Ялла!

      Было ранее утро, день обещал быть очень теплым и солнечным. Кривицкий с сумкой на плече и чемоданом в руках вышел из аэропорта. Когда сел в такси и принял решение сразу же ехать в Склиф, не заезжая в квартиру отца. Нельзя было терять ни минуты. Нина улыбнулась, как только увидела, вошедшего в приемное отделение, улыбчивого Геннадия Ильича. Он катил за собой чемодан на колесиках и подошёл к стойке регистратуры. - Геннадий Ильич, как же я рада вас видеть! - воскликнула Нина. - Взаимно, Нина. - улыбнулся Кривицкий, галантно целуя руку Дубровской. - Из всех знакомых мне мужчин, только вы мне руку целуете. - пошутила она. - Как мой отец? Буянит? - спросил Геннадий Ильич и при этом поправил ремешок часов. - Очень «веселый» у вас родитель, скажу я вам. - Нина нарисовала в воздухе пальцами кавычки. - Я в этом нисколько не сомневался. - ухмыльнулся Кривицкий. - В какую палату его положили? Кто его лечащий врач? - Оставьте здесь чемодан и давайте я вас провожу, а лечат его Хромов с Костей. Впрочем, вот и Костя.       Лазарев спешил к ним, ему уже успели доложить о прибытии Кривицкого. У Кости было помятое и сонное лицо, явно с ночного дежурства и он воспользовался моментом прикорнуть в ординаторской. Они с Геннадием Ильичом обменялись рукопожатиями и отправились в палату к Илье Яковлевичу.       Старик не спал и лежал под капельницей. Как только его сын вошел в палату, лицо Ильи Яковлевича приобрело недовольный вид и он сразу же плотно поджал свои губы. - Привет, папа. Как ты? - заговорил мягко Кривицкий. - Прилетел, чтобы удостовериться не сдох ли я? - желчно вопросом ответил отец, посмотрев исподлобья. - Конечно, все бросил и прилетел только для этого! - съязвил Геннадий Ильич и развел руками. - Ты тут чего спектакли устраиваешь? - Какие спектакли? - Илья Яковлевич сделал вид будто бы ничего не понимает. - Если тебе надо было, чтобы я прилетел так не проще было бы сразу мне позвонить и попросить, а? К чему такие сложности? - сразу взял быка за рога Кривицкий, так как он слишком хорошо знал отца и для чего он устроил весь этот концерт. - Да больно ты мне нужен! - огрызнулся старик. - Ну да, ну да! - закивал головой сын.       Кривицкий вышел, протирая лоб рукой, в больничный коридор, где его напряженно ждали Лазарев и Хромов. - Он весь ваш, забирайте на операцию. - махнул рукой в сторону палаты. - Вы так быстро его уговорили? - округлил глаза Иван Николаевич, пожимая руку Геннадию Ильичу. - Мы вчера всем отделением с ним бились. - Я знаю на какие кнопки нужно нажимать - усмехнулся Кривицкий. - Вы уж извините, но вот такой он у меня несносный. Вдруг нечаянно, мельком, краем глаза ухватил взглядом весьма габаритную фигуру, спешащую по коридору. Это была Фаина Игоревна собственной персоной, до которой важная весть дошла. Вмиг лицо Геннадия Ильича обрело страдальческий вид. Старшая медсестра без слов прильнула к нему всеми своими необъятными формами и размерами. Так крепко обняла, что у Кривицкого даже, что-то хрустнуло в плечах. - Как я рада вас видеть! Как бесконечно рада вас видеть, Геннадий Ильич! - чуть не плача заголосила Фаина Игоревна. - Доброе утро, Фаина! - пробормотал Геннадий Ильич, аккуратно высвобождаясь из ее крепких объятий. Весь медперсонал наблюдал за этой комической сценкой и давил в себе, рвущиеся наружу, смешки. Тут Кривицкий подумал и решил ее поблагодарить: - Спасибо, что вы мне писали. - на этих словах он ее обнял и быстро чмокнул ее в пухлую щечку. Вот здесь у Фаины Игоревны вся земля из-под ног ушла от неожиданно привалившего счастья в виде поцелуя в щеку. Скорей всего ту сторону щеки даже не будет мыть долгое время. Хорошее настроение у старшей медсестры обеспечено на весь день вперед, а то и месяц. Пока отца оперируют и неизвестно сколько по времени займет, Кривицкий решил поехать домой и оставить там чемодан. Фаина Игоревна на крыльях любви раздобыла для него кофе в бумажном стаканчике. Он вышел на крыльцо больницы и надел солнцезащитные очки. Геннадий Ильич стал попивать кофе, оглядываясь по сторонам и тут он увидел ее...