Deus Mundi Novi

I

      Лес гигантских деревьев. Место-ориентир, о котором они условились с Жаном. Изначально никто из них не рассчитывал, что в определении ориентира есть необходимость, однако, негласно поблагодарили свою дальновидность и опыт в разведке за облегчение условий дальнейшей встречи. Микасе удалось прибыть без потерь — если не считать и без того раненых Райнера и Пик — и занять удобные позиции на широких ветвях, скрываясь от потенциальных врагов и обеспечивая хороший обзор на подступы к лесу, однако, спустя более получаса от Жана вестей получено не было. Даже сигнальной ракеты. Есть ли вероятность того, что его задержали йегеристы из сопровождения королевы? Или к ним прибыло подкрепление? Убить его не могут, а арестовать и отправить под трибунал — вполне.       Микаса порывалась за ним, но остановилась, понимая, что не может оставить титанов. Они не беззащитны — это бесспорно, но ей хотелось верить, что напарник справится без её помощи, и она может остаться присматривать за бывшими врагами. Как бы цинично это не звучало, но им нельзя доверять полноценно: они могут попытаться сбежать или, переждав и окрепнув, вернуться в столицу и напасть на королевскую семью и высшие чины.       А почему она думает об этом? Нужно ли ей сейчас заботиться о благе королевской семьи?       О чём ей тогда думать? За кем следовать? Кому верить? Если бы здесь был Армин, было бы легче. Или главнокомандующая. Или кто-нибудь, у кого она могла бы спросить, что ей делать.       Голова болит.       Микаса хмурится и, прислонившись рукой к древесному стволу, замирает, стараясь ослабить ощущение пульсирующего спазма.       — Как Вы? Вас не ранило? — Микаса переводит взгляд на Пик. Она сидит, согнув здоровую ногу в колене и прижав её к груди, оторванная нога медленно восстанавливается в голени, нелицеприятное зрелище оголенной кости и мышц перекрывает густой пар. Пик обеспокоенно смотрит в лицо своей спасительнице, хотя некоторое волнение в её голосе и взгляде связано не только с её состоянием: титанша понимает, что она и Райнер тоже не могут полноценно доверять Микасе. Безусловно, она похитила их из-под носа Прародителя и его нового прихвостня, рисковала своим положением и жизнью, однако, слишком долгое время она была верной подругой и соратницей Эрена Йегера, по рассказам Райнера — названой сестрой. Возможно ли, что она легко идёт против его воли, а не участвует в очередном акте этой комедии абсурда? И сейчас по её донесению за ними не придут йегеристы?       — Ничего, меня не задело.       Микаса выпрямляется. Ей неловко от взгляда Пик — она наблюдательная и проницательная. И сейчас, наверное, уже определила, что Микаса в замешательстве, и у офицеров изначально не было никакого плана по спасению титанов: среди них только один полноценно боеспособный солдат, один привод, необходимый в условиях леса и полное отсутствие боезапасов и провизии. При побеге они не смогут воспользоваться силой титанов: недостаточно мобильный и неокрепший Бронированный не сможет пересечь лес быстро и скрытно, а Перевозчик ещё слаба и впервые в этой местности, чтобы сориентироваться и правильно воспользоваться условиями. Микаса на приводе сможет взять Пик на руки — это незначительно замедлит её — но что делать с Райнером? Наверное, стоило взять лошадь, брошенную в городе. Но как бы она это провернула? Йегеристы-гвардейцы явно будут на лошадях, это гораздо быстрее человеческого бега. Они явно будут с приводами — смогут обнаружить и достичь их позиции.       Удалось ли им выиграть хотя бы немного времени? Очевидно. За ними не было сиюминутного преследования, наверняка, какое-то время уйдет на формальные составляющие поисков — обсуждение возможных мест, распоряжения короля, составление поисковых групп.       Что делать? Теоретически — что они могут сделать? Бежать к побережью, куда давно перенаправлены группы береговой охраны, набранной из числа йегеристов? И что — вплавь догонять корабль разведчиков? Остаётся — вернуться.       И что с ними сделают — что могут сделать? Титаны нужны живые — а полуживые ещё лучше, — а Аккерман слишком уникальна и сильна, чтобы лишиться её таким глупым способом. Может, хоть сейчас ей стоит поблагодарить свою кровь?       — Мы ждём Кирштайна?       Хриплый и низкий голос Райнера прерывается грудным кашлем. У него явно травмирована голова и сломаны рёбра, но он хорошо держится.       Микаса молча кивает. Надо дождаться Жана — обязательно дождаться — и тогда он придумает, что делать. Она переводит взгляд на горизонт, будто от усердия в её наблюдении Жан прибудет быстрее.       — В сравнении с Зиком, новый Звероподобный слаб.       Микаса не напоминает Райнеру о том, что тот откровенно проигрывал поединок — стоит сделать скидку на его травмы. Но эта мысль успокаивает. И факт нарушения тишины в целом — тоже.       Закатное солнце ещё освещает лес редкими лучами, но в ближайшие минуты совсем стемнеет, а у них нет возможности даже костёр развести. К тому же, ночью похолодает, и если Пик, кутаясь в одолженный китель, сможет переждать ночь, то Райнер в одной сорочке вызывает беспокойства.       — Он неопытен и неуверен, — полушепотом поддерживает Перевозчик. — Эрену придётся хорошо поднатаскать его, и идеологической промывки мозгов будет недостаточно.       — Почему бы ему самому просто не сожрать Звероподобного, раз уж тот уже у него в руках?       — Я подозреваю, — Пик поднимает решительный и спокойный взгляд. — Что Эрен не может поглотить всех титанов. Их содержание требует огромной физической и психологической выносливости. Все девять точно не собрать в одном теле. Они станут конфликтовать, или, как минимум, доминирующие не дадут раскрыться потенциалу остальных. Ему не выгодно держать всех у себя. Ему нужны союзники.       — Союзники в чём?       Микаса не сдерживает интереса и отворачивается от пейзажа, они молча переглядываются с Райнером. Прежде чем объясниться, Пик вытягивает восстановившуюся ногу и с наслаждением разминает мышцы.       — Я не знаю.       Райнер усмехается. Он хорошо знает Пик: она правда очень сообразительная — ещё с детства, поэтому, поверить в то, что у неё нет идей, просто невозможно. Скорее всего, она не уверена, как именно ей нужно преподнести свои выводы — вряд ли они сильно обнадеживающие, учитывая апокалипсический контекст. Титаны с полным боевым потенциалом не обязательны в политической борьбе: его возможные соперники, которые пока не объявились, и без того испугаются одного упоминания о Прародителе. Но если Пик подразумевает возможность новых боевых действий, то это объясняет стремление Эрена искать надежных союзников, но против кого, в таком случае, будет вестись эта новая война? Он хочет выставить главными врагами двух полуживых марлийцев? Или, раз теперь им на выручку пришли разведчики, ещё и их?       Тогда зачем ему награждать их званиями? Он только укрепляет их позиции, растёт их авторитет в обществе, вряд ли народ легко воспримет факт предательства героев-спасителей.       Или он уже сходит с ума и сам не понимает, что творит?       — Вообще-то, сейчас я вспомнила, — взгляды слушателей снова прикованы к Пик. Она убирает прядь волос за ухо, давая себе больше времени на формулирование. — Эрен, кажется, сам был удивлён, что Звероподобный начал превращение. Я не уверена, что он по-настоящему рассчитывал на моё уничтожение и передачу Перевозчика новому носителю.       — Наша картина явно не полная, — Райнер устало разминает шею. — Поговорить бы с ним, — и на вопросительные взгляды собеседниц дополняет: — Со Звероподобным. Йегер нам и так ничего не скажет.       Вряд ли им скажет что-то Звероподобный — это тоже звучит самонадеянно, хотя бы потому, что практически им не пересечься с ним вне поля битвы, раз уж идеологические границы уже так отчётливо обрисованы.       — Тогда в чём была его цель?       Микаса наконец позволяет себе выдохнуть и сесть на ветви, прижав ноги к груди.       — Показать новому прихвостню то, что с ним случится, если будет плохо себя вести? — грустная полуулыбка не сходит с осунувшегося лица Брауна. — И всё-таки, что его так смутило? Почему он не ожидал, что Звероподобный подчинится?       Микаса не находит, что ответить, она, в принципе, не привыкла рассуждать на такие насущные темы: в её навыках только решение текущих задач, вроде бесшумного обезвреживания противника или выбора наиболее оптимальной траектории полёта для удара в слабое место. Она внимательно выслушивает слова собеседников и способна воспринимать их анализы — но собственный ей не под силам. Она бы уже легко согласилась с мнением Армина на этот счёт — будь он здесь, конечно, — но в разговоре с бывшими врагами не может принять чужую точку зрения.       Пик снова задумалась. За прошедшие полчаса она восстановилась почти полностью и сейчас выглядит лучше, чем можно себе представить в подобной ситуации, — наверное, выносливость Перевозчика сыграла важную роль.       — Он был готов осознанно съесть живого человека. Да, мы враги, но мы даже ни разу не сражались. К тому же, он должен был получить воспоминания Зика о нашем взаимодействии, — взгляд титанши темнеет. — Не думаю, что за такой короткий срок неподготовленный человек, даже не солдат, свыкся со своей судьбой и новым телом.       — Хочешь сказать, что Эрен испугался?       — Испугался? Нет. Думаю, это было отвращение. Если бы он съел меня, то мог взяться и за тебя тоже. А потом — кто знает. Может, ему понравилось владеть силой титана.       — В этом есть смысл, — неожиданно даже для самой себя дополняет Микаса, и Пик смотрит ей прямо в глаза. — Хистория рассказала, что известно ей об этом. Того мужчину зовут Гейл, он выпил вино со спинно-мозговой жидкостью и съел свою жену и новорожденного сына.       — Вот как. Да, правда, нужно быть очень странным человеком, чтобы свыкнуться и продолжать наращивать силу, погубившую твою семью.       На этой скорбной ноте снова повисло молчание. Райнер отвернулся от собеседниц, направив взгляд в ночную пустоту и погружаясь в воспоминания о семье. Он хотел стать достойным гражданином, воином, который бы обеспечил хорошую жизнь своей семье — а теперь? Он не знает, живы ли они. Но он знает, что сам жизни точно не достоин — наверное, эти мысли мешают его регенерации. Ему тяжело дышать: при глубоком вздохе осколки рёбер упираются в лёгкие и, кажется, могут проткнуть их. Голову охватывает пульсирующая боль, временами картинка перед глазами плывёт, и он теряет связь с реальностью, в любой момент рискуя лишиться сознания. Последние фразы он почти не разбирал, слова казались далёкими и будто на незнакомом языке.       Но приближающийся топот копыт он слышит отчётливо.       Райнер пытается встать, но Пик придерживает его за руку, не давая совершить лишних действий. Воины были напряжены: их чуткий, натренированный слух улавливал приближение животного, явно лошади — но лошади одной. Разве за ними отправили бы поисковый отряд из одного человека?       — Это Жан, — спокойный голос Микасы, ничуть не дрогнувший от радости осознания, раздается откуда-то сверху. Быстро вскочив на ноги, она прыгает, цепляясь приводом за более низкие ветки и смягчая посадку.

II

      Назвать это простым везением довольно трудно: Жану удалось не только покинуть старую ферму невредимым, на коне и с оружием (выданный с утра револьвер оставался у него всё время), но ещё не спровоцировать погоню и благополучно достичь условленного места. А что ещё важнее —       перед всадником на седле сидит Хистория.       Королева, несмотря на общий взволнованный вид, выражает крайнюю решимость и, только лошадь останавливается, без помощи спрыгивает на землю, чуть не падает, запутавшись в прихваченном одеяле, и кидается к Микасе. Она быстро и неожиданно сильно обнимает её. Аккерман, рефлекторно отступив назад, осторожно хлопает подругу по плечу. С Жаном они обмениваются приветственными кивками.       Пока Кирштайн устраивает лошадь у подножия дерева, у самого корня, им с Микасой удается коротко и конфиденциально переговорить. О состоянии друг друга не справляются — и так видят, что всё в порядке. Или почти всё.       Аккерман молча кивает в сторону Хистории. Та, хоть и стремится доказать свою верность разведке, доверия всё равно не заслуживает. Словно кожей ощущая напряжение товарищей от её присутствия, она послушно отходит, не пытаясь принять участие в разговоре.       — Она заложница, — бросает Жан. — Вообще-то, увязалась сама, но меня это спасло. Гвардейцы не стреляли.       — Это всё усложняет.       — Понимаю. Ладно бы если просто приказ нарушили, отпустили пленных, так теперь ещё и королеву похитили, — он погладил лошадь по морде. — Видела Звероподобного? Что думаешь?       — Марлийцы говорят, он слаб. Ему непривычно в новом теле, но ему нравится.       — Псих привлекает к себе других психов, что ж, — Жан проглатывает усмешку, быстро понимая, что Микасе этот комментарий по душе не придется. — Лучше остаться на деревьях, подними Хисторию.       Микаса рада знать, что их вынужденная компания пополнилась человеком, который может решать, что делать. Особенно, что делать ей. Она молча, даже не думая возражать или рассуждать о снижении мобильности, хватает королеву на руки, и та, несколько смутившись, всё же доверительно обнимает Аккерман за шею. Секунды полёта — и забытые ощущения наполняют сердце Хистории теплом.       Уже на плотной и устойчивой древесной ветви королева делится одеялом с Пик, которая и не думает брезговать помощью приспешницы их врага и возвращает Микасе китель. Последняя бросает его Райнеру на колени, не имея возможности надеть самой из-за массивного аппарата на бедрах. Если ткань попадёт в устройство привода, в лучшем случае её просто зажует, в худшем — из-за накопления газа тот перегреется и взорвется. В конце концов, не так уж и холодно. Браун отнёсся к подачке спокойно, но накидывать его на плечи он не стал, как будто принял его на сохранение.       Микаса снова спускается на землю, и в этот раз они остаются с Жаном совсем одни — не считая мирно задремавшей лошади. Он проверяет револьвер и сигнальную ракету, затем, одёрнув себя, устало прикрывает глаза и вздыхает. Сначала Микаса ужасно переживала о происходящем, но теперь, будто переложив ответственность за всех на Жана, она почувствовала себя лучше. А Жан, очевидно, нет.       — Мы сами загнали себя в клетку. Бежать нам некуда. Переждём здесь, подлечим титанов — и возвращаемся. С помощью Хистории добьёмся аудиенции с… королём… и попробуем договориться с ним, — слова будто даются ему через силу. Аккерман заглядывает ему прямо в глаза, будто выражая одобрение, хотя, на самом деле, идея снова встретиться с этим новым Эреном ей совсем не нравится. Пусть он останется лучшим человеком в её воспоминаниях, чем таким перед глазами. — Мы же смогли взять под контроль Фалько и Энни… Хотя, вряд ли он отпустит ещё двоих титанов… К тому же, они оба участвовали в битвах в Шиганшине и в Либерио… Но он не может их казнить, как добровольцев, это только добавит проблем, — рассуждения вслух кажутся совсем отчаянными. Неожиданно он дополняет: — Не думаю, что Хистория хороший рычаг давления: она тоже нужна ему живая и здоровая, но такой шантаж может вывести его из себя уже по-настоящему. И вот нас он вполне может казнить.       Микаса опускает взгляд. Он прав. Теперь, когда основной состав разведчиков покинул остров, они остались без бюрократического покровительства. Вряд ли их убьют напрямую: йегеристы могут подстроить несчастный случай, или нападение — неугодные лица в стране, возрождающийся от апокалипсиса, что может быть рискованнее?       Дело не в дружбе — давно не в дружбе. Осталась только политика. Маниакальное стремление к господству. Стремление его сохранить и приумножать. Удивился ли Эрен, когда новый Звероподобный хотел съесть другого оборотня, чтобы обрести его силу? А с чего бы ему удивляться, если он сам такой? Только сила Гейла убила его жену и ребёнка, а сила Эрена — весь мир. И ему как будто всё равно мало.       Жан хмурится. Главнокомандующая оставила их следить за королевской семьёй и настроениями в столице, а они так сильно подставились и рискуют лишиться головы, даже не предоставив отчётов. А что они по факту узнали? Личность нового Звероподобного — эта информация будет полезна — сохранение его способности создавать чистых титанов. Это представляет большую опасность: неудивительно, в целом, что Эрен держит Гейла при себе и промывает ему мозги, но что в итоге он хочет от него добиться? Он пытался скормить ему Перевозчика, но будут ли сочетаться их способности, учитывая, что сила Перевозчика основывается на особенностях обтекаемой формы и способе передвижения? Он хорош в независимости. Как и каждый титан. Смысл собирать их в одном теле только в том, чтобы не допустить их передачу в руки нежелательному лицу?       Жан поднимает голову. Вокруг всё спокойно, с веток даже не слышатся голоса — вряд ли марлийцам и эльдийской королеве есть, о чём разговаривать. Им бы тоже подняться, ему нужно узнать о произошедшем из первых уст: Микаса не щедра на подробности — однако, он не совсем уверен, как это устроить. Привод всего один, и тот у самой Аккерман, а бросать его с такой высоты кажется опасным — тогда приводов будет ноль — и просить её взять его на руки — затея комичная. Потому что она бы взяла.       — Поменяемся? — он надеется, что она поймёт сразу. Микасе сложно расставаться с привычным устройством, откровенно говоря, спасшим ей жизнь, но она, снова не возражая, снимает всё обмундирование.       Совсем темнеет. В лесу не слышно даже насекомых, и эта давящая тишина особенно сильно ощущается в атмосфере тревожного ожидания. За Жаном не было погони. Очевидно, и Микасе с титанами удалось уйти относительно безопасно, но теперь, когда у них ещё и королева, а не просто какие-то пленные, поиски должны проходить ответственнее. Возможно, их возглавляет король.       Жану приятно касаться Микасы, но её тело крепкое, словно горная порода, и она тяжелее, чем кажется, — будто всё своё существование она посвятила совершенствованию своего главного оружия — самой себя. Он берёт её на руки, но не ощущает трогательного трепета, не ощущает ценности момента, как бывает — или как должно быть? — с возлюбленной в момент единения. Будто бы переносит раненого сослуживца или вообще тащит мешок с провиантом. Эта мысль расстраивает его, но, наверное, с этой женщиной по-другому быть не может. Когда он ставит её на ветвь, она разрывает касание, как ни в чём не бывало, и привычно отходит от всех, чтобы наблюдать за единственной дорогой из города к лесу. Жан не снимает привод, и Микаса не просит его назад — значит, так надо.       Они даже не здороваются. Просто, глядя друг другу прямо в глаза, коротко кивают, словно выказывая радость знать о том, что товарищ жив. Титаны в целом здоровы; Пик кажется бодрой, даже улыбается, кутаясь в одеяло с королевой, которая по-сестрински держит её за руки — а Райнер просто жив, очень сосредоточен и безмолвен.       Пик повторяет всё, что произошло, не опуская грустных подробностей о приказе сожрать её, потере ноги и ранениях Райнера, полученных во время боя со Звероподобным. Битва происходила на ограниченном пространстве, но они полностью разрушили несколько строений, в том числе административный корпус бывшего гарнизона и пару хозяйственных построек. Людей там не было, но:       — Меня беспокоит, почему Эрен выбрал такую глупую стратегию, — все смотрят на Жана. — Устраивать бойню в и без того пострадавшем городе, вместо того, чтобы вывезти вас за его территорию и обезопасить мирных жителей более разумным путём. Вы пытались бежать? Почему он решил, что транспортировать вас — плохая идея?       — В целом, мы хотели, — Пик пожимает плечами. — Но мы понимали, что это было бы глупо, нам некуда идти.       — Почему он оставил вас в городе? — вопрос, скорее, риторический. — Почему он решил, что Звероподобный должен поглотить Перевозчика? Почему за нами до сих пор не пришли?..       Последний вопрос неожиданно осознаётся всеми по-особенному. А ведь правда. Прошёл почти час с момента побега Микасы и титанов. К тому же, очевидно, Эрен видел, в каком направлении они уходили, мог легко предположить, где и как могла бы спрятаться группа такого состава. К тому же, лес гигантских деревьев — примечательно место, с которым связано много событий прошлого. Он уже знает, где они. Он их не ищет, он просто за ними не идёт. Значит, есть что-то важнее? Что-то важнее возвращения врагов, наказания предателей и спасения королевы? Но что?       — Как странно, — соглашается Пик. — Что сейчас происходит в городе?.. Вы сказали, людей эвакуировали? И… у нового носителя сохранилась способность создавать чистых титанов?       — Людей спасали не от бойни, а от Звероподобного? — Жана словно озаряет. — Я начинаю понимать. Эрен создал все условия, чтобы Звероподобный ничего не понял…       Но не понял не только Звероподобный. Слушатели смотрят на оратора, боясь помешать его мыслительному процессу. Жан молчит почти минуту, потупив глаза и поджав губы.       — Что это значит? — шёпот Хистории полон тревоги. Она обнимает себя за плечи. — Какие условия?       — Вот индюк, — но Жан её, кажется, не слышит. — Нет, этот план слишком хорош, чтобы он придумал его сам. Решил обвести нас всех вокруг пальца? Тупой придурок, — он поднимает глаза. — Ему не нужно было, чтобы Звероподобный поглотил Перевозчика. Я думаю, это был предлог, чтобы заманить его в ловушку.       — Он хочет поглотить его сам.       Скорбный голос Пик вторит мыслям Жана. Странно, но титанше не радостно от мысли, что её всё-таки не хотели убивать.       — Да, это можно понять. Ему нужно уметь создавать чистых титанов… Чтобы свободно манипулировать ими далее…       Верно. Тогда в его руки попадёт огромная сила. Страшно представить, что их ждёт в таком случае.       — Над карнавалом он постарался, — продолжает Жан, не отвлекаясь на чужие слова. — Эвакуировал целый город. Заслужил доверие Звероподобного и понял, как на него можно повлиять. Увёз нас с помощью Хистории, но рассчитал, чтобы она рассказала нам ровно то, что вынудило бы нас вернуться на выручку титанам. И вроде бы мы украли их из-под носа, а Звероподобный выведен из строя и представляет совершенно лёгкую добычу. Чёрт, мне даже жаль этого парня! Наверное, пока Эрен не покончит с ним, его можно не ждать. Интересно, сколько у нас ещё времени?       — Так что нам теперь делать? — Жан реагирует только на голос Микасы. Смотрит ей в глаза. И грустно улыбается.       — Я не знаю.       Как она этого боялась. Почему все вокруг неё не знают, что им делать? что ей делать? Микаса сама не заметила, что дрожит. Но совершенно не от холода. Её бил мелкий озноб настоящей паники. Впервые, после нападения работорговцев на родительский дом. Как страшно.       Вдали раздаётся яростный рык. Чудовище приближается.

III

      Все сразу подскакивают на ноги. Пик поднимает руку ко рту, понимая, что её перевоплощение — единственный способ захватить союзников и сбежать. Или хотя бы попытаться.       — Я застрелю себя! Я скажу, что застрелю себя, если он вас тронет! — отчаянный крик Хистории не перекрывает гул приближающихся шагов. Титан не просто идёт, он бежит к цели. Хистория помнит, что у Жана есть револьвер, Хистория представляет, как им пользоваться. Хистория не представляет, как будет жить без самых близких людей. Её товарищи снова будут защищать её, а она — стоять и смотреть? Хистория не боится смерти. Хистория готова рисковать. — Жан, пожалуйста, дай мне его!       — Криста, даже не думай! — Райнер хватает её за руки, — мы не можем использовать тебя, как щит! Кто знает, контролирует ли себя сейчас этот ублюдок? А если он заденет тебя?       — Тогда что нам делать? — королева правда старается не плакать. Она почти не вслушивается в слова Райнера и даже не обращает внимания на то, что он снова произнёс её старое имя. Звук тяжёлых оглушающий шагов неожиданно становится почти невыносимым, словно психологическая пытка. Королева закрывает уши руками и глотает истерические слёзы. Пик, наскоро осмотрев окружающее пространство, прикидывает, насколько быстро она сможет уходить по ветвям. Да, наверное, прыгать по деревьям было бы сподручнее Челюстям, но Перевозчик вряд ли сможет воспользоваться многовековыми стволами, скорее, они будут только создавать препятствия. Значит, лучше всего бежать по земле, рассчитывая на то, что мощные деревья задержат и высокого Атакующего. Да, он ловкий, но вряд ли знает здесь каждое дерево, чтобы Перевозчик не смогла поддерживать хотя бы минимальное расстояние между ними. Пик прыгает с ветки и кусает руку.       Небо разразилось громовым раскатом, молния, будто изнутри опалившая тело, формирует массивную броню из плоти. Пик моментально принимает привычную форму и, уже титаном опустившись на землю, позволяет себе снова оценить ситуацию. Королева остаётся наверху с Микасой, которая получила револьвер от Жана. Она — единственная, кто сможет использовать столь слабое оружие против могучей фигуры: если ей получится ослепить его, это значительно ослабит его бдительность, он сосредоточится на защите, давая себе время на восстановление, и офицеры с союзниками смогут оторваться.       Жан на приводе курсирует по веткам, стараясь экономить газ. Благо, баллоны были полны при первоначальном их получении, и Микаса всё это время почти не использовала устройство, поэтому о мобильности как минимум одного солдата можно не переживать.       Райнер спрыгнул на несколько ветвей ниже, но он не решается перевоплотиться. Он понимает, что должен. Но будет ли в этом смысл? Он достаточное количество раз проигрывал прошлому Эрену, а теперь, когда тот в зените своих способностей, он вообще может рассчитывать хотя бы на ничью? Бронированный выстоит пару атак, сможет отвлечь противника и дать немного времени другим на побег. Но зачем? Вроде они уже обсудили, что бежать им некуда. Не легче будет наконец умереть здесь?       — Это не Эрен! — кричит Жан с верхушки. — Это Звероподобный!       Он быстро спускается вниз, чуть ли не отправляя тело в свободное падение, чтобы ускорить передвижение до максимума. Он снова опускается на ветвь к Микасе.       — Пока не ясно, что ему надо, но, что бы не случилось, защищай Хисторию! Слышишь, Микаса? Защищай королеву!       Болезненное сознание проясняется, точно небо от туч. Странно — голова совсем не болит. И тело, могучее, крепкое, великое в своей удивительной силе, лёгкое, как никогда. Микаса спокойна. Защищай королеву.       — Есть защищать!       Страшная, гротескно огромная, непропорциональная фигура Звероподобного кажется воплощением ночных кошмаров. Его огромные глазные яблоки словно выкатываются из орбит, настолько напряжено чудовище. Длинные руки тащатся за туловищем по земле, создавая дополнительный шум и оставляя за собой земляные борозды. Звероподобный рычит, словно настоящий дикий зверь. И в том рыке только жажда крови и чужого мяса. Похоже, оно пришло за реваншем.       Жан опускается ещё ниже — к Райнеру, но так, чтобы его слова могла услышать и Пик.       — Чёрт возьми, да что вообще происходит? Почему он вообще тут?!       — Разберёмся с этим позже, — отвечает Перевозчик. — Нам нужно обезвредить его.       — Эй, Кирштайн, — Райнер разминает шею, — я отвлекаю, а ты — целишься в слабое место.       Жан не успевает ответить, но, в принципе, спорить на намерен. Нужно позволить Звероподобному приблизиться, а затем, оценив его стратегию движений, выбрать лучшую траекторию для решающей атаки. В принципе, это можно сделать быстро, особенно, если основное внимание противника будет сосредоточено на враге перед глазами. Райнеру нужно занимать как можно больше пространства, маневрируя и атакуя самому, желательно, в лоб и часто, чтобы у того не было ни секунды на передышку и анализ окружающей обстановки. Конечно, этот Гейл наверняка помнит прошедший бой с Бронированным, а также то, как раскатал его по низким постройкам штаба гарнизона. Но там была Микаса, обезвредившая его. И Звероподобный явно будет её ждать и искать, поэтому не сосредоточиться на Бронированном полностью. К тому же, Жан слабее — нечего стыдиться. Сможет ли он так же быстро среагировать и так же сильно ударить? Но Райнер успел восстановиться и, кажется, сам воодушевился от предстоящего реванша. Придётся довериться его решимости.       