Подражание

      Уставшие от компьютера глаза всё глядели в монитор, а морщинистая рука держала мышку, передвигая её и кликая. Презентация для урока биологии была уже почти готова, оставались лишь последние штрихи, и Рози Курье уже мечтала о том, как ляжет в свою уютную кровать, приобняв подушку, будто мужа, уехавшего в командировку.       Когда оставался последний слайд, Рози уже жалела о своём рвении давать детям больше дополнительного материала, но не бросила работу и доделала всё до конца.       Тогда она, позабыв выключить компьютер, завалилась на кровать, укрывшись одеялом  и подложив руку под подушку. Миссис Курье закрыла глаза, постепенно погружаясь в сон.       Её дом был очень просторным, с большими окнами, пропускающими много света и свежего воздуха. Рози никогда не закрывала окна на ночь, ведь «воровать у неё нечего, да и особо некому». Миссис Курье жила здесь уже почти двадцать три года, и до сей поры никто не повадился пробраться к ней через открытое окно, чтобы что-нибудь украсть. Все уважали её, как заслуженную педагогиню, ведь даже у воров есть совесть.       Когда часы показывали ровно два часа ночи, через раму открытого окна переступила нога в чёрных сапогах. Яркий жёлтый дождевик хорошо привлекал внимание. Да и потом, кто ходит в дождевике, когда на небе ни облачка?       Человек в дождевике на цыпочках подошёл к компьютеру Миссис Курье. Он достал из кармана синюю флешку и вставил её в разъём компьютера. Карие глаза, видимые из-под маски, бегали по монитору, а рука в перчатке передвигала мышку.       Известная лишь ему работа человека в дождевике была завершена очень скоро, и, вытащив флэшку, он вышел так же, как и зашёл – через окно: тихо и бесследно.

***

      — Здорово, что твоя мама разрешила мне остаться на ночь, — улыбался в темноту Аллин, лёжа рядом с Арием на его кровати.       — А как же? Ты же её любимец, — закатил глаза парень, поворачиваясь к Аллину.       Парень покраснел и улыбнулся. Они лежали в темноте около минуты, в течение которой зеленоглазый застенчиво переминался с бока на спину и обратно, желая что-то сказать, но не решаясь       — Арий, я боюсь, — сглотнул наконец Аллин, проводя ладонью по своим тёмным волосам, причёсывая их пальцами.       — Мне снова пародировать Мистера Смита? — ухмыльнулся второй, а первый повернулся к нему, и их взгляды встретились.       Две пары глаз: зелёные, очаровавшие десятки девчонок, но сейчас выражающие страх вместо былой самоуверенности, и карие, показывающие, как и всегда, самодовольную ухмылку. Их носы были в сантиметре друг от друга, а губы чуть дальше.       — Ну, чего же ты боишься? — прищурил глаза Арий, разглядывая друга.       — Я боюсь, что тебя посадят, — прошептал Аллин, вновь сглотнув.       — Ты ведь знаешь, что мой отец меня отмажет.       — Ты всегда так говорил, Арий, — злобно прошептал он. — Но он ещё ни разу не отмазывал тебя.       — Это неважно. Да и потом, если я невиновен, меня рано или поздно отпустят, ведь так?       — В смысле "если"? — изогнул бровь Аллин, нахмурившись.       Арий тихо рассмеялся.       — Успокойся, я просто пошутил.       — Дурак, — шепнул Аллин, отворачиваясь от друга.       — Э-эй, — позвал кареглазый, — Ты что, обиделся? Куинси часто жаловалась, что ты обидчив, но чтоб настолько! — покачал он головой, перевернувшись на спину.       — Тебе нравится кто-то? — Слова прогремели громом в полной тишине и отдавались эхом в голове Ария.       — То есть? — нахмурился он, снова повернувшись к зеленоглазому.       — Ну, как девушка, или, как парень, — уточнил он.       — Не знаю, — просто ответил кареглазый, заметив как сильно участилось его сердце.       — И тебя... — он повернулся лицом к Арию, — не смутило, что я спросил про парней?       — Нет, а что должно смущать? — изогнул бровь кареглазый, рассматривая Аллина, будто пытаясь запомнить каждую частичку его лица. Он обвёл глазами его лоб, взглянул в оба глаза, спустил взгляд вниз по носу и остановился на розоватых губах. Верхняя была безнадёжно искусана, а нижняя – тонкая и абсолютно не тронутая зубами.       Сердце Аллина забилось очень быстро, казалось, будто оно скоро выскочит из груди и упадёт прямо Арию в руки.       — Я слышу, как быстро бьётся твоё сердечко, — усмехнулся кареглазый, немного отодвинувшись, чтобы не спалиться самому.       Аллин покраснел.       — Я уже говорил, что ты мило краснеешь? — усмехнулся Арий и снова встретился взглядами с другом: глаза в глаза.       Аллин нерешительно приблизился к кареглазому и аккуратно коснулся его губ, на что тот отпрянул. Зеленоглазый опешил, покраснев ещё больше, а Арий лишь засмеялся:       — Ну и кто так целуется? — сказал он и, положив ладонь на щёку Аллина, прильнул к его губам.

