В клетке

Глава 10

      Дин мертвым взглядом смотрел в ту точку пространства, где только что был — но уже не было — Сэм.       — Вот же времена чудные, — прохрипел Бобби. — А кто-то жалуется, что нас добьет глобализация…       — Не должен был ты на него бросаться, один щелчок — и вовсе тебя нет, — глядя на Дина с неприкрытым беспокойством, пробурчал Кастиэль тихо. — Сказал он сам к тому же, что в этом ему нет угрозы.       — Нечисть не говорит сама, как ее прикончить Кас, — огрызнулся Дин на автомате, — а демоны врут.       — Пороков много у него, ложь — не из их числа, — заметил ангел, качая головой так огорченно, словно понял, что его слова не найдут никакого отклика. — И ангел он по всем критериям, что есть.       — Ты что все рассмотрел, пока вы щупались? — уточнил Дин, бросив на Кастиэля саркастичный взгляд и отрываясь от созерцания пустого места впервые за несколько минут.       — Да, — кивнул Кастиэль спокойно. — Еще и в прошлые разы.       Дин шумно выдохнул, проведя по лицу рукой, и качнул головой.       — Само собой.       — Взволнован ты, — отметил ангел, словно невзначай.       — Да ты что! С чего ты взял? — Дин подошел к столу, смотря на бессмысленные уже книги и захлопывая ближайшую из них. Все было бесполезно, он отчетливо понимал, что нельзя вернуть того, кто не хочет возвращаться.       — Твой пульс участился и запах… — Кастиэль не успел закончить — Дин с грохотом опустил книгу на стол, обернувшись и вперив в него злой взгляд.       — Сколько раз уже, Кас… — выдохнул он, проявив всю выдержку, чтобы не закричать. — Личное пространство, чувак! — напомнил он чуть более высоким голосом.       — Но я все чую с расстояния? — недоуменно, почти вопросительно произнес Кастиэль, едва не заставив Дина взвыть. Он сжал пальцами виски, пытаясь избавиться от ощущения, что голова вот-вот взорвется.       Осмотрев комнату, Винчестер понял, что в ней чего-то не хватает, и практически застонал, когда осознал, что Бальтазар уже исчез, очевидно решив выполнить дьявольское поручение.       — Дался всем этот Кроули, — прорычал охотник сквозь зубы. Шумно переведя дыхание, он постарался обрести хотя бы часть необходимого сейчас спокойствия. — Черт! — ругнулся он, чуть не врезав ладонью по столу. — Снова.       Бобби качнул головой, словно несогласный с самим существованием этой ситуации.       — Слушай, Дин, — заговорил он, наконец. — Тебе не кажется, что… ну… — он замялся, — он о нем даже заботится?       — Как чертов Кроули о своих костюмах, Бобби! — рявкнул в который раз Винчестер. — Давай порадуемся, что моего брата скоро натянут на большую апокалиптическую сходку?       — В тот раз Сэм победил, Дин, — напомнил Сингер. — Не думаешь, что Люцифер не шибко захочет повторения? Если он сказал правду, бой будет на смерть. Сэм — это лишний риск.       — Сейчас? — переспросил Дин, скривившись. — Да сейчас Сэмми сам ему отдаст и руку, и все свои потроха, и все что он попросит. Сам же видел.       — Возможно, к лучшему оно? — предположил Кастиэль, привлекая к себе всеобщее и крайне недовольное внимание.       — Прости? — прохрипел Винчестер.       — Рафаил — угроза, доселе нам неведомая и мир готовая стереть в своем безумии, — произнес ангел с расстановкой. — И если может кто его убить, то разве не должны мы помогать?       — Может, мне пойти помолиться Михаилу? — прошипел Дин сквозь зубы. — Вдвоем они точно завалят босса, а то, что потом разберут планету на атомы — ну так это детали! — со злостью в голосе протянул он, и выплюнул: — Зато не старина Рафи.       — Не предлагал собрать я армию, Дин, лишь отметил, что в этой битве сам Люцифер на нашей стороне и нет ему причин желать нам зла, — сведя брови, Кастиэль шагнул в сторону беспокойно стучащего пальцами по столу Винчестера, и с сожалением добавил. — Сегодня.       — А Сэмми значит…       — Не предлагал я соглашаться, лишь указал на преимущества, — чуть повысив голос, Кас подошел еще на шаг, наконец, оказываясь к Дину почти вплотную.       — Ладно, — протянул Бобби со стороны дверного проема, — вы как хотите, а я спать. Вторые сутки на ногах.       Кастиэль проводил охотника отстраненным взглядом и чуть нахмурился, когда вернул внимание к полностью игнорирующему Сингера Дину.       — Забыл про сон я, — с нотками горечи произнес ангел.       — Тебе не нужен сон, — отстраненно напомнил Дин, глядя куда-то сквозь него, но очевидно все же воспринимая происходящее в достаточной мере.       — Тебе — да.       — Я не могу спать, когда Сэм с Люцифером, — сфокусировавшись, наконец, на Кастиэле, вскинулся Винчестер, по-настоящему устав пояснять очевидные вещи.       — Сэм теперь всегда с Люцифером.       — Психологом тебе не быть, — фыркнул охотник, как-то резко успокаиваясь. Вспомнилось, что Сэм действительно находился с дьяволом не в первый раз за последние дни. Счет жизни и смерти явно шел не на минуты. — Не понимаю, почему они… — Дин запнулся, едва понял, что свои мысли почему-то озвучивает, произнося вслух то, что мучило. Отругав себя за то, что слишком расслабился, он сжал руку и облокотился кулаком на стол. В одном Кастиэль был прав: Сэм теперь был с Люцифером как минимум часто. Дин никак не мог не спать неделями.       — Люцифер стал для Сэма не мучителем, а чем-то большим, — задумчиво проговорил Кастиэль, явно намереваясь дать исчерпывающий ответ на даже не до конца заданный и скорее риторический вопрос. — Подобно… — он качнул головой, замолкая.       Только что собиравшийся возмутиться тем, что Кастиэль все понимает слишком буквально, Дин заинтересованно прислушался.       — Подобно?       Ангел плотнее сжал губы, явно не слишком желая отвечать, и когда тишина затянулась на несколько секунд, Дин осторожно поторопил:       — Кас?       — Подобно тому, чем я возжелал стать для тебя, едва спасти тебя из ада удалось, — слова, произнесенные ровно и серьезно, без особого эмоционального окраса, понимались с трудом. Ответ, как и часто в случае ангела, был одновременно абсолютно исчерпывающим и при этом совсем не понятным. Дин чуть отвел взгляд, в задумчивости пытаясь подобрать значение сказанного.       — Другом? — уточнил Винчестер с нотками неловковсти.       — А мы друзья? — с нотками сомнения уточнил Кас, но слабая улыбка в тот же момент тронула его губы. — В последний раз меня назвал ты куском господних экскрементов и был в своем весьма уверен.       Охотник фыркнул, слегка кивнув головой. События всего несколько дневной давности казались происходящими в какой-то другой жизни.       — Друзья, — наконец выдавил он, перебарывая ощущение неприятно сжавшегося горла.       — Как друг имею право я заметить, что сон тебе необходим?       — Нет, — отрезал Дин резко, но с нотками иронии.       — Тогда я предпочту быть частью экскрементов, но не молчать.       В интонациях Кастиэля угадывались нотки смеха, но мимика и осторожное выражение, застывшее в глазах, доказывали реальное беспокойство. Винчестер слабо улыбнулся и кивнул.       — Твоя взяла.       