Бронированный, опустившись на землю с тяжёлым грохотом, выпрямляется во весь рост. Он грузно поворачивает голову в сторону Микасы и Хистории, оказавшихся на высоте взгляда титанической ипостаси. Разжав челюсти, Бронированный выпускает клубы пара, и, взглянув в лицо королевы, пытаясь запомнить всё его черты, точно в последний раз, бросается с места.       То, что Райнер окреп, становится очевидно с первой секунды. Неизвестно, движет ли им одно только мужество, или оно всё-таки подкреплено хорошей физической формой, но его движения скоры и точны, не отдают болезненностью и лишним напряжением. Он останавливается у самой лесной границы, точно приглашая противника драться на его поле. Привод и Жан бесполезны на открытом пространстве, они не могут позволить Звероподобному выманить их за пределы относительно безопасного леса. Но Звероподобный тоже останавливается. Он смотрит на Бронированного диким, тупым взглядом.       Почему он тут — вопрос хороший. Если их рассуждения были точными, и Эрен намеревался обдурить Гейла и съесть его, чтобы заполучить способности Звероподобного, почему он его отпустил? Вряд ли он мог сбежать самостоятельно, если Прародитель так силен и могущественен, упустил бы он врага из-под носа? Жану ещё интересно, почему Эрен не сожрал его изначально, когда он только пришёл? Или Пик была права, и он тоже думал, что нуждается в союзниках, а, значит, в чужих телах как сосудах для титанов? Значит, передумал?       В любом случае, Звероподобный остаётся недвижим. Он всматривается в лесистый горизонт, видит фигуру Бронированного, но, точно раздумывая, не решается приблизиться и начать бой. Он понял, что его хотят заманить на удобную для врага территорию? Да, наверное, это очевидно, но союзники делали ставку на слепую ярость Гейла, значит, не так уж он и зол, если не бросается в драку? Или, может, в его памяти всплыли воспоминания Зика? Ведь он находился в лесу под контролем Леви целый месяц, наверняка произошедшее оставило свой отпечаток.       Может, он и не собирается зачинать новое сражение? Тогда для чего он здесь? А, может, это — тот шанс, о котором они просили: встретиться со Звероподобным вне поля битвы и просто поговорить с ним? Жан, спохватившись, опускается на плечо Бронированного, открываясь для противника. Они всё ещё находятся на огромном расстоянии друг от друга, в случае возможной атаки он успел бы скрыться в чаще, однако, теперь, когда Звероподобный знает о его присутствии, они лишились одного из козырей. С другой стороны, этот жест можно воспринять за вполне дружеский, располагающий к переговорам.       — Вас зовут Гейл, верно? Давайте поговорим, Гейл? Нам необязательно сражаться! — Жан сам слабо верит в это, но его крик решительный и спокойный.       Звероподобный делает пару шагов вперёд. Титанические шаги преодолевают почти половину расстояния между ними, но, к удаче, он всё-таки сохраняет между ними безопасную дистанцию.       Микаса помогает Хистории перебраться на ветки поближе, чтобы обеспечить лучший обзор на ситуацию. Пик держится внизу, страхуя Райнера и Жана и готовясь к экстренной транспортировке королевы. Интересно, она когда-нибудь каталась в пасти титана?       — Мы не враги, — повторяет Жан. — Мы вернём королеву в безопасности, происходящее — недоразумение.       Какая глупость, честное слово! Глупо до абсурда. У него столько вопросов, что он готов связать и пытать этого ублюдка, чтобы узнать, что задумал Эрен со своими приспешниками. Главное — не спровоцировать его и мудро воспользоваться возможностью. Титан, однако, делает ещё шаг. Совсем медленный, нерешительный. Кажется, получается. Жан старается натянуть улыбку и продолжить попытки разговорить его.       — Мы понимаем, сейчас непростое время. Однако нам нет нужды сражаться, теперь, когда… — когда весь мир, сука, растоптан ногами титанов, — когда Эльдия вернула своё величие. У нас, кажется, немного разные взгляды на некоторые вещи…но, мы могли бы прийти к компромиссу, выслушать друг друга…       — Сдайтесь сейчас, и я вас не убью.       Плохо дело. Диалога не будет. Придется вернуться к первоначальному плану.       Жан в замешательстве. Грузная голова Бронированного наклоняется в зловещем жесте. Микаса вооружается револьвером. Он бы попала отсюда в самые глаза — два выстрела — но сами пули потеряют свои бронебойные свойства с такого расстояния. Его в любом случае нужно вынудить приблизиться, окружение работает на них.       — Я Вас помню! — Микаса успевает поймать Хисторию за руку, но та всё же выходит из укрытия, попадая под обзор Звероподобного. — Вас и Вашу историю — это огромная трагедия. Господин Тейлор, прошу Вас, подумайте, ведь никому же не нужны новые битвы… новые смерти…       — Война не окончена, пока предатели живы.       Марлийцы — не предатели. Они изначально не были на их стороне, с чего бы им предавать? Неужели он про офицеров? Эрен отправил его сюда для того, чтобы убить их, а самому — кишка тонка, бывшие друзья всё-таки? Тогда они были не правы, когда решили, что ситуация в городе — ловушка для Звероподобного?..       — Его Величество простит меня, когда я принесу ему головы предателей, — шаг Звероподобного снова уверенный. Глаза — снова бешено злы.       Хистория, ловко ущипнув и обескуражив Микасу, отбирает револьвер, который та успела переложить в свободную руку. Без страха королева наставляет дуло к виску.       — Сделай только шаг! — крик Хистории полон гнева, лицо — искажается отчаянной яростью. Минуту назад она рыдала от страха, а теперь в ней расцветает исступление, пожирающее любые сомнения и волнения. Она всё ещё солдат. И всегда им будет. И умрёт солдатом. — Только шаг — и я вышибу себе мозги! Вряд ли твой король обрадуется!       Слова королевы действуют на Звероподобного удивительным образом. Сначала тот просто замирает, искренне не решаясь приближаться далее, однако, спустя секунду, огромная пасть Звероподобного снова разверзается, но вместо осмысленной фразы он выдает тяжёлый утробный рык, какой они слышали раньше. От этого звука, кажется, кровь стынет в жилах.       — Королевская кровь… Королевская утроба… нужна… целой…       Какая гадость. Конечно, Хистория уже знает об отведенной ей роли, иначе бы она не воспользовалась этим, однако, услышанное всё равно мерзко для неё. В любом случае, манипуляция оказывается действенной. У них, по крайней мере, появляется шанс потянуть время на обдумывание стратегии. Если Звероподобный не заходит в лес сам, они затянут его.       Не тратя время на объяснения, Райнер смахивает с плеча Жана и, убедившись, что тот успел среагировать и переместиться на древесный ствол, разворачивается и скрывается в лесной чаще. Жан на приводе следует за ним.       Пик, пользуясь моментом, взкарабкивается на ветвь к девушкам.       — Я спущу вас, садитесь на лошадь; пусть думает, что вы у меня. Райнер и Жан будут уходить к центру, мы прижмем его и обезвредим.       — Мы будем держаться севернее, — дополняет Микаса и, подсадив Хисторию, сама залезает на спину Перевозчика.