***

      — Ну, а теперь посмотрим небольшую презентацию, которую я подготовила специально для вас. В ней могут быть опечатки, заранее прошу прощения, я делала это поздно ночью, — монотонным голосом проговорила Миссис Курье. — И так, мы продолжаем тему анатомии человека. На слайде мы видим... Да, Мисс Танри?       — Я могу выйти? Мне звонят.       — Да, конечно, но я не знаю, как ты будешь писать контрольную по этой теме, если собралась куда-то выходить, — закатив глаза, вымолвила Рози. — Итак, продолжаем, на слайде мы видим скелет человека. Он есть у нас в учебнике, на сто двадцать первой странице. Рассмотрим его поближе. Сейчас слушаем внимательнее, ведь того, что я сейчас расскажу, в учебнике нет, а на контрольной будет, — она сделала глубокий вдох, а на выдохе прошептала: — глупая новая программа...       Миссис Курье переключила слайд, но подробного строения человеческого скелета там не оказалось.       В классе раздался знакомый всем голос, который принадлежал Куинси Джонс.       — И снова здравствуйте, как говор...— Миссис Курье переключила слайд.       — Вот это опечатка, — усмехнулся Виктор Дейти, сидевший за последней партой. Это был смазливый кареглазый блондинчик – развязный, самоуверенный разбиватель людских сердец.       — Ладно, обойдёмся без подробного строения.       В груди очень быстро что-то билось, голос едва ли не дрожал, но она всё ещё старалась сохранять спокойствие. В классе начались перешептывания, удивлённые возгласы и построение различных теорий о том, как такое могло произойти. Женщина открыла было рот, чтобы призвать учеников и учениц к тишине, но её телефон зазвонил.       — Да? — произнесла она, подняв трубку.       — Сейчас же переключи обратно, дрянь, — раздалось на другом конце провода.       — Кто Вы?       — Включай, иначе я прострелю бошку одному из твоих учеников, можешь в этом даже не сомневаться.       Рози сбросила трубку. В горле застрял ком. Она оглядывала всех учеников и решила не рисковать.       — Дети, без паники. Просто послушаем, что она скажет. Это ведь не займет много времени, правда? — начала Миссис Курье, тяжело дыша. Её глаза бегали в разные стороны, она совсем не была похожа на человека, который готов успокоить взволнованных детей. Миссис Курье дрожащей рукой переключила слайд обратно и запись снова пошла.       — И снова здравствуйте, как говорится в простонародье. Сегодня мы поговорим о любимчиках учителей. Это те ученики, которым разрешено всё. Те, которым постоянно делают поблажки во всём. Хм... Думаете, я была такой? Отнюдь. Я всегда делала всё сама. Взять хотя бы тот случай, когда мне не хватало одного балла до пятёрки по географии, и я делала столько заданий, сколько вы все не делали за всю свою школьную жизнь! А помните, как мне не хватало двух баллов по истории? Миссис Шепел заставила меня учить биографию Николая Коперника, чтобы она смогла честно поставить мне пять. И, если вы думаете, что я вру, спросите любой факт из биографии этого учёного, я отвечу на любой вопрос о нём. Ой... Вот незадача... Я не могу, ведь, увы, мертва.       Смешок и пауза.       — Что-то мы отошли от темы, не так ли? Любимчик учителя. Определением к этому термину может быть имя Дауни Фриз. Именно о ней мы и поговорим. Привет, Дауни, как дела? Как с алгеброй? Мистер Смит не любит тебя, уж прости, на его уроках придётся думать, а не просто хлопать глазками. Но ближе к теме. История о Дауни Фриз. Наверное, вы сейчас спросите: кто это вообще? А я вам отвечу: Дауни – рыжеволосая девочка, возомнившая о себе слишком много, но на деле – очередная подлиза. В простонародье – жополизка. Простите. Не удержалась.       С задней парты послышался очередной смешок.       —Дауни всегда была любимицей многих учителей, а особенно Миссис Шепел. Ведь Беатрис Шепел любит навязывать своё мнение всем, но какой смысл навязывать, если оно не навязывается? А Дауни легко поддается подобному влиянию, не имеет собственного мнения, как и мозгов. С чего же всё началось? Всё началось с того диалога с Миссис Шепел, о котором я уже рассказывала. Том самом, перед фестивалем народов. Пожалуй, перед началом, всё же  стоит  упомянуть, что Дауни  была единственной участницей коллектива, которая не участвовала в выступлении. Интересно, не правда ли? Любимице всегда дают самую трудную работу: не мешать. Итак, в течение нашего диалога Миссис Шепел сказала, что я могу легко перевестись в другой класс по истории, если она меня не устраивает. Но я не хотела переводиться, ведь, как я уже говорила, учитель она просто замечательный. И так как наш класс «постоянно острит и огрызается, а наш диалог был последней каплей», Миссис Шепел сказала всей группе, что на выступление она являться не собирается. Конечно же, мои одногруппники поинтересовались, что же всё-таки произошло. И я рассказала им всё, как было. Я выплеснула это, и мне правда стало легче. Все поддержали меня, кроме тебя, Дауни. Ты сказала, что мне правда лучше свалить из класса Миссис Шепел, раз уж она меня не устраивает. Ты говорила в точности так же, как и она сама, что ещё раз подтверждает то, что ты чёртова подлиза. И я высказала всё, что я думаю о тебе, глядя прямо в твоё безобразное лицо. И ты рассказала обо всём своей маме и Миссис Шепел, из-за чего она игнорировала меня на своих уроках больше двух недель и занижала мне оценки. Я была резка с выражениями, признаю, но... это ведь должно было остаться между нами, ведь так? Так поступают взрослые, созревшие люди? Но, похоже, ты не одна из них. Все, о ком я рассказываю, – не одни из взрослых, созревших людей. Поэтому, я и рассказываю. Я мщу. И месть моя будет страшной. Кстати, Дауни, хоть, ты и любимица Миссис Шепел, а меня обожает Мистер Смит, у нас есть различие: я знаю и понимаю математику, а ты историю – нет.       Телефон Рози снова звонит. Она с опаской поднимает трубку.       — Молодец, Курье. Можешь дальше вести урок, но передай Ингрид, что если собрания с прослушиванием не продолжатся, пострадают невиновные, — раздался голос в трубке. — За оказанную мне услугу, можешь задать вопрос, любой.       Все в классе сидели, не двигаясь и абсолютно бесшумно, пытаясь услышать, что говорит собеседник Миссис Курье.       — Кто Вы? — сглотнув, спрашивает Рози.       — Я Жёлтый Дождевик, — усмехнулся человек на том конце провода, и в телефоне послышались гудки.       Все в классе стали обсуждать произошедшее, когда Миссис Курье присела за стол, облокотившись о него локтями и уткнувшись лицом в ладони.       — А где Лила? — шёпотом спрашивает Софи Вайн, повернувшись к парте позади неё.       — Ей же позвонили, — отмахивается Виктор Дейти, на мгновение отвлекшись от разговора, но после вновь вернувшись к своему собеседнику.       Девушка поворачивается обратно и под шумок выходит из класса. Она идёт вдоль школьного коридора, оглядываясь, и вдруг замечает сиреневую шевелюру, когда выглядывает в окно. Блондинка бежит к лестнице и, как можно быстрее спускается вниз, пробегает по первому этажу к выходу и оказывается на улице. Софи смотрит по сторонам и замечает Лилу, они встречаются взглядами, и Софи, как ни в чём не бывало, подходит к кареглазой.       — Меня Миссис Курье отправила поискать тебя, — осматривая Лилу с ног до головы, сказала блондинка.       — Моя мама позвонила, чтобы я вышла к ней и забрала этот пакет. — Танри показала чёрный пакет, который держала в руках.       — А почему он так помят?       — Я то откуда знаю? Может, лучше пойдём в класс? — спросила Лила, направляясь к школе.       Софи кивнула и направилась вслед за Танри.       — Я ещё поиграю с тобой в Шерлока, — еле слышно прошептала блондинка, сверля спину одноклассницы презрительным прищуром.