Подражание

      — Я не думала, что нам придётся вновь собраться здесь, но мы не можем рисковать, — говорила Миссис Рук. — Полиция советует выполнять требования преступника, чтобы не пострадало большее количество людей, ведь его не могут обнаружить. Более того, Миссис Шепел так и не была найдена: ни живой, ни мёртвой. Ученики её класса будут расформированы по другим.       Чья-то рука взмыла вверх.       — Да, мисс Фриз?       — Я смотрела прогноз погоды. Сегодня обещают дождь, — тихо вымолвила она. Глаза метались из стороны в сторону. В них застыл страх.       — Я знаю. Вас и героя сегодняшней записи поместят под охрану в доме Мисс Танри, которая любезно согласилась нам помочь, — произнесла Миссис Рук.       — Я думаю, Куинси не хотела бы этого всего, — она сглотнула, — а мой дом большой, очень. И там можно спрятаться. Я рада помочь.       В ту же минуту Лила почувствовала на себе чей-то злобный взгляд. Она обернулась и увидела Софи. Это не смутило девушку и та продолжила:       — Я готова приютить их, но только без угрозы собственной жизни.       — Спасибо, Лила, — кивнула Ингрид. — Жёлтый Дождевик скопировал записи на компьютер Миссис Курье, но флэшку так и не вернул. Полли, — Миссис Рук посмотрела на девушку, сидевшую за компьютером, и та включила запись.       — Приветик, как живётся? Думаю, хорошо. На этот раз мы поговорим о любви. О самой настоящей любви. О той, которая мешает спокойно дышать, той, которая отдаётся болью в рёбрах. Но это межрёберная невролгия – скажете вы. Да, я знаю, просто драматизирую.       Послышались смешки и шёпотки.       — Так о чём это я? Ах да, Виктор Дейти, привет. Не режь больше руки, не глотай стекло и не пей, ладно?       — У него больше времени не останется, — рассмеялся кто-то с задних рядов.       — Вам всем уже интересно, что же он сделал? Разбил сердце. Это в двух словах, но мы все любим подробности, ведь так? Не прячь свои очи, кареглазое чудо, лучше смотри на меня.       Виктор и правда сидел, пряча глаза и опустив голову вниз, но, услышав слова Куинси, поднял взгляд и устремил его на колонку.       — Зима. Правда чудесное время года. Рождество - любимый праздник многих, но не мой. Больше не мой. И зиму теперь не люблю. А ещё вечеринки. Просто ненавижу. Всё началось зимой. Школьный спектакль к рождеству. Мы играли роли, совершенно не связанные между собой, но всё равно смогли подружиться. У нас была тема для обсуждения: ты был бывшим лучшим другом Алекса Вэски, а я его бывшей и, не будем скромничать, лучшей девушкой. Когда Алекс увидел нас, разговаривающих друг с другом, он сказал: "будет смешно, если вы начнёте встречаться, а потом она тебя так же кинет". А после добавил: "зато лишишься девственности". И усмехнулся. А ты... Ты просто пригласил меня на вечеринку в честь Рождества, после которой предложил встречаться. Ты так мило перетаптывался с ноги на ногу, не решаясь сказать это. Но сказал. Тогда я уже влюбилась в тебя по уши, правда. Эта влюблённость была куда сильнее, чем к Алексу, намного сильнее. Поэтому я согласилась, конечно же я согласилась! Глупо? Наверное.       Пауза.       — Но я не жалею об этом. У тебя получилось сделать меня счастливой. Я была твоим любимым котёночком. Ты подарил мне множество прекрасных моментов за месяц, который мы встречались, а на Рождество ещё и мягкого, как твои волосы, плюшевого мишку. Ты каждый день говорил мне о том, как сильно любишь, а я верила в это, когда видела блеф в твоих глазах, или ощущала его всеми частями тела в твоих прикосновениях. Даже, когда это притворство оставалось на моих губах кислым привкусом. Я верила тебе. Почему? Потому что хотела верить. Но вскоре блeф стал ещё более ярко-выраженными. Я пыталась верить, но с каждым днём становилось всё сложнее. Я чувствовала, что скоро произойдёт неизбежное расставание. От этого становилось невыносимо больно. Я всё больше плакала, боясь этого, ведь ты был так равнодушен ко мне. Ты перестал называть меня своим любимым котёночком. От твоих объятий мне становилось холодно даже возле самой горячей батареи. И ты сделал это. Ты расстался со мной, разорвав моё сердце в клочья и не объяснив причины. В этот же день Алекс предложил мне возобновить отношения. Это был сговор, не так ли? Все наши с тобой отношения, Виктор, были основаны на глупом сговоре? Обида была слишком невыносима и я согласилась, но долго не продержалась. Я не могла встречаться с нелюбимым человеком. Объяснив всё и извинившись, я порвала с Алексом, отчего обо мне пошли сплетни похуже предыдущих. Но теперь к ним присоединился и ты, Виктор. Всё это было для меня большим ударом и тогда я снова подумала о том, как было бы хорошо не жить в этом чёртовом мире. Но в голову закралась навязчивая идея спросить тебя. И я спросила, любил ли ты меня. На что ты ответил коротким "нет". Так ты и разбил моё сердце. Ты бросил его на пол, а после потоптался по нему, размазывая его останки по полу. Затем ты ушёл, даже не оглянувшись на то, что сделал.       Виктор опустил глаза, кусая и без того израненную губу.       — Я лишь старалась проявить заботу, но тебе она была не нужна? Ты назвал это “бабским ебством мозгов", чертов ты мизогин. Я не желаю тебе зла, но была бы не против, если кто-нибудь поступил бы с тобой так же. С каждым из вас.