IV

      Звероподобный устремляется за Бронированным почти сразу, девушки успевают спуститься и оседлать лошадь уже незамеченными. Земля дрожит от силы шагов сразу двух титанов, и Жан чувствует вибрацию даже от деревьев, к которым крепится по мере ухода дальше в лес.       Лес большой. Чтобы пересечь его вдоль, понадобится целая ночь. Однако о времени думать не приходится, когда по пятам следует разъярённая титаническая фигура. Жан решает, что Звероподобный исполняет волю своего короля, а потому, получив приказ вернуть королеву невредимой и наказать её похитителей, приступил к исполнению со всей самоотдачей. Понятно, что Гейл зависим от приобретенного наставника, поэтому, со своей силой является для него лучшим союзником. Значит, они сражаются против тандема сил четырёх титанов, ежедневно пополняющихся рядов йегеристов и общественного мнения, полного благодарности новому королю.       Жан не отстаёт от бегущих громадин, но держится выше их голов, чтобы обезопасить себя в случае неожиданного замаха Звероподобного. Перевозчик также ползёт следом, но правее, чтобы не только не попасть под ноги, но и поддерживать легенду о перевозке королевы и Аккерман. Что с ними сейчас — Жан не знает, но он не сомневается в Микасе. Потом, когда они закончат со Звероподобным, они найдут их и вместе решат, что делать.       Наконец Бронированный тормозит. Развернувшись, он обеспечивает себе импульс для усиленного удара и атакует противника. Укреплённый кулак сносит нижнюю челюсть, оставляя осколки кости болтаться на сухожилиях. Звероподобный не успевает среагировать и, ответив только мучительным звериным стоном, отшатывается, пытаясь закрыть морду огромной ладонью. Бронированный перехватывает его руку в запястье и, сгибая могучие ноги в коленях, бросает обезьяну через спину. Оказавшись на земле, он снова рычит, но, не в силах подняться сразу, отползает к деревьям, сминая под собой многочисленные кустарники. Райнер не даёт ему передышки: Звероподобный уже регенерирует, несмотря на явные повреждения, он крепче, чем кажется, и им движут слепая вера и ярость, лучшие мотиваторы для сражения против того, кого даже лично не знаешь.       Жан наблюдает за боем с ветви, пытаясь подгадать момент для снижения и фатальной атаки. Убивать Гейла сейчас — очень глупо, он не может взять на себя такую ответственность — распоряжаться жизнью титана. Если после обезвреживания его не получится образумить, Жан позволит Райнеру сожрать его.       Пик держится в тени чащи, она понимает, что бесполезна в текущем бою, но ей нужно находиться рядом, чтобы наблюдать за ситуацией и анализировать её. Возможно, ей удастся помочь Райнеру в критический момент. Неожиданно Звероподобный замечает Перевозчика и, поддавшись на уловку, протягивает к ней длинную лапищу, словно стремясь смять титаническое тело в ладони и вызволить королеву. Титанша отскакивает, а Жан, улучив момент, обрушивается на вытянутую руку и без труда перерубает её в локте. Бронированный нависает над распластанной фигурой Звероподобного, корчащегося в агонии боли, и, прижав его шею к земле, давит с всё бо́льшей силой, приминая слои почвы.       Жан перепрыгивает с отрубленного предплечья и, использовав привод, в полете полосует грудную клетку титана. Огромные кровяные полосы не застилает пар. Звероподобный обессилен от боли, обездвижен и совершенно не способен сопротивляться, поэтому представляет лёгкую добычу, осталось только развернуть его, чтобы достичь слабого места и вытащить оборотня из титанического тела.       Жан неожиданно замечает, что не попытался атаковать загривок сразу, когда титан стоял, а предпринял несколько явно болезненных и, возможно, лишних атак. Он осуждал Эрена за жестокость, не понимал Гейла, готового причинять вред любому незнакомцу, на которого укажет обожаемый король, — а чем он сам лучше? Жан замирает в воздухе. И осознает, что конкретно сейчас у него не хватит духу добить Звероподобного. Это эреновское малодушие? Или всё-таки напоминание о человечности?       Звероподобный почти не шевелится под мощью Бронированного. Райнер, не ослабляя усилия, на земле перекатывает тело на живот, и, продолжая давить на его голову и спину, открывает слабое место для Жана.       Он погружает лезвия в плоть по самую рукоять. Раны заваливает паром, но Жан не останавливается, прокручивая меч по урокам со времён академии. Наконец, когда он смог раскрыть плоть достаточно широко, он видит сросшееся с титаном человеческое тело. Отрывать его оказывается совсем не просто, будто Гейл до последнего сопротивляется и не желает расставаться с полюбившейся оболочкой.       Жан отбрасывает его с возвышающегося, но постепенно испаряющегося титана на землю, и тот, перевернувшись, приходит в себя от падения. Непривыкший к перевоплощениям мужчина не может встать на ноги, он ослаб от физической и психологической нагрузки, однако, общий тон его настроения по отношению к марлийцам и «предателям» не изменился. Он продолжает скалить зубы, точно зверь, ползает на коленях, погружая ладони в землю, барахтаясь и рыча.       — Что же с тобой сделали?.. — Жан пытается подойти, но мужчина в попытке отдалиться теряет равновесие и падает навзничь. Он выглядит жалким и слабым. Совсем не той великой фигурой, внушавшей страх одним присутствием. Кирштайн опускает оружие. Нет, с таким не повоюешь.       Только когда тот снова подскакивает в каком-то неистовом порыве, наверное, действуя из одного только гнева, и подносит руку ко рту, Жан бросается на него с мечом, но останавливается, когда понимает, что тот не способен перевоплотиться снова. Он кусает себя за палец и откусывает целую фалангу с ногтем, но — ничего не происходит. Мужчина скулит и плачет.       Пик, не теряя контакта с титаническим телом, приподнимает туловище из-под слоя плоти.       — Вы сказали, король простит Вас? Что Вы имели в виду?       Вероятность того, что он ответит, довольно мала, однако, мужчина, подняв голову и переведя растерянный, полный слёз, взгляд на Пик, отвечает совершенно искренне:       — Его Величество сказали, я недостоин… Сказали, надо заслужить…       — Заслужить титана? — мужчина кивает.       