Что-то совсем иное...

Воспитательница выключила свет и ушла. Противное скрипение лампы прекратилось, погружая комнату во тьму. Серёжа высунулся из-под одеяла, где прятал заплаканное лицо. Старшие мальчишки снова смеялись над ним весь вечер — им не нравились то рисунки Серёжи – картины, что он помнил и пытался изобразить – то его длинные рыжие волосы, то просто было скучно и не к кому пристать. С новеньким в этом месте Серёжей почти никто не разговаривал. Он скучал по сгоревшему дому, по пропавшим маме с папой, ждал, когда они придут за ним, но мальчишки продолжали обидно подшучивать, воспитательницы — отчитывать, а их всё не было. Серёжа вслух (совсем тихонько) пожелал, чтобы появился кто-нибудь, способный защитить и увести из этого места. Или хотя бы остаться в качестве компании.

***

Темная фигура с тихим шелестом перьев опустилась на скрипучий пол приюта. Детишки вокруг спали или переговаривались между собой, но его позвали не они. Он прошёлся по комнатам, жёлтыми, горящими в темноте глазами рассматривая детей. Они его не видели. И увидит только тот, кто звал. Перед дверью в очередную полную детей комнату Он вдруг дёрнул плечом. Здесь. Пальцами зачесал назад волосы, принимая похожий на мальчика вид, только взрослее. — Серёжа, — мальчик сел на кровати, вглядываясь в темноту, из которой донесся голос. Он всегда теперь будет с ним. Как его и просили.

***

Он из-за плеча его человечка наблюдал, как тот рисует. Устроившись на полу, подальше от остальных детей, Серёжа что-то сосредоточенно набрасывал еле пишущим чёрным фломастером. Странный силуэт приобретал околочеловеческие формы, большие крылья. Он любопытно наклонил голову набок, разглядывая. Мальчик потянулся к оранжевому карандашу, несколькими движениями пририсовал фигуре рыжие волосы и жёлтые глаза: — Птица, это тебе, — Сережа повернулся к нему, протягивая тетрадь в линейку и рисунок в ней. Птица? Он моргнул, не понимая, но тут же растянул губы в улыбке. Птица. Забрал рисунок, приобняв тянущего к нему руки ребенка.