В клетке

Глава 17

      — Сэмми! — Дин кинулся вперед, туда, где в центре комнаты Сэм рухнул на колени, абсолютно дезориентированный. Руки брата прошлись по нему, и Сэм увернулся от попытки объятий, цепляясь в свои волосы рукой.       «Потому что я проиграю, Сэмми», — тихий голос прозвучал в голове эхом, и Сэм практически наяву чувствовал, как по виску в последний раз скользнули чужие губы. Глаза обожгло. Рука с волос прошлась по лицу, стирая абсолютно не беспокоящие сейчас слезы. Винчестер сжал ладонь в кулак и прижал ко рту, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик.       Невыносимое горькое отчаяние, казалось, разливающееся от охотника по всей комнате, заставило Бальтазара поморщиться. Он перевел взгляд на лестницу — туда, где окровавленный демон пытался подняться на дрожащих руках. Пересекая расстояние в несколько шагов, он опустился на лестницу, переворачивая Кроули и укладывая головой на свои колени. Тот сдавленно застонал в ответ на движение, и Бальтазар занес руку над его животом, чтобы убрать основные повреждения.       С явной агрессией Король Ада оттолкнул его руку. Сосредоточенно, не меняясь в лице, Бальтазар технично придавил сопротивляющиеся конечности своей рукой, но демон лишь сильнее дернулся, почти падая с его коленей.       — Не надо, — огрызнулся он. — Себе помоги.       Абсолютно не обращая внимания на слова, Бальтазар прижал руку к тому месту, где заметил пулевое отверстие, оставленное кольтом. Мягкий свет разлился из его руки. Кроули судорожно вздрогнул и выгнулся дугой, изо всех сил пытаясь помешать. Ангел выпустил его руки, перехватывая за ребра и прижимая к себе.       — Почему? — хмуро поинтересовался он. Тишина в ответ озадачила. Наклонившись, он прижался губами к его макушке и шепнул: — Успокойся. Позволь помочь.       В этот раз Кроули лишь чуть дернулся, когда рука легла на его живот. Слабый свет словно впитывался в тело, исцеляя рваную рану от руки Рамиеля, огнестрельное ранение и многочисленные более мелкие травмы. Демон сжался, теперь, когда уже не чувствовал острой боли, в разы сильнее, то ли собираясь отстраниться, то ли, напротив устраиваясь поудобнее. Лишенные смысла и какой-то разумной направленности движения беспокоили, и Бальтазар ухватил его пальцами за подбородок, заставляя смотреть на себя.       Демон растерянно замер, словно только сейчас начиная понимать, кто находится рядом.       — Балти?.. — то ли вопросительно, то ли утвердительно прошелестел он одними губами. Взгляд, уже вполне человеческий, прошелся по телу ангела, всюду, куда мог достать, а затем демон дрогнувшей рукой дотронулся до плеча.       — Я цел, — заверил Бальтазар, пытаясь передать свое спокойствие, распространить уверенность и на Короля Ада, ощутимо подрагивающего у него в руках. Оба были живы. У него ушло немного времени, чтобы осознать эту чудесную, но не вызывающую доверия новость. Рука Короля Ада плавно опустилась с плеча, замирая напротив сердца, быстрые удары которого теперь колотили в его ладонь.       Словно избавившись от наваждения через секунду или больше, Кроули встряхнул головой, опираясь на колени Бальтазара и помогая себе встать. Теперь, когда ран не было, тело слушалось намного лучше, хотя ангел все равно подхватил его, помогая.       Кроули перевел взгляд на происходящее в гостиной, и первое, за что зацепился глаз, был озадаченный взгляд Каса, внимательно изучающий их от основания лестницы с расстояния в пару-тройку шагов. Демон чуть поморщился, когда осознал это незваное внимание. Кастиэль задумчиво опустил взгляд, рассматривая их, как теперь понял Кроули, переплетенные руки, а затем поднял глаза на Бальтазара, излучая недоумение, непонимание и немалый шок.       — Ты его… — заговорил Кастиэль хрипло, и замер, подбирая слово. — Пялишь? — прозвучало, наконец, механически.       Бальтазар открыл рот, но в итоге в полной тишине облизнул губы и поджал их, не отвечая.       — Пялит, — кивнул Кроули, облегчая ему задачу. Губы тронула неприятная ухмылка. — Во всех позах и композициях.       