Жан опускается перед ним на колено, чтобы выровнять высоту их глаз и не выглядеть устрашающе. Бронированный примеру не следует: укреплённая фигура, возвышающаяся среди деревьев, выглядит устрашающе с любого ракурса.       — Мы от своих слов не отказываемся. Мы не хотим сражаться с вами.       Гейл будто не воспринимает слова. Шепотом, с чувством, словно молитву, он произносит несколько обрывочных фраз. Кажется, значение для него имеет только личность короля и факт его неудовлетворения произошедшим.       — Я… я его подвёл… Не понравился… Он сказал, съесть титана, и я почти съел!.. Но он был недоволен… Сказал, что я помог ему, что он рад, что я пришёл, а потом, — он снова расходится в рыданиях. Жан осторожно опускает руку на его плечо. — Я понял, он недоволен мной. Он решил, что я бесполезный, что меня надо съесть. Я пообещал, что верну королеву! Пообещал, что…       — «Предатели» — это он так сказал? — для Жана это важно. Решается вопрос их возвращения в город и военные ряды.       — Не говорил… Сказал, ничего не делать… Его Величество разозлились…       Пик обращается к Жану:       — Пока это подтверждает нашу теорию.       Объясняться перед Гейлом никто не спешит: кажется, он совершенно истощен и рискует потерять сознание в любой момент, а, значит, больше им ничего не скажет. Жан думает, что нужно обезопаситься от потенциального нового перевоплощения — отрезать мужчине руки и ноги, чтобы расходовать его силы на восстановление. Однако, когда тот, закрыв глаза, падает в руки офицера, он отказывается от идеи снова вредить оборотню. Тело Гейла совсем худощавое, он явно страдает от недоедания и изнурительного труда — болезненная даже на вид натянутая кожа вырисовывает рельефы рёбер. Жан также замечает просветы седины в каштановых волосах: на вид ему немногим больше тридцати, а он уже седеет — это наблюдение неприятно отзывается в сознании.       — Нужно найти Микасу и Хисторию и вернуться в город, — Кирштайн, водрузив Гейла на спину Перевозчика, поднимается на одну из веток, чтобы обеспечить лучший обзор на местность и союзников. Бронированный всё время диалога оставался недвижим, но теперь, почувствовав всеобщее облегчение, снова выпустил пар из разомкнутых челюстей, словно расслабляясь.       Жан, выбрав удобное место, стреляет из сигнальной ракеты зелёным патроном, вмиг окрашивающим тёмную небесную синеву. Они не обговаривали сигналы, но, наверное, подобный расклад вполне очевиден.       С северной стороны раздаётся выстрел.

V

      Микаса не медлила: поэтому, устроив Хисторию верхом и забравшись сама, сразу пустила лошадь галопом. Только покинув наиболее густой, оттого темный, участок леса, она замедлила ход, позволяя себе осматриваться и определять ориентиры для возвращения. Жан и остальные покончат со Звероподобным без труда, возможно, им даже удастся что-то узнать, а затем они снова встретятся для обсуждения планов. Им бы стоит подать знак для них, чтобы обозначить своё безопасное местонахождение вне лесных границ, однако, нужно подобрать хороший момент, чтобы не подставиться и случайно не подать знак врагу. Микаса помнит: ракетницы были и у неё, и у Жана, наверняка он воспользуется ей, чтобы обозначить исход боя — хотелось бы, благополучный. Но пока основная часть группы находится в лесной чаще, они вряд ли увидят цветовой сигнал извне. Значит, придётся рассчитывать на звук — на револьвер.       Хистория в тесном объятии прижимается к ней со спины, она молчит, но не всхлипывает — это уже радует. Её прошлые выходки были очень своевременными: она спасла Жана, ввязавшись за ним в качестве заложницы, и рисковала собой, направляя дуло на собственный висок и выступая лучшим живым щитом. Она хочет вернуть расположение бывших сослуживцев — это очевидно, но зачем? Чтобы проникнуть в их круг и узнавать тайны и планы, а потом доносить королю? Или она правда привязана к товарищам и хочет помогать им?       Нет, Микаса такое разрешить не может. Она будет с ней осторожна, но не категорична — а там пусть Жан скажет, верить ли ей или нет.       — Куда мы?       — Будем держаться неподалеку, — вообще-то смысла уходить далеко действительно нет. Им нужно просто переждать бой на безопасном расстоянии, чтобы не рисковать королевой. К тому же, им неизвестно, не привёл ли Звероподобный за собой отряд йегеристов.       В сотнях метрах, между деревьями, возвышается странная неясная фигура. Слишком огромная для человека, но неопределенная в своей форме, чтобы чётко распознать, что это. Микаса останавливает лошадь и обращает внимание Хистории на неё. Строений возле леса нет, титаны остались позади, тогда что это такое?       Они не движимы любопытством: безопасность сейчас гораздо важнее — поэтому, не сближаясь, Микаса ведёт лошадь вдоль обозреваемого объекта.       — Микаса, — голос Хистории полон тепла и грусти. — Прости меня.       Она не переспрашивает, за что — и так понимает. Она рада это слышать, но на сердце всё ещё лежит тяжесть. Микаса коротко кивает, принимая извинения, но ничего не отвечает. Ей нужно оберегать королеву, и она положит жизнь за это — как привыкла — пусть это будет для Хистории большим, чем принятие извинений. Они в одной лодке — всегда и теперь — незачем устраивать междоусобицы от обиды и ревности. К тому же, это уже давно не её Эрен: она может отпустить его, хоть это и не просто.       Микаса снова останавливает лошадь. Отсюда, попадая в просвет между деревьями, фигура обретает чёткие различимые очертания. Опустившись на колени и опрокинув голову вперёд, на поляне, рядом с лесом, стоит испаряющаяся фигура титана.       Атакующего.       Он ещё не исчез полностью, скорее всего, сам оборотень не успел уйти далеко. И этот факт не просто неприятный — Хистория, взглянув на хтоническое чудовище через плечо Микасы, немеет от ужаса. Она его боится. Неужели, с утра лишь рисовала доверие и уверенность? Неудивительно, что офицеры поверили в этот образ. Или сейчас королева просто определилась со стороной, выбрав разведчиков, а не обезумевшего от всесилия короля? Она жмурит глаза, пытаясь избавиться от наваждения, и прижимается лбом к спине Микасы, совсем прячась за ней.       