***

      Бальтазар за горло прижал демона к стене. Пущенный против него в ход обычный человеческий нож вызвал только усмешку. Голубая майка пропиталась кровью, вид на пятно открывался любому случайному наблюдателю, стоило ангелу поднять руки.       Глаза засияли иссиня-белым, концентрируясь вокруг до радужного ярких зрачков.       — Ты, — прохрипел демон, — ничего от меня не получишь, крылатая тварь!       — Твой вонючий пот — на моих ладонях, — усмехнулся Бальтазар и тут же позволил себе брезгливое выражение. — Тебе не кажется: бахвалиться поздняк?       Демон сглотнул. Кадык мужчины-сосуда, уже явно слишком поврежденного, чтобы быть живым, вздрогнул под пальцами ангела. Чернота в глазах сошла на нет, словно впитываясь куда-то внутрь.       — То-то же, хорошая собачка, — похвалил ангел размеренно, и извлек из-за пояса уже свой собственный клинок, более чем подходящий. — Я слышал, что у вас в стране импичмент.       — Что? — переспросил демон растерянно, заставив Бальтазара протяжно вздохнуть.       Ангел с трудом сдерживался: уже несколько часов он летал по миру, и этот демон был первым, кого он встретил. Проверяя все разумные места и схроны, где мог спрятаться Кроули, Бальтазар, разумеется, не мог его найти. Напоминать себе, что это его собственный план, что все в порядке, с каждым часом становилось все сложнее.       — Поговаривают, что ваш Король лишен короны? Революция? — поинтересовался ангел словно невзначай. Пальцы чуть дрогнули к концу вопроса, но он снова напомнил себе, что Кроули в абсолютной безопасности, и попасться демонам может только по нелепой случайности, или по собственной глупости. Демон не был ни настолько невезуч, ни настолько глуп, поэтому сомнения не вызывало: все было хорошо.       — Тебе-то что до наших…       Бальтазар сжал пальцы до хруста, позволив свечению вырваться из-под контроля на долю секунды, опаляя демонскую сущность. По переулку раздался вопль, и ангел порадовался, что скрыл их от глаз смертных.       — Да, — прохрипел демон.       — Чудесно, — Бальтазар с трудом, словно это его искренне радовало, улыбнулся. — Если вдруг найдете… — он демонстративно недоверчиво встряхнул головой, — не по уму, конечно, но бывает в жизни всякое… — демон извернулся, и чернота снова залила его глаза. Предложить потенциальную сделку, которая спасла бы жизнь демона, прямо сейчас виделось единственным вариантом помочь: для будущих правителей ада жизнь бывшего Короля была бесполезна, а проверни он все правильно — Кроули бы отдали ему на казнь.       — Горделивые пернатые святоши, вам невдомек, на что мы способны, — выплюнул демон, чье имя Бальтазар не удосужился узнать. Сперва брезгливо поморщившись, он не сразу понял, что именно было ему сказано.       — Что? — переспросил он. Демон мерзко засмеялся, и был прерван очередной вспышкой плохо сдерживаемой силы. — Я понимаю, это сложно, — процедил Бальтазар, — но ты не мог бы гавкать попонятнее?       — А то что? — прохрипел черноглазый.       — Я буду слушать слова или крики. Мне все равно, твой ход, — жестокая улыбка пересекла лицо ангела, и от руки начал расходиться угрожающий, многообещающий свет.       — Стой, — не дожидаясь боли, уже прочувствовав ранее весь диапазон ощущений, шепнул демон. — Стой. Его взяли ночью.       С огромным трудом Бальтазар смог не сдавить дрожащие пальцы на шее демона. Тот должен был говорить — информация была слишком важна, необходима ангелу. Но вместе с тем неимоверно хотелось прервать поток слишком много для ангела значащих слов.       — Как? — переспросил он. Хрипотца в голосе заставила демона злорадно улыбнуться, и ангел уже громче и грубее рявкнул. — Ну?! Как? Кто?       — Тупой ублюдок пришел на перекресток сам, — ответ прозвучал издевкой. — Он у Маргарет, дочери Азазеля. И скоро… — демон цокнул языком, резковато наклонив голову, явно обозначая то ли отсечение головы, то ли виселицу.       Бальтазар покачал головой, не припоминая это имя.       — Маргарет?       — Сейчас она известна как Мэг, — охотно пояснил демон в ответ на недоумение Бальтазара. — И зная ее, я могу быть уверен: ублюдку не сносить головы…       Мысли о том, что нужно узнать еще слишком много всего, растворились в мареве непонятных, практически незнакомых Бальтазару эмоций. Он с утробным рычанием прижал демона к стене, разливая силу по его телу, с наслаждением глядя, как он содрогается в конвульсиях. Не в силах выбраться, но недостаточно раненный, чтобы умереть, демон обмяк, обвис вдоль стены, все еще удерживаемый за шею.       Бальтазар с беспокойством взглянул на него. Черные глаза потухли, став белесыми человеческими. Демон выглядел как человек, находящийся при смерти, и ангел отметил про себя, что подвел его слишком близко к краю, чтобы быть уверенным в его ответах. Тем не менее, на встряску тот отреагировал, кое-как приподняв голову.       — Где они? — потребовал он ответа.       — Д…а… п…шел…ты… — промычал демон неразборчиво, и Бальтазар легким движением заставил его удариться о стену. Даже не злость, а слепая ярость на ситуацию, Мэг, этого черноглазого, которому не повезло оказаться первым на его дороге, и, главное, на себя, поднималась внутри подобно волне, и сдерживать ее больше не было ни желания, ни даже необходимости. Он спокойно, почти умиротворенно улыбнулся.       — Это ты зря.       

