Тьма внутри нас

— Дани, мы собираемся посидеть сегодня в «Гренни», ты с нами?       Даниель искоса посмотрела на Марису. Пожалуй, только она ещё не оставила попыток подружиться с новенькой официнанткой. Хотя Даниель держалась с ними достаточно дружелюбно. Просто некоторые считают, что, если она не вываливает сходу подробности своей личной жизни и не желает в перерывах обсуждать распродажи и новую помаду от «Мак», она заносчивая стерва. — Не сегодня, — улыбнулась девушка. — Хочу пораньше лечь. — Брось, тебе же двадцать, а не восемьдесят, — насмешливо протянула Мариса. — К тому же, завтра у нас выходной. — Мне рано вставать, родители ждут в гости на уик-енд.       «Даже не соврала», — подумала Даниель, вспомнив безапелляционный тон матери, которая оставила штук двадцать голосовых — Даниела, я надеюсь, ничего не помешает тебе приехать на этот раз. Не вздумай опять проигнорировать мои слова. Учёба — это хорошо, но и о семье забывать нельзя. — Ну как хочешь, — пожала плечами Мариса.       Даниель услышала, как кто-то из девчонок хихикнул: «И не надоело тебе с ней возиться? Мы же говорили, она какая-то странная».       Даниель мрачно усмехнулась, мысленно соглашаясь с ней.       «Да, уж, знали бы вы насколько…»       Она быстро переоделась, запихнула форменную футболку в рюкзак. К следующей смене нужно будет постирать. Пробежалась по волосам щёткой и бросила быстрый взгляд на экран телефона. — Дани, ты уже убегаешь? — Дэнис обаятельно улыбнулся, протягивая девушке стаканчик с кофе. — Может, посидим, выпьем кофе? — В другой раз.       Насколько она знала, этот парень нравился Марисе. Меньше всего ей нужны эти глупые девчачьи разборки в стиле «я первая его заметила». Ей вообще не нужны отношения. — Возьми хотя бы маффин, я видел, ты ведь толком и не обедала. — Спасибо.       Нервное напряжение словно стягивало желудок тугими узлами, но если Он услышит опять голодное бурчание, вместо сессии отправит её на кухню жевать бутерброды. На ходу откусив кексик, Даниель пошла к остановке и едва успела заскочить в автобус. Сев возле окна, девушка распутала наушники и наугад ткнула в плей-лист.       Вокруг меня всё те же лица,       Надоевшие места, надоевшие люди.       Рановато и погода ясна для ежедневных гонок,       Ведущих в никуда, ведущих в никуда.       Их слёзы наполняют их стаканы.       Никаких эмоций, никаких эмоций.       Спрячь меня, я хочу утопить мою печаль.       Нет завтрашнего дня, нет завтра…       И мне кажется это и забавным, и печальным —       Сны, в которых я умираю — это лучшее, что у меня было.       Мне тяжело сказать тебе это, это тяжело принять.       Когда люди бегут по кругу, это слишком…       Сумасшедший мир…сумасшедший мир…       Мама снова будет её выспрашивать, как продвигается учеба, а она — привычно врать, что её дипломная работа о творчестве Гессе успешно движется к финалу. Начнёт подозрительно выпытывать, не заболела ли она — парится летом в рубашке с длинным рукавом, — и причитать, как она похудела. Отец же как всегда будет пытаться выяснить её планы на будущее, не подозревая, что уже как год любимая дочь вместо учёбы в престижном университете, протирает столы и разносит маффины в кофейне. Иной раз подмывало плюнуть на всё и рассказать правду. Избавилась хотя бы частично от тошной вины. Но Даниель знала, что это не поможет, напротив ещё больше всё усложнит. Они ведь считают, что она просто рассталась с Паулем и в глубине души рады, уверенные, что ничего не отвлекает дочь от учёбы. Узнай мама, что случилось на самом деле, тут же потащила бы её к ближайшему психологу. Непонятно ещё что хуже — рыдания матери или гнев папочки. — Неужели мы мало тебе дали, чтобы ты вот так пустила свою жизнь под откос?! Как можно из-за какого-то идиота скатиться на самое дно? Официантка в дешёвой забегаловке! А что дальше? Притон наркоманов?! Даниель почувствовала, как запястья колет словно иголочками, и машинально коснулась тонких шрамов. Белеющие чёрточки лишь слегка виднелись на коже и уж точно не прощупывались, но сейчас ей казалось, что их жжёт огнём. Девушка сжала собачку на молнии рюкзака и слегка провела ею по коже, заворожённо проследив, как металл оставляет красный след. Лёгкая боль отрезвила, слегка приглушив странные ощущения. Ей нужно больше, чтобы физическая боль выжгла всё, что тяжёлой волной поднималось и душило её.