Возвращаться нельзя — пока неизвестно, как проходит бой. Если они попадут под ноги титанам или их заметит Звероподобный, в их плане с побегом тогда изначально не было смысла. Король самолично пришёл не выручку приспешнику? Значит, не так уж он ему и доверяет, если не позволил сделать всё самому. Или тот каким-то образом подал ему сигнал? Или они договорились о временных ориентирах, и Эрен пришел по прошествии какого-то времени?       Или он был здесь всё время?       Нет, исключено. Микаса точно видела Эрена на крыше в городе, он также остался, когда они уходили к лесу. Он бы не успел достичь его человеком, а титаническое перевоплощение они бы заметили, если бы оно произошло на подступах. А если он дошёл сюда титаном, почему они не слышали шагов?       Тихо. Только лошадь, перебирая копытами и приминая сухие корни и мелкие ветки кустарников, нарушает безмолвие мертвого леса.       Как они сообщат остальным, что Прародитель здесь? И что им теперь делать? Разве они могут сражаться с ним?       Один раз они уже проиграли. И весь мир оказался уничтожен под ногами тысяч титанов. Они не могут вступить с ним в бой. Не могут отдать ему королеву. Что делать?       Нужно увеличить дистанцию, уйти отсюда в другом направлении и не попасться королю на глаза. Нужно—       Эрен словно материализуется из воздуха и оказывается прямо перед ними в нескольких метрах. К удивлению, лошадь, пугливое и внимательное животное, совершенно не реагирует на неожиданную преграду, а вот Хистория, кожей ощущая наблюдение, прижимает голову к груди и сводит плечи, точно группируясь для удара. Микаса, сжав поводья до хруста в пальцах, замирает. Они смотрят друг другу прямо в глаза.       Он кажется спокойным. Немного расслабленным, даже вялым, из-под устало полуприкрытых век на Микасу смотрят абсолютно безразличные зелёные глаза. Он не шевелится, и ей хочется верить, что это иллюзия, которую можно сморгнуть и забыть, но Эрен, словно чувствуя необходимость развеять её сомнения, склоняет голову набок и подаёт голос.       — Вы целы? Я рад.       Сама любезность. Только почему-то от этих слов обратной радости не возникает, как и от факта его присутствия в целом. Однако в его голосе не различаются ноты раздражения, напротив, на секунду Микасе кажется, что он правда рад. Но она делает скидку на то, что всегда была положительно предвзята к нему, — нельзя делать поспешных выводов. В конце концов, Жан сказал ей, что она обязана защитить королеву, а, значит, другие обстоятельства её волновать не должны. Она поджимает губы и молчит.       Эрен ступает вперёд. Так же расслабленно и спокойно, его размеренные действия и жесты заставляют думать, что он не планирует нападать. Да и, к тому же, он сам уже зашёл в лес — перевоплощение здесь будет сложнее, а его человеческая физическая форма не ровня Микасе, вбирающей в себя опыт и навыки предыдущих поколений Аккерманов.       — Зачем ты здесь?       Шёпот Хистории полон яда. Она говорит сквозь зубы, глотая нарастающую панику, борясь сама с собой. Эрен останавливается в растерянности.       — Ты злишься на меня?       — Ты…хотел убить…нас всех! — вообще-то, вряд ли она сама пострадала бы в результате стычки со Звероподобным, она ведь нужно живой и невредимой для реализации мерзких планов короля. Однако подчёркивать этот факт не хочется — хочется ставить себя на один уровень с офицерами и даже марлийскими пленными. — Гейл здесь. И сейчас ребята сражаются с ним, чтобы спастись!       — Да, я знаю. Но это был не мой приказ, — он пожимает плечами. Очевидно, он не спешит им ничего объяснять, и это очень злит Хисторию. Она думала, что справится с ужасом, свалившимся на её плечи, она стала спокойнее в присутствии Эрена и начала даже немного привязываться к нему, попыталась понять хотя бы малую часть его планов. Но теперь, когда он собирался убить самых близких для неё людей, она делает выбор раз и навсегда. Какая же она трусиха, что не попыталась убить его тогда! Совсем поравнявшись с ними, Эрен останавливается и поворачивает голову в сторону лесной чащи, туда, откуда Микаса и Хистория вышли некоторое время назад. Лес молчит. Совершенно никаких звуков. — Возвращайтесь в город. Остальных я тоже отправлю назад.       Ночное неба рассекает полоса зелёного дыма. Сигнал Жана.       Они обе рады, что этот человек уходит. Они обе рады, что исход битвы, подробности которой останутся для них загадкой, оказался благоприятным. Они обе не планируют следовать приказу этого человека. Они не могут оставить его с Жаном и марлийцами, не могут бросить их на произвол судьбы и прихоти безумного короля.       — И что дальше? Что ты собираешься сделать?       Голос Хистории бодрее с каждым словом, она решительна и храбра — но дрожащими руками ищет руку Микасы, чтобы почувствовать теплое присутствие родного человека. Эрен оборачивается на неё.       — Уверена, что хочешь знать?       — Да.       Он улыбается одними глазами. Лицо остаётся беспристрастным, но дьявольский блеск в его взгляде, лукавый и насмешливый, говорит вместо его губ.       Кто-то умрёт.       Неторопливым шагом он следует намеченному маршруту, словно забыв про существование девушек, оставшихся позади.       Микаса слезает с лошади, чтобы не напугать животное, и стреляет в воздух.

VI

      Земля дрожит от мощи гигантского тела. Даже на моменте зарождения оно велико и величественно, точно древний бог из книжек. Атакующий двигается ловко, но не торопясь, так, словно титаническая ипостась является врождённой, а густой тёмный лес — родным домом.       Сверху вниз, в привычном ракурсе, он наблюдает за Перевозчиком, затормозившим от ужаса осознания, за Жаном, курсирующим в воздухе с мнимым чувством безопасности, за Райнером, уже успевшим покинуть тело Бронированного.       Ещё до того, как они успевают среагировать, до того, как успевают что-то предпринять и сказать хоть слово, Атакующий тянет руку к Перевозчику и, подхватив податливое в бессознательности тело Гейла, запрокидывает голову и глотает его целиком.