***

      Круглая красная качеля, почти не двигающаяся и занятая двумя молодыми людьми. Один держал в руке фруктовый лёд на палочке и глядел на него своими зелёными, как свежая трава, глазами, а второй поедал пломбирное мороженое в рожке. Его карие глаза разглядывали то, что было для них куда интереснее мороженого – сидящего напротив парня.       — Ты знал про Виктора? — спросил вдруг Арий.       — Знал, — кивнул Аллин.       — Я тоже. Но ничего не сделал, понимаешь?       — И я. Прошу, не напоминай, это очень больно, — прошептал зеленоглазый.       — Хочешь попробовать? — спросил кареглазый, протягивая мороженое, после некоторого молчания.       Аллин облизнул содержимое рожка, а Арий рассмеялся.       — Малыш, ты испачкался, — Он вытер губы парня большим пальцем, а после чмокнул их.       — А как же твоё "нас могут увидеть"? — изогнул бровь Аллин.       — Да кто пойдёт гулять в такую погоду? — Он взглянул вверх. На небе собирались серые тучи.       — Ну, мы же гуляем, — пожал плечами зеленоглазый.       — Мы и мороженое едим, да ещё и геи в придачу, от нас всё можно ожидать, глупыш, — усмехнулся Арий. — А вообще, нам правда лучше пойти домой.       От фруктового льда Аллина осталась его малая часть, поэтому парень засунул её в рот полностью, а кареглазый застыл, разглядывая это зрелище.       — Что? — спросил парень, вытащив сладость изо рта.       — Ничего, — смутился Арий.       — Ну, пошли домой, ты же хотел.       — Да-да, — кивнул он и встал с качели.

***

      Парни лежали в кровати, повернувшись друг к другу лицами. Они оба смотрели в глаза напротив, будто выискивая в них что-то.       — Можно я тебя поцелую? — спросил Аллин после долгого молчания. Одеяло покрывало парней по самые плечи, оба лежали в штанах, но без какой-либо верхней одежды.       Арий кивнул и второй прильнул к его губам, прикрыв глаза. Поцелуй получился нежным и достаточно долгим. Но кареглазый отстранился и перешёл на шею Аллина. Он поцеловал её, оставив бордовый засос. Затем перешёл на ключицы, пометив парня и там. С ключиц ушёл чуть в сторону – на плечо. Там метка получилась не очень большой, но яркой и почти синей.       Сам зеленоглазый уткнулся в макушку второго, вдыхая запах шампуня и чего-то ещё. Это было что-то особенное, исходящее лишь от него. Аллин чувствовал его персональный запах, что нередко мерещился ему в толпе людей, огромным потом стоящих в переполненном автобусе или трамвае.       Вскоре на Аллине появилось большое количество бордовых и синеватых засосов, а один даже вышел фиолетовым.       — Ну и как ходить с этим в школу? — вопрошает зеленоглазый.       — Плевать. Главное, что сейчас нам было хорошо.       — И то верно, — согласился Аллин. — Я люблю тебя.       Со стороны Ария вновь лишь ухмылка, будто он совсем не хочет ответить тем же, будто он совсем не хочет любить.