* * *

      Даниель нажала кнопку домофона и, дождавшись сигнала, быстро прошла в подъезд. Она могла бы пойти этот путь даже с закрытыми глазами — четыре лестничных пролёта, затем ещё двадцать шагов, — и вот она нужная дверь. — Добрый вечер, Даниель       Девушка нервно поёжилась, столкнувшись взглядом с холодными серо-голубыми глазами. Не то чтобы она боялась этого мужчину, нет. Разве можно бояться того, кому добровольно позволяешь хлестать себя плетью? Скорее её притягивали его спокойствие, отстранённая холодность. Упади сейчас на Землю метеорит, казалось, он и бровью не поведёт. Ощущение, что сейчас весь контроль над её телом, пусть и временно, но полностью перейдёт в его руки, будоражило нервы. — Ты опять опоздала. — Простите меня… Мастер, — Дани бросила быстрый взгляд на настенные часы в прихожей, убедившись, что действительно не вписалась буквально в пару минут. — Если ты небрежно относишься к моему времени, позволяя себе являться когда угодно, придётся тебя наказать, — бесстрастно сказал мужчина, глядя, как девушка снимает кеды и вешает на крючок в шкафу рюкзак. — Надеюсь, телефон ты отключила?       Даниель кивнула. Это было ещё одним непреложным правилом. — Тогда иди в душ.       Сухие, больше похожие на приказы фразы до сих пор вызывали у девушки неловкость. Так же как и необходимость мыться в чужой ванной. Но что поделать, если у Мастера пунктик на идеально чистое тело. Никаких посторонних запахов вроде дезодоранта или отдушки геля для душа.       «И вообще он тот ещё педант», — хмыкнула про себя девушка.       Даже и не скажешь, что это ванная одинокого мужика. Ни пятен от зубной пасты на зеркале, ни забытой бритвы, идеально белые, сложенные стопочкой полотенца, начищенная до стерильной белизны сантехника. Быстро покончив с душем, девушка завернулась в мягкое полотенце. Самое сложное — настроиться на то, что её увидит обнажённой по сути чужой мужчина, но по-другому свою порцию «допинга» ей не получить. К тому же она знала, что он не выйдет за рамки их договора. Мысли и чувства сейчас смешались в полнейший хаос. Дани казалось, что она попала в какой-то мутный поток, уносящий её в никуда. Ласковый шёпот «Я люблю тебя, малышка», отчаяние, когда просыпаешься, понимая, что это был всего лишь сон. Торопливо выстроенный в голове диалог с родителями, липкий страх, что её ложь может открыться вперемешку с виной. Ускользающее ощущение, что её жизнь валится, словно неумело построенный карточный домик. Если она не получит настоящей, физической боли, оно постепенно разгорится, превращаясь в мучительно сжигающий изнутри пожар. Тогда она снова будет бессильно лупить по кафельной стене или деревянной столешнице, сдирая костяшки в кровь, или, не выдержав, достанет тщательно спрятанные маникюрные ножницы… Девушка забросила полотенце в стиральную машинку и медленно открыла дверь. — Ты кое-что забыла, — мужчина протянул ей резинку для волос.       Ещё один пунктик, впрочем, основанный на правилах безопасности. Никаких распущенных волос во время сессии. Даниель наскоро заплела волосы, чувствуя, что невольно краснеет под пристальным взглядом мужчины. — Всё в порядке? — вдруг спросил он, видимо, заметив её нервозность.       Даниель поспешно кивнула. Незачем ему знать, что её ломает как последнюю наркоманку. — Тогда подойди, — Даниель заметила разложенные на небольшом столе флоггер, плеть, наручники. — Что выберешь? Верёвку, наручники?       Обычно он сам решал, как пройдёт сессия, в рамках обозначенных табу, разумеется. Даниель поколебалась. Ей нравилось ощущение холодного металла на запястьях, но верёвки фиксируют плотнее, а сегодня ей нужно именно это. По максимуму отдать контроль над своим телом. — Верёвки, — тихо ответила девушка. — Хорошо.       