Кастиэль открыл рот, видимо, чтобы уточнить что-то еще, абсолютно его не касающееся, но голос Дина прозвучал громче, привлекая их внимание:       — Сэмми?!       Бальтазар взглянул, как Сэм отталкивает его руку, самостоятельно поднимаясь, явно с немалым трудом. Судя по тому, как его шатало, стоять было, мягко говоря, тяжело. Сэм поморщился, прикладывая пальцы к вискам, одной только силой воли гася рвущиеся наружу, абсолютно уже неподконтрольные воспоминания и не складывая навязчивые картинки в какие-то закономерности.       Ему определенно нельзя было знать, почему в кадре улыбается Люцифер. Нельзя было вспоминать снег за иллюзорным окном и счастливое: «Сэмми, я устроил зиму!». Воспоминания все равно кружили вокруг, ложились тяжелым грузом, оседая на подкорке. Сэм поморщился, когда сперва эйфорическое чувство узнавания, когда первый восторг проходил, тяжелело, становясь слишком весомым.              — Можно? — спрашивает дьявол нетерпеливо, и закатывает глаза, получая «нет». — Сэмми, ты обещал мне блины уже несколько дней назад.       — Да, но это не блины, — заверяет Винчестер, пробуя свое очередное творение из созданных продуктов. В этот раз вкус есть. Но, похоже, вкусы у еды все еще появляются спонтанно. После того, как Люцифер покопался в его памяти, чтобы понять, что такое «вкус», прошла неделя. И всю неделю Сэм экспериментирует.       — Я же создал тебе и муку и сахар, — притворно возмущается дьявол, воздевая руки к потолку. — Со вкусом!       — Да, но получился все равно омлет, — отрезал Винчестер.       — Может, ты просто не умеешь делать блины? — Люцифер потянулся рукой к тарелке, получая лопаткой по руке.       — Поверь мне, не в этом дело.       — Ну конечно, — выдохнул Люцифер устало. — Всегда виноват дьявол.              Сэм через боль растянул губы в улыбке, растирая рукой грудь, словно пытаясь прикосновением унять скребущихся внутри кошек. Короткие вспышки, тщательно скрываемые от самого себя, приносили боль, но вместе с тем давали силы подняться. Он сдаваться не собирался.       — Сэмми, послушай, нам…       — Нет, — резко осадил Сэм. — Не будет никакого «нам». Мне нужно к нему, — уверенно произнес он. — Я обязан быть там. При любом исходе. Ты, конечно, можешь попросить Каса снова меня вырубить, но клянусь, этого я не прощу уже никогда, Дин.       Слова прозвучали настолько весомо, что старший Винчестер поморщился. Бальтазар бросил оценивающий взгляд на Кроули, заметив, как тот поморщился и кивнул сам себе, кажется, понимая Сэма на порядок лучше любого в этой комнате. Ангел тронул его руку, послав вопросительный взгляд и чуть кивнув в сторону Сэма.       Он не хотел проблем. Проблемы у них уже были.       — Лосяра, — протянул Кроули, перебивая произнесшего лишь первый слог Дина. — Да ты страшен в гневе.       Сэм зыркнул на него так грозно, что Король Ада чуть отодвинулся, насколько позволяло положение.       — Если ты думаешь, что мне до шуток…       — Мы поможем, — едва закатив глаза, озвучил Кроули более понятно.       — Поможете?..       — Самоубиться. Мы тебе поможем, раз приперло, — подчеркнутое непонимание, зачем это нужно, так и читалось в голосе Короля Ада.       — Да что б вас, — пробормотал Дин со злостью. — Нет.       — Дин, если ты…       — Сэмми, заткнись нахрен и послушай! — рявкнул Винчестер. — Он не согласится. Ты припрешься на поле боя — при условии, что найдешь — а он пошлет тебя в далекое пешее эротическое. Все кончится его смертью и твоей миграцией на другой конец планеты.       — Конец? — язвительно уточнил Кроули. — Планеты?..        Бальтазар ловким движением ткнул его локтем в ребра.       — Простите, — покаялся Король Ада. — Нервы. Конец шара, так конец шара, кто я такой, чтобы мешаться, — проигнорировав раздраженные взгляды Дина, Бальтазара и Бобби и усталый Сэма, он продолжил. — Но умник прав.       — У нас нет времени, — рявкнул Сэм, сдавливая виски. Воспоминания фейерверками взрывались в голове, и Винчестер с трудом сдерживал их на худо ли бедном расстоянии. Поняв, что именно сказал, он спокойнее поправил сам себя: — У меня нет времени.       — Мы не знаем даже, где они, Лосяра, — напомнил Король Ада. — Не волнуйся, когда махач начнется, мы… — он посмотрел на Кастиэля. — Эй ты, пернатое! Планету не осмотришь?       — Всю? — с некоторым сомнением уточнил Кастиэль.       — Нет, только Антарктиду, — с улыбкой и абсолютной уверенностью предложил демон, и счел за счастье, что ангел хотя бы не исчез сразу, а сперва перевел вопросительный взгляд на Дина.       — Погодите, — призвал Сэм. — Лоуренс. Канзас, — уверенно произнес он. — Если Рафаэль хочет…       Голова взорвалась болью, и Сэм чуть склонил ее, со стоном впиваясь пальцами в виски. Желание что-то делать растворилось в намерении выскрести собственный мозг. Бальтазар, уже поднявшийся, сделал шаг вперед, прикладывая пальцы к его лбу. Краткосрочное и неполное облегчение все же пришло, и Винчестер нашел в себе силы открыть глаза, быстро закончив:       — Если Рафаэль хочет финал их божественной истории, то, по идее, там. Спасибо, Бальтазар.       — Тебе нельзя идти, — продекламировал Кастиэль отстраненно, и на ответный яростный взгляд заметил: — С себя вины никак я не снимаю, но если ты пойдешь — на поле боя сляжешь.       — И что?       — Ты там умрешь, — растерянно и не менее серьезно ответил ангел.       — Ну, значит так.       — Сэмми… — начал Дин дрогнувшим голосом, его рука сама сжалась в кулак.       — Нет, Дин. Даже если это заведомо дорога в один конец, там — мое место. Он проиграет Михаилу, — уверенно произнес Сэм, радуясь, что благодаря силе Бальтазара, к разуму хоть на какое-то время вернулась трезвость. — Я знаю, вам всем все равно, но…       — Ладно, Михаил — полбеды, — вдруг заговорил Бальтазар. — Но вы же видели это, — он сделал неопределенный жест рукой в ту сторону, где исчезли архангелы. — Рафаил, конечно, никогда нормальным не был… Но это… — ангел чуть качнул головой.       Бобби хмыкнул, задумчиво подведя итоги.       — На кону не только жизнь Люцифера, но и судьба всего мира, мальчик, — обратился он к Сэму. — И даже если это дорога в один конец, я лично все равно иду.       Винчестер нервно облизнул губы.       — Нам нужен план, — кивнул Дин Бобби.       — Нахрен план! — сорвался младший Винчестер, шумно втягивая воздух и пытаясь худо ли бедно держать себя в руках. Время, казалось, вместо того, чтобы течь сквозь пальцы, выплескивалось, как вода, из брошенного на пол стакана. Люцифер мог умирать прямо сейчас.       — Сэмми! — прошипел брат. — Это архангелы. Даже когда они торопятся — потрындеть они любят. Уверен, у нас есть десять минут. И если ты не хочешь мотивирующе сдохнуть у своего черта на глазах, то…       Сэм вздрогнул. Голова вновь отозвалась болью, и он тряхнул ей, пытаясь сбросить очередное наваждение.       — И что мы сделаем за десять минут?.. — его вопрос повис в воздухе, словно забирая в себя все звуки.       — У нас есть кольт, — напомнил Кроули неуверенно.       — Им похрен, — отрезал Дин.       — Ну да, конечно, — демон растянул губы в неприятной усмешке. — Копье архангела ведь не одно…       — Ты знаешь где? — перебил Сэм, и Король Ада лишь опустил глаза:       — Критиковать здесь все, смотрю, горазды.       — А когда клетка сделала большой «бум», — начал Бобби, и задумчиво замолчал на секунду. — Кто-то знает, от нее что-то осталось?       — Должно было, — кивнул Кастиэль. — Клетка не есть границы сами по себе, она пространство, созданное богом, — рассудил он и замолчал, явно думая, что все стало понятным.       — Кас, можно по-людски? — поспешно, но с нотками мольбы, а не раздражения, попросил Дин.       — Ее стены — это продукт ее деятельности, а не она сама, — перевел прежде Кастиэля Бальтазар. — И да, в этом что-то есть. А что?       — Кольца, — Дин хлопнул себя по лбу, и с благодарностью глянул на Бобби.       — Да. Они дома, — кивнул тот.       — Кас, — Дин повернулся к ангелу. — Слетаете с Бобби? Пожалуйста.       Шелест крыльев Дин услышал раньше, чем понял, что смотрит в пустоту.       — Не думаю, что она удержит столько, — качнул головой Бальтазар, — хотя попробовать конечно стоит. Шансы есть.       — Столько? — уточнил Сэм.       — В нем миллионы душ, — поморщился Бальтазар. Очередной шелестящий звук прошелся по комнате.       — Твою же мать, — Бобби склонился к коленям, качая головой и явно сдерживая тошноту. Кастиэль протянул кольца, которые Сэм сразу перехватил. Его взгляд стал на порядок острее.       — Значит, — медленно подводя итоги, произнес он, — у нас вопрос как впихнуть туда нашего «бога» и повезет нам с тем, что клетки на него хватит, или нет?       Взгляды сошлись на Бальтазаре, и ангел недовольно повел плечами.       — Что вы хотите? Я не бездонный ящик. Камень основания был моим лучшим планом, — фыркнул он, заставив Кроули качнуть головой, язвительно воскликнув:       — И как о многом это говорит!       — Уж чья бы корова…       — Хватит! — рявкнул Сэм, и спокойнее, с нотками извинения, произнес. — Пожалуйста, хватит.       — Я проверю, что в Лоуренсе происходит, — изъявил сам разумное желание Кастиэль, и исчез, очевидно, не имея предложений по поводу происходящего.       — В аду наверняка есть пара козырей, но я не знаю, где и что лежит, — с раздражением констатировал Король Ада. — Даже если предположить, что мы убедим Мэг…       — Это не на пару минут дело, — закончил за него Бобби, получая чуть огорченный кивок демона.       Едва не взвыв, Сэм отвернулся к стене, с силой ударяя ее ладонью. Не сжать руку в кулак и не повторить действие, как минимум, раз десять было чуть выше его сил, но он справился. Собственные пальцы на прижатой к стене и горящей руке вдруг показались чужими. Сэм сжал их в кулак, убеждаясь в их послушности и немало ей удивляясь.       — Они на кладбище, — раздался голос Каса, одновременно давая реальный шанс на то, что они успеют, и, оправдывая худшие ожидания. — Рафаил и Люцифер там, также десятки ангелов. Пока нет Михаила, полагаю, они его и ждут.       Винчестер шумно выдохнул. Время действительно иссякало, кончалось, как песок в небольших песочных часах, уже начавших отсчет. Но пока он еще не опоздал. Головная боль вызвала глухую ярость: сейчас времени на нее не было. Если подумать, учитывая, куда они собирались, память больше не представляла проблему.       — Ладно, — Бальтазар сделал пару нервных шагов, оборачиваясь и оглядывая всех присутствующих с небольшого расстояния. — Сдержит его клетка или нет — уже вторично. Само то, что мы его туда запихнем, выиграет нам достаточно времени, чтобы свалить. Потом займемся королевскими союзами и рысканием на черном рынке — сейчас важно успеть до того, как одного нашего полоумного брата кончат пара других полоумных братьев.       — Вопрос за малым, как запихать в клетку нашу расшалившуюся канарейку, — Кроули хлопнул в ладоши. — И если только среди нас нет кого-то, кто мог бы силой мысли отправить архангела в полет, то…       Сэм дернулся так резко, что Кроули ошеломленно замолчал. Вперив в него разом потемневший взгляд, в котором едва сдерживаемым безумным ликованием отражалась вспыхнувшая в глубинах души надежда, Сэм поднял указательный палец, задумчиво поднося его к губам.       — Лосяра? — с некоторой озадаченностью Кроули поднял бровь. — Ой, не к добру…       — Ты же знаешь, кто я? — он внимательно посмотрел на Кроули. Тот растерянно моргнул, делая маленький шаг назад, когда Сэм резковато приблизился.       — Мой худший кошмар? — переспросил демон с нотками подозрения. — Лосяра, может быть касатик прав…       — Кроули, твою же мать, ты знаешь, что сделал Азазель? На ангела оно сработает?       В гостиной воцарилась звенящая тишина.       — Нет, — простонал старший Винчестер.       — Дин…       — Просто нет! Мой труп тебе помощник, Сэмми! — Дин отошел назад, спотыкаясь о чуть загнутый ковер, и, если бы не Кастиэль, наверняка упал бы. — Нет! — не обращая внимания на лежащие на пояснице руки ангела, повторил он.       Сэм сделал шаг к брату, протягивая ему связку колец.       — Дин, я знаю, — шепнул он тихо. — Я все знаю. И ты меