимися глазами, стоявшем сейчас в метре от его кровати. Драко не смог сдержать своего порыва и испуганно дернулся. Он попытался встать с кровати, чтобы как можно дальше убежать от причины его кошмаров, но собственное тело подвело. Малфой был слишком слаб, истома разливалась по всему телу и не давала свободно двигаться. Живот скрутило от безысходности собственного положения. Когда Поттер медленно двинулся по направлению к нему, Драко показалось, что его просто вывернет от страха. Какой-то частью своего мозга Малфой понимал, что можно позвать Мадам Помфри и он будет в относительной безопасности, но голосовые связки так же плохо слушались. Окончательно проснувшись, Драко наконец смог различить хоть что-то в запинающейся речи Поттера. У него просто не было другого выбора. Спустя час объяснений, сбивчивых извинений и признаний в невиновности, в голове у Драко немного прояснилось. По словам Гарри, в том злополучном туалете был вовсе не он и не он говорил Малфою все эти ужасные слова. Также Поттер рассказал, как на самом деле смог выжить Драко и как сильно Поттер переживал за него. Он чуть было не начал признаваться в любви, но был прерван протестующим хрипом. Сейчас Малфой не хотел слышать ничего подобного. Сейчас каждое слово Поттера было полно отчаяния, вины, тревоги и затаенной надежды, и Драко действительно хотелось верить Гарри. Но перед глазами все ещё стояла вчерашняя картина, а в голове набатом звучали самые мерзкие вещи, которые Малфою только приходилось слышать. Он просто не мог позволить себе простить Поттера просто так. Все ещё хриплым голосом, Драко смог выдавить из себя единственное слово: — Докажи. На что Поттер резко прервал свою, казалось, бесконечную речь и пулей вылетел из больничного крыла. Спустя полтора часа его отсутствия, Малфой уже начал думать о том, что Гарри просто-напросто сбежал от него, как дверь с грохотом отворилась, и в помещение зашел донельзя воодушевленный Поттер, а за ним злая, как мантикора, Макгоннагал, левитирующая перед собой омут памяти. Лишь когда Драко просмотрел воспоминания, его мозг смог хотя бы частично принять правду. Это действительно был ебаный боггарт. Черт возьми. Драко даже не понял этого. Он был настолько сильно увлечён своими страданиями, что не заметил очевидных признаков приведения. Из-за воздействия страха у него даже не было ни одной мысли о том, что его Гарри никогда не стал бы говорить что-то подобное. Драко хотелось плакать просто от осознания того, что он мог вот так глупо расстаться с жизнью из-за какой-то жалкой нечисти, чертового боггарта, решившего в тот день выбрать своей жертвой именно его. В конце концов выйдя из воспоминаний, Драко почувствовал дорожки горячих слез, безостановочно струящихся по щекам. Он всё-таки сделал это. Позорно расплакался. Смущаться сил не было, они остались лишь на то, чтобы уткнуться куда-то в живот стоявшему рядом Гарри и разрыдаться ещё сильнее.

***

Гарри Поттеру пришлось практически заново заслуживать доверие Драко. Как бы он ни хотел безоговорочно верить Гарри, после всего произошедшего он чисто физически не мог. Гарри не жаловался и ни разу не сказал ничего против. Он терпеливо ждал и продолжал делать все, что делал раньше, даже больше. Сначала он навещал Драко в больничном крыле. Хотя он скорее поселился там на постоянной основе, пока Малфой полностью не пришёл в себя. Отправившись на занятия, Драко обнаружил, что каким-то образом этому придурку удалось уговорить руководство изменить собственное расписание так, что теперь он один занимался со всем восьмым курсом Слизерина. Каждое занятие он проводил с Малфоем. Был рядом. Оказывал молчаливую поддержку. Спустя какое-то время он даже рассказал обо всем своим друзьям. Те, на удивление, хорошо приняли факт существования их пока ещё нестабильных отношений, разве что, узнав всю ситуацию, отчитали Гарри за невнимательность, которая привела к таким последствиям (хотя сам Драко со временем перестал считать его виноватым). Поттер был вездесущим, иногда Малфою даже становилось неловко от столь повышенного и искреннего внимания к себе. Неважно: полёт на мётлах, занятия и домашняя работа или обед в большом зале — он всегда старался быть рядом. Как бы сложно Драко ни было, в какой-то момент он оттаял. Раньше воспоминания все ещё вызывали у него боль, но сейчас они ушли куда-то в глубины подсознания и больше не беспокоили. Несмотря на то, что они уже миллион раз обсуждали с Гарри ту злополучную ситуацию, Малфой решился заговорить об этом ещё раз и в конце концов уверил Поттера в том, что тот прощен. В ответ Драко получил полный счастья и необъятной радости взгляд и объятия, настолько сильные, что в них можно было задохнуться.

***

С момента восстановления полного доверия между ними ни Гарри, ни Драко не заговаривали о чувствах. Сначала Поттер пытался заслужить прощение, а после, видимо, просто боялся начинать настолько серьёзную тему. Драко тоже требовалось время на то, чтобы разобраться с собственными эмоциями. И он это сделал. Малфой любил Гарри Поттера, и любовь его никоим образом не уменьшилась. Скорее наоборот, она будто бы обросла щитом, стала практически неприкасаемой. Все действия, совершаемые Гарри на протяжении последних нескольких недель лишь укрепляли ее, заставляли все сильнее и сильнее разжигаться в сердце. Все это время Драко мог получать полные нежности взгляды и объятия, он мог даже держаться за руки с объектом своего обожания, но ничего больше. В этот очередной, полный молчаливого счастья день, идя рука об руку с Гарри, Драко решил, что лучшего момента ему больше не предоставится. Резко остановившись, он посмотрел прямо на Гарри и поймал полный недоумения взгляд. Не дав себе времени на сомнения, свободной рукой Драко притянул Поттера к себе вплотную и мягко, едва касаясь чужих губ своими, поцеловал. Глубина чувств, разом нахлынувших на него, поразила. Драко не думал, что когда-нибудь он почувствует себя ещё более счастливым, чем на тот момент. Не в силах остановиться, он продолжал медленный, полный нежности поцелуй. Драко не говорил слов любви, но Гарри, кажется, понял все сам.