Запястья обволокла верёвка, связывая так туго, что места между ними почти не осталось. Тёплые мужские пальцы аккуратно подняли её руки вверх, закрепляя карабин, и Даниель прерывисто выдохнула. Он подтянул крепление так, что стоять ей придётся теперь практически на носочках. — Если затекут руки или станет некомфортно, сразу же говори, поменяем положение, — спокойно сказал он и достал плотную повязку, аккуратно затягивая её за затылке девушки. — Что предпочтешь сегодня? — Плеть.       Она пока ещё не сильно разбиралась во всех девайсах и многие из них даже не пробовала, но помнила, что всякие шлёпалки вроде паддла неплохо снимают напряжение, но бесполезны, когда требуется по-настоящему заглушить боль. — Кляп?       Даниель поёжилась. Если бы не завязанные глаза, то ладно. Не то чтобы она боялась… В конце концов, на такой случай есть стоп-жест, да и не приходилось ей ещё пользоваться стоп-словом, но всё же хотелось, чтобы такая возможность у нее была. На всякий случай. С другой стороны она успела подметить, что Мастеру нравилось эта прибуда, так что будет честно, если будут учтены не только её пожелания. — Как вам будет угодно, — прошептала девушка.       Раздался тихий смешок: — Ладно, пока обойдёмся, но учти, если издашь хоть звук, накажу. За каждый крик дополнительные пять ударов.       Даниель невольно прогнулась, когда, наконец, кожу ягодиц ожёг первый удар. Она ждала эту боль, желала её, да и удар был довольно слабым, лишь слегка распаляя нежную кожу. Второй ужалил уже сильнее, заставляя её вздрогнуть всем телом. Помня о запрете на стоны, она судорожно втягивала воздух. Третий, четвёртый… Плеть звонко рассекла воздух, множество острых кожаных полосочек с размаху врезались в её кожу раз за разом. Удары равномерно ложились на спину, ягодицы, спускались на бёдра. — Цвет? — словно сквозь толщу воды девушка услышала бесстрастный голос. — Зелёный, — выдохнула она, подаваясь навстречу сладкой, разливающейся словно патока по коже, боли, и не удержалась от тихого вскрика, когда плеть попала по предыдущему месту удара. — Кажется, кто-то всё-таки заслужил наказание? — в сухом голосе неожиданно мелькнула непривычно-мягкая, почти мурлыкающая интонация.       Даниель переминается, пытаясь найти удобное положение для порядком уставших от напряжённого положения стоп, и снова ёжится. Ну, чего он ждёт? Или решил сменить плеть на что-то другое. — Выпрямись.       Её бедра коснулось что-то тонкое, похожее на… стек. Он слегка шлёпает её по ягодице. — Ноги держи ровно.       Это становится всё сложнее, но она послушно принимает требуемую позу. Стек же тем временем почти ласкающе движется по её животу вверх, минуя грудь, шею и слегка касается губ. — Раз уж ты не можешь молчать — считай удары.       Что ж, лишние пять ударов она как-нибудь вытерпит, думает Даниель и ошибается, когда тонкий хлыст опускается на чувствительные после плети ягодицы. — Один, — рвано выдыхает она, пытаясь угадать, куда обрушится следующий удар.       Он приходится между лопаток. Кожа там почти нетронута, так что боль вполне терпима. — Два…       А вот следующий удар уже не такой щадящий, и девушка вскрикивает: — Три!       Четвёртый удар приходится прямо на предыдущий и на секунду ей кажется, что боли слишком много. Ноги невольно подкашиваются, и она тихо стонет. Руки, принимая на себя вес тела, натягиваются так сильно, что, кажется, суставы не выдержат. Неожиданно она чувствует сильные пальцы, которые аккуратно скользят от локтей вниз, чутко прощупывая напряжённые мышцы. — Цвет?       