***

      Красным горит злой отчаянный взгляд, до обладателя которого не дотянуться — Сэм пытался не раз. Воцаряется тишина, и лишь затем Винчестер понимает, что громкий звук был его собственным непрерывным, длящимся черти сколько криком.       Ему мерещится движение воздуха вдоль сожженного тела. Он не помнит от дьявола ничего хорошего, но тянется к нему обуглившейся рукой, словно к спасению.       Что-то маячит с ним рядом.       — Забирай, — выплёвывает Люцифер безразлично, словно ставя точку в приговоре. Темнота и вспышки молний растворяются где-то вдали вместе с угольками красных глаз.              — Сэмми?       Винчестер не сразу понял, что открыл глаза, а сверху смотрят не адские всполохи молний, а вполне обычный подвесной потолок с маленькими лампами, рассеянными по нему абстрактным узором. Картина, приснившаяся ему только что, явно была не полной. Когда это было? В начале? В конце? Кто его забрал? И, важнее всего, почему Люцифер это позволил? Вопросы маячили в голове, не принося ничего, кроме какого-то странно неуверенного чувства тревоги.       Теплая рука сжала его ладонь, заставив мгновенно прийти в чувство. Сэм моргнул, стряхивая с глаз пелену тумана и проясняя взгляд. Пальцы дрогнули, сжимая в ответ чужую руку.       — Сэмми, что бы ты ни вспомнил…       — Ничего, — мигом соврал Винчестер, улыбаясь в попытке хоть как-то отвлечь внимание. — То есть, всполохи, в этот раз не особо понятно.       Заверение далось с трудом. Мысль прояснить все сразу была слишком заманчивой, но вместе с тем опасной. Охотник снова и снова ловил себя на том, что его поступок не логичен. Но видение, обидевшее чем-то в первый раз, сейчас, более подробное, и вовсе тревожило внутри слишком много.       Люцифер потянулся пальцами к его голове, и Сэм шарахнулся в сторону по кровати, защищая непрошенные мысли.       — Ты морщишься, — пояснил Люцифер спокойно, не обращая внимания на застывшую камнем руку. — Ты всегда морщишься, когда больно.       — О, — выдохнул Сэм, наконец, замечая ноющую боль в висках и понимая, зачем именно ему была протянута рука архангельской помощи. — Да, и правда, — растерянно признал он наличие своего постоянного спутника. После того, как Кас сломал стену, голова болела постоянно, и это было далеко не самое страшное из того, через что ему предстояло пройти. Отсутствие пыток в последние годы не отменяло огромного груза воспоминаний.       — Можно? — покладисто уточнил дьявол, делая приглашающий жест рукой. Сэм угукнул, и тот коснулся кончиками пальцев его виска через секунду. Боль прошла, как не было. Чуть заторможено Винчестер ответил благодарным кивком. — Сэм? — с подозрением обратился тот.       — Есть новости? — Винчестер встретил абсолютно непонимающий взгляд, и пояснил, — Кроули.       — Нет, но и прошло лишь несколько часов. Искать скрытого демона можно десятилетиями, — усмехнулся Люцифер безразлично, и, когда Сэм нахмурился, успокаивающе ему улыбнулся. — Не волнуйся, вроде, в этом нет особой срочности.       Винчестер качнул головой.       — Меня бы не искал? — поинтересовался он зачем-то, и лишь затем понял, что именно сорвалось с его языка. Чертыхнувшись, он соскользнул с кровати, сразу упираясь ступнями во все тот же теплый ковер. Вопрос, почему-то, не имел ничего общего с объяснением, почему следует искать Кроули. Но говорить об этом было не обязательно. Охотник смерил нахмурившегося дьявола оценивающим взглядом, тот, похоже, действительно обдумывал ответ.       — Так Бальтазар его и ищет, — словно обнаружив, наконец, несоответствие в вопросе, он широко улыбнулся. Сэм застыл на секунду, не особо ожидая четкого ответа, но почему-то расстроившись, когда его не получил, и следом улыбнулся, желая сгладить неловкость. — Сэмми…       — Как ты узнаешь, что я проснулся? — перебил охотник, обводя взглядом великолепный интерьер. — Тут какие-то скрытые порно-камеры или вроде того?       Люцифер вновь нахмурился, и медленно поднялся с кровати.       — Я наблюдаю, — чуть повернув голову на бок, сообщил он, всем своим видом изображая недоумение. — Если ты говоришь, значит, проснулся.       — Ну не сидишь же ты тут, пока я сплю, — пояснил вопрос Винчестер, и, наткнувшись на абсолютно непонимающий взгляд, слегка ужаснулся, — О, — он кашлянул, — ты сидишь тут, пока я сплю.       — Есть возражения? — все также непонимающе уточнил Люцифер.       — Это куча времени.       — Не волнуйся, мне нет разницы, где сидеть, — легко отмахнулся он от аргумента, и вполне по-человечески обошел кровать.       — И правда, — кивнул Сэм со слабой улыбкой, чуть качнув головой.       — Ты всегда так делаешь, — раздалось обиженно.       — Как «так»? — встрепенулся Винчестер, смерив резко насупившегося Люцифера взглядом, и гадая, обижается ли тот по-настоящему.       — Смеешься надо мной, притворяясь, что соглашаешься, — Люцифер прищурился, и ситуация все больше начинала походить на начинающуюся ссору. Вероятность того, что это шутка, таяла в недобром взгляде. — Меня это бесит.       — Я… — Сэм облизнул губы, изучая суженные глаза, в которых разве что еще не играла краснота. — Я не хотел…       — Да не суетись, Сэмми, я дьявол, — Люцифер артистично взмахнул руками, и закатил глаза. — Беситься — мое кредо по жизни.       Легкой походкой, почти танцующей, он направился к дверям, явно не собираясь продолжать тему, оставляя Винчестера гадать, что было игрой: слишком правдоподобная злость, или следующая за ней шутливость.       — Люцифер, я не хотел, — чувствуя себя и виноватым, и идиотом одновременно, что противоречило друг другу, пробормотал Сэм, заставив дьявола резко остановиться. Тот обернулся, изучающе глядя на него.       — Однажды, — заговорил он тихо, после пары секунд тишины, — в клетке я создал еду. И сказал, что она прямо как настоящая. Ты сказал, «да, и правда», — Люцифер усмехнулся, и Сэм не смог понять, спрятана ли горечь в его улыбке, или это лишь кажется.       Винчестер кивнул, и чуть приоткрыл губы, думая, стоит ли дать понять, что он этого не помнит. Очевидно, выражение его лица было достаточно многозначительным.       — Я тогда не знал, что у еды есть, — Люцифер чуть щелкнул пальцами, изображая задумчивость, и словно подбирая слово, — вкус.       — О, — в который раз продекламировал Сэм, опуская глаза.       — Нет-нет, — дьявол махнул рукой, — суть не в этом. Я узнал, что у еды должен быть вкус примерно через пять лет, и все эти пять лет ты ее ел, — он поджал и чуть выпятил губы. — Понимаешь, к чему я?       Пронзительные глаза впились в охотника, и тот чуть качнул головой, чувствуя себя одновременно виноватым, растерянным и чуть раздраженным своим непониманием. Люцифер, словно почувствовав его настроение, легким движением коснулся его плеча пальцами, привлекая внимание, от чего исчезло впечатление, что он отчитывает его, как ребенка.       — Если тебе не нравится, что я смотрю, как ты спишь, это тебе пять лет придется терпеть мою ошибку, Сэмми, — мягко произнес он в итоге и улыбнулся без уже привычной и почти не раздражающей насмешки.       — Последний, кто смотрел, как я сплю — мой брат. И я бы сказал, что у нас нет проблем, пока ты не суешь мне спящему в рот пластиковую ложку, — улыбнулся Винчестер, заставив Люцифера неподдельно растеряться. Оценив озадаченное выражение его лица, охотник ответил ему сходным похлопыванием по плечу, и обогнул его, направляясь к дверям в искреннем наслаждении достигнутым результатом.       Идея добраться до кухни виделась естественной и не вызывала вопросов, пока он не вышел в коридор. Он не был дома. Понимание услужливо появилось, стоило ему бросить взгляд через перила, на второй свет, и Сэм едва не чертыхнулся. Возвращаться назад уже было неловко, идти вперед казалось неуместным.       — Если это шутка, то я ее не понимаю, — констатировал Люцифер, пугая тем, что оказался за спиной, и одновременно спасая от противоречивой ситуации.       — Слава богу, — кивнул Винчестер охотно, и поморщился, едва произнес эти слова. Шутка сразу показалась плохой. — Прости.       Люцифер отмахнулся.       — Мои глаза не загораются черным, если при мне сказать «Кристо», Сэмми, — он пожал плечами, и действительно выглядел так, будто ему все равно. В ответ на недоверчивый взгляд, он широко ухмыльнулся и пояснил: — О, Сэмми, я десятилетиями слышал эту фразу раз по пять в день вместе с «не дай бог» и моим самым любимым, — дьявол артистично воздел руки, — «Люцифер, какого черта?!», — улыбка сошла с его лица, и он драматично прошептал: — Ко всему привыкаешь, знаешь ли.       Сэм провел рукой по лицу, пытаясь понять, шутят с ним или злятся.       — Я не против! — заверил дьявол пылко. — Поминай имя Господа нашего всуе, — широкая улыбка вновь пересекла его лицо, и он игриво добавил: — Твой грех сделает нас ближе.       Винчестер, не выдержав, рассмеялся: лицо Люцифера было слишком уморительно серьезным, как и его тон. Инстинкты снова взяли свое на пару секунд, и он, все еще улыбаясь, двинулся в сторону лестницы, вновь замерев через несколько шагов.       — Кстати, не просветишь, ты сбежать от меня пытаешься или куда путь держишь? — поинтересовался дьявол невзначай, отставая лишь на несколько шагов. Быстро, словно оправдываясь, он протараторил: — Ты вправе идти, куда бог велит, но если ты к выходу, то надень куртку. Не дай боже, простынешь, — прозвучало заботливо, несмотря на неприкрытую издевку.       Напряженно замерший Сэм снова улыбнулся, и коротко ответил:       — Кухня, — и уже осторожнее добавил: — Если можно.       Кажется, ответ ввел дьявола в недоумение, потому что он, сперва, молча кивнул и лишь через пару секунд вернул себе дар беспрерывной, не обремененной ограничениями речи. И то, похоже, не до конца.       — Еда. Конечно.       — Что, даже помолиться не предложишь? — уточнил Винчестер со скрытым под улыбкой напряжением. Люцифер разом встрепенулся, но вместо очередной насмешки, протянул вперед раскрытую ладонь, то ли игнорируя, то ли не слыша вопрос. Сэм нахмурился, и тут же, словно отражая его эмоции, дрогнули протянутые к нему пальцы. Не раздумывая, Винчестер вложил свою руку в ладонь дьявола. — Все в порядке? — спросил он, давая понять причину заминки.       — Ты все еще любишь ту китайскую лапшу в этих смешных бумажных коробочках? — уточнил Люцифер внезапно, снова полностью игнорируя вопрос.       — Я редко их ел, — ответил Сэм, чуть дергая пальцы, оказавшиеся уже сжатыми в чужой руке. Ситуация начинала восприниматься неправильной.       — Конечно, конечно, тогда назови что угодно, и я просто… — Люцифер демонстративно щелкнул пальцами левой руки. Складывалось впечатление, что он едва слышит Сэма, и это почему-то пугало охотника до дрожи. Именно сейчас, в невнимательном состоянии Люцифер почему-то наиболее ассоциировался с тем дьяволом, которым и был. От щелчка Сэм чуть вздрогнул, заставив архангела нахмуриться. Охотник снова дернул пальцы, понимая, что они словно в каменных тисках, и вытащить их силой означает, как минимум, сломать. Как максимум — остаться без них. — Сэмми? — позвал Люцифер, заставив того обратить внимание на себя, а не на пальцы, зажатые в железной хватке.       Сэм застыл как вкопанный, глядя на внезапно до дрожи знакомое лицо. То ли ему примерещилось что-то в резковатых линиях теней, слишком отчетливых в ярком освещении потолочного окна, то ли подсказку дало что-то в интонации. Винчестер отмер, воспользовавшись свободной рукой, чтобы провести пальцами по щеке дьявола. Трепетный инстинктивный жест так и остался необдуманным. Охотник усилием воли подавил желание просчитать возможные последствия.       — Ты в порядке? — выдохнул он в лицо архангела, и тот, ощутимо вздрогнув, слабо кивнул. — Ты словно не слышал меня, и я не могу вытащить руку, — пояснил Сэм и нашел в себе силы слабо улыбнуться, а когда Люцифер перевел чуть не понимающий взгляд на соприкасающиеся руки и разжал ладонь, шумно выдохнул. — Люцифер? — позвал он, с трудом заставляя себя не шарахнуться в сторону, едва получив свободу.       — Прости, — тот отошел на шаг и сложил ладони, чуть склонив голову. — И я тут вспомнил, что ты любишь хлопья с молоком, прямо как маленький ребенок. Не то чтобы я осуждал, тебе же и трех десятков нет по местным меркам.       — Люцифер…       — Я не забуду про вкус, — подмигнул тот, — и да, само собой, мы можем помолиться, — что-то непреодолимо недосказанное еще витало рядом, пока дьявол не хлопнул в ладони. Он подмигнул с задором Винчестеру. — За ручки возьмемся?       

***

      Ни душ, ни крыльев — Бальтазар был вынужден идти по аду подобно заблудшей сюда ненароком человеческой душе. Каменные прорези испещрили пол, словно по нему когда-то тащили что-то непомерно тяжелое, вроде якоря корабля или совсем не корабельного крюка. Ангелу почти слышался далекий нереальный скрежет метала о некогда цельную скалу.       Пещера, будто вырубленная внутри нескончаемой материи, огранивающей этот мир, сужалась, вызывая острое, но слабое, на границе восприятия, чувство подвоха. Бальтазар прищурился, осторожно оглядываясь. Тронный зал, как он помнил, был чуть дальше. Уверенность в том, что он идет в нужную сторону была непоколебима: все ангелы безукоризненно чувствовали пространство и свое положение в нем. Но вот наличие прохода вызывало вопросы.       Дьявольский камень выглядел абсолютным ограничением, и ангел не был уверен, что сможет взорвать его подобно стене в доме, возведенном руками смертных. Прислушиваясь, он приложил ухо к стене. Вибрации отсутствовали, и ангел двинулся вперед, особо внимательно пересекая место сужения.       Нападения не последовало. Взгляд позволил в свете факелов увидеть красноватую каменную дверь с вбитыми в нее крупными железными кольцами, в которой Бальтазар безошибочно узнал вход в тронный зал.       Быстрыми шагами приблизившись к — по идее — самому охраняемому помещению любой монархии, он усмехнулся. Демонский мир не был похож на любой другой, а трон давно пустовал. Зачем держать Кроули именно здесь не было ему понятно, но, с другой стороны, версия о подарке дьяволу смотрелась весьма уместно.       Еще раз приложив ухо к вертикальной поверхности — в этот раз, к двери — Бальтазар сжал пальцами одно из колец, плавно потянув на себя. Дверь поддалась со скрипом, но без особого сопротивления. Похоже, что охраны тут не было, и ангел недоуменно оглядел помещение цепким взглядом. Абсолютная тишина заставила лишь сильнее напрячь слух.       Собственный шаг, в итоге, показался раскатом грома, как и тихий звук прикрытой максимально плавно двери. Ангел двинулся по помещению, оглядывая периметр. В этом не было никакого смысла, и ангел едва не проклял собственную доверчивость.       Не то, чтобы он проявил именно ее. В конце концов, после всего, что он делал, Бальтазар мог быть уверен: он получил все ответы. Но отсутствие охраны и заведомо планируемых проблем по дороге вызывало вопросы. В зале не было клетки или чего-то отдаленно похожего на вход в помещение для узников.       Плавными шагами приблизившись к трону, ангел едва сдержался от желания присвистнуть: зал, за исключением декора из костей и оплавленных свечей, был прекрасным местом. И теперь, за неимением других претендентов и, судя по всему, одобрением самого дьявола, без сомнений принадлежал своему единственному Королю.       Взгляд просканировал комнату еще раз, цепко отмечая каждую мелочь. Разум все еще не подсказывал ни одного варианта продолжения поисков.       Кашель, а скорее хрип, перебил его мысли, заставив сосредоточиться на постороннем звуке, явно принадлежащем кому-то живому. Угол, который произвел этот кашляющий звук, был укрыт за троном в дальнем углу тронного зала.       Плотнее сжимая в руке клинок, Бальтазар усмехнулся. Будучи ангелом, даже в аду он не слишком сомневался в своей возможности держать удар. Особенно, имея в виду ад в его нынешнем состоянии, в отсутствии кого-либо из старших демонов.       Хриплый вздох повторился, после чего угол окончательно затих. Бальтазар склонил голову чуть набок, понимая, что деревянное строение в углу не напоминает способную сдержать демона клетку, скорее производя впечатление большого шкафа для хранения бумаг или комода необъятных размеров.       Элемент, впрочем, был новым.       Приблизившись, Бальтазар сбросил ткань с ближайшего к трону угла, пораженно распахнув глаза. Торцевая часть строения была перекрыта толстыми железными прутьями. Шкаф теперь начинал походить на место, где можно держать узника.       Внутри что-то брякнуло. Глаза ангела засияли, давая ему возможность увидеть что-то, глядя в эту абсолютную темноту. Чужое лицо, пусть и сокрытое тенями, в таком зрении виделось абсолютно четко, и Бальтазар шумно перевел дыхание.       — Кроули, — позвал он шепотом.       Демон, явно находясь в помутненном состоянии сознания, чуть дернулся на звук, заваливаясь на бок и снова звякая цепями, в этот раз громче. Святые символы, испещрившие цепи, наверняка причиняли ему чудовищную боль, и то, что он даже не стонал, касаясь их металла, говорило о том, что цепи на нем слишком давно.       Ангел схватил тяжелый замок и, замечая на нем те же святые символы, только усмехнулся. Енохианский не имел для него ничего общего с помехой. Короткая вспышка озарила несколько метров вокруг него резким взрывным свечением, и замок осыпался золой в его руках.       — Кроули, — позвал он снова, шепотом, стараясь не привлекать внимание излишним шумом и не пугать. Встав на колени, он, испытывая отторжение к собственной попытке оказаться в узком замкнутом пространстве, подался чуть вперед в конуру. Теперь, видя внутреннее обустройство и валяющуюся на полу собачью миску, явно пустую сейчас, он прекрасно понимал, где находится.       Бальтазара передернуло, когда он дотронулся до кожи Кроули, холодной и чуть липкой на ощупь. Обхватив его руки, он позволил собственной силе обратить цепи в пепел, подобный которому оставил на входе. Вспышка, видимо, заставила Короля Ада встрепенуться, и он подался назад, выворачиваясь из удерживающих его рук, открывая явно не видящие сейчас глаза.       — Кроули, — мягко дал знать о своем присутствии Бальтазар снова, хватая сопротивляющегося демона за ногу и притягивая к себе. Осознание того, что тот провел так далеко не несколько часов, обрушилось внезапно, и он подхватил все еще судорожно сопротивляющееся тело. Вокруг пахло сыростью и плесенью, и ангелу неимоверно хотелось выбраться отсюда в сколько-то освещенный тронный зал, вытащив пленника.       — Балти? — слабый, но внятный голос заставил Бальтазара вздрогнуть и замереть.       — Это я, — кивнул он, не гася свечение в глазах, чтобы не потерять зрение. — Я за тобой.       — Сколько лет, — крякнул демон с каким-то надрывом, — а одеколон тот же. И все так же не идет.       Бальтазар оторопело хохотнул, резко, но не слишком крепко прижимая к себе Кроули, явно испытывающего серьезные проблемы с координацией. Позволяя ему повиснуть на себе и придерживая руками, он медленно подался назад, к выходу из этой будки.       Демон болезненно застонал, когда его нога встретился с сопротивлением в виде зацепленной дверной решетки.       — Ш-ш-ш, — успокоительно прошипел Бальтазар, помогая ему выбраться, но не торопясь отпускать, даже когда оба оказались в вертикальном положении, а Кроули уже принял на себя большую часть собственного веса. Прищуренные черные глаза встретились со светом, похоже, впервые за долгое время.       — Пере… — ноги Кроули подогнулись, и ангел проворно подхватил его за талию, с немым ужасом изучая покрытое кровоподтеками изуродованное лицо. Тут тратить силы на исцеление было величайшей глупостью, которую он не мог себе позволить, поэтому идею пришлось отодвинуть до момента, когда оба выберутся.       — Что? — переспросил он, предполагая, что раз Кроули открыл рот, это что-то неоспоримо важное.       — Перепихон не выйдет, — прокряхтел демон, — я не в форме.       Произнесенная фраза была недостаточно четкой, чтобы Бальтазар понял ее с первого раза, но едва смысл сказанного дошел до него, он сжал руку, обхватывающую демона, чуть сильнее. Сожаление обожгло все внутри, заставив ангела скривиться: впервые за долгое время он считал себя настолько непоправимо виноватым. Даже бегство с небес, казалось, далось ему проще.       — Ничего. Дома быстро оклемаешься, — спонтанно вырвалось вместо бессмысленного, но важного извинения.       Дверь тронного зала распахнулась, а еще разговаривающие на входе демоны резко замолчали. Бальтазар перевел на них яростный взгляд, чувствуя, как сжимается рядом тело Короля Ада, и лениво улыбнулся. Клинок радостно сверкнул в его руках.