Острая боль отступает, принося волну облегчения, но этого чертовски мало. — З-зелёный, — после небольшой паузы говорит Даниель.       Мастер слегка поглаживает её спину, разминая, помогая расслабиться, а затем наносит последний удар. Хлёсткий, болезненный, который словно миксером смешивает в ней острую боль с недавними моментами блаженного расслабления. — Ну и последние десять ударов. Ты, конечно, можешь сказать «красный», но мне почему-то кажется, что ты выдержишь.       Даниель кивнула. Флоггер опускался на её ягодицы и бёдра, ловко обходя особо болезненные места. После плети и стека эти удары кажутся ей почти массажем. — Цвет? — Зелёный…       Наконец-то она чувствовала себя правильно. Никаких решений и проблем, никаких эмоций, волнений. Есть только она и он, который контролирует сейчас абсолютно всё, а ей остаётся лишь принимать то, что он ей даёт. Не эйфория, как после полноценного оргазма, но блаженное спокойствие, словно её раскачивали на волнах невесомости. Даниель безвольно обмякла, прикрыв глаза, и глубоко дыша. Она растерянно моргнула, когда плотная повязка исчезла с глаз, и отстранённо смотрела, как мастер сосредоточенно открепляет карабин, и распутывает узлы. Хм-м, спокойным он уже не выглядел. Тяжёлое сбитое дыхание, слегка растрёпанные пряди обычно безупречно уложенных волос, капли пота на висках. Впрочем, она читала, что Доминанты устают во время сессий едва ли не больше своих Нижних. Он аккуратно обхватил её за плечи, помогая добраться до кровати. — Приляг, — заметив, что девушка всё ещё вздрагивает, заботливо набросил на неё плед. — Воды?       Даниель заметила, что он как всегда предусмотрел малейшие детали. На тумбочке стояли пара стаканов и бутылка минералки. Эта забота, контрастирующая с тем, что было пару минут назад, тоже ощущалась правильно. Словно возвращая её в детство, когда после наказания она снова чувствовала себя достойной родительской любви. — Держи, — он наклонил стакан так, чтобы ей было удобно пить, и мягко провёл ладонью по её макушке. — Ты хорошо держалась.       «Отлично, хоть где-то я не лажаю», — вяло подумала Дани, хотя слышать его похвалу было приятно.       Это значит, есть вероятность, что он захочет дальше продолжать их… Что? Отношения? Сессии? — Полежи, пока не придёшь в себя, — он поднялся с кровати и достал тюбик с охлаждающей мазью. — Повернись.       Даниель не стала протестовать. Спину себе сама намазать она не сможет, да и чего там уже стесняться после того, как она час провела рядом голая и связанная? Мужчина лёгкими прикосновениями втирал гель в пострадавшие места на коже, не пытаясь как-либо лапать её. У Дани постепенно стало складываться ощущение, что Мастеру секс как таковой от неё не особенно-то и нужен. Он с лёгкостью согласился на её изначальное условие — никакого интима. Но тут было нечто ей непонятое. Свой кайф-то она получала, а что насчёт него? Разве что отравив её домой, он идёт в душ и там дрочит. Впрочем, своё удовольствие от покорного связанного тела, которое можно от души отхлестать чем угодно, он тоже получал. Даниель почувствовала, что уплывает в лёгкую дрёму, продолжая наслаждаться остаточной болью.       Открыв глаза, она растерянно заморгала, пытаясь понять, где находится. Чёрт, как же неловко! Взяла и задрыхла вместо того, чтобы убраться домой. Они не влюблённая парочка и даже не друзья. Так нельзя. Девушка увидела свою одежду, аккуратно сложенную на стуле, и покраснела. Сегодня на ней были как нельзя менее подходящие носки с миньонами и трусы с Микки Маусом. Она, собственно, и не задумывалась над такими вещами. Одевала первые попавшиеся с полки вещи. Торопливо одевшись, она вышла на кухню, заметив там свет, и смущённо улыбнулась. — Простите, сама не заметила, как заснула. Я уже ухожу. — Не говори глупостей, испытывать слабость после сессии вполне нормально, — спокойно ответил мужчина. — Кроме того, уже поздно, так что я вызову такси.       Даниель присела на стул, чуть поморщившись от лёгкой боли, наблюдая, как он тыкает в экран телефона. В комнате витал запах крепкого кофе. — Что-нибудь будешь? — спросил он. — Нет спасибо, — ни к чему ей на ночь пить кофе, тем более ей не давал покоя другой вопрос. — Можно спросить, что вы решили?       Мужчина отложил телефон и окинул её пристальным взглядом, словно оценивая. Пауза затянулась, и Даниель выпалила: — Просто у нас был договор на несколько пробных сессий, и сегодня была последняя… — А что ты сама думаешь по этому поводу? — чуть прищурился он, продолжая испытующе смотреть ей в глаза. — Я… я понимаю, что у меня нет опыта в Теме…       Даниель отчаянно не хотелось проходить этот опыт с другим Домом. Её устраивала и умеренная жёсткость Мастера, и его забота, и принятие её табу. — Но вы говорили, что я сбегу после первой же сессии, а я ни разу не воспользовалась чёртовым «красным». — Да, это так, — кивнул мужчина и с холодной иронией спросил: — Но неужели ты думаешь, что Тема ограничивается поркой, а я добрый дяденька, которому достаточно немного помахать ремнём? — Вы… про секс? — смутилась девушка. — Не обязательно, — усмехнулся он. — Ты должна понимать, что Домы, как и Сабы бывают разными. Кому-то больше нравится бить, кому-то унижать. Кто-то неравнодушен к шибари, а кому-то дай волю засунуть в партнёра побольше игрушек, — казалось, ему доставляет удовольствие наблюдать, как меняется лицо Дани, проверяя, насколько далеко она готова зайти, чтобы остаться. — И какой же загон у вас? — пискнула девушка. — У меня на первом месте стоит контроль-подчинение. — И в чём проблема? — облегчённо улыбнулась Даниель. — Я же сказала вам свои табу, а в остальном вы можете делать всё, что угодно. — О да, я помню, — насмешливо приподнял бровь Мастер. — Как ты там выразилась? Никакой расчленёнки, траха и туалетных мерзостей. — Ну да, — растерянно ответила девушка, прикидывая, чем она готова поступиться, если он сейчас захочет изменить их договор. — А ничего, что в Теме имеется ещё масса всяких других практик? Да, я буду делать со своим Сабом всё, что пожелаю, но при условии полной добровольности, а для этого я должен точно знать его табу, а не идти наугад по минному полю. — Ну, если что-то пойдёт совсем уж не так, у меня всегда есть право сказать «красный». — «Красный» существует на тот случай, если Мастер перегнул с наказанием или не можешь больше терпеть боль, а если я сделаю что-то, что изначально тебе не подходит, а ты промолчала, то можно и дроп поймать. — Дроп? — переспросила Даниель. — Обратная сторона сабспейса, — он легонько усмехнулся. — Кайфа, в который ты впадаешь. — Но пока ведь всё хорошо. — И чтобы впредь так и было, я хочу, чтобы ты изучила вот это, — мужчина протянул ей несколько листков. — Нужно отметить всякие неприемлемые для меня штуковины? — Даниель огляделась в поисках карандаша. — Не только, — терпеливо ответил Мастер. — Безусловно, всё, что Табу, должно быть отмечено красным, но поскольку ты совершенно неопытна, то многие вещи можешь отмести сходу, просто потому что ничего об этом не знаешь. Давай так, не торопись, тщательно изучи этот список и подумай, что из него абсолютное нет, а что, может быть, можно попробовать. — Хорошо, — облегчённо улыбнулась Дани.       Чего там изучать? Она и так чётко знает, что ей нужно, но раз Мастеру важно соблюдать все формальности, включая малейшие детали, почему нет? — Тогда до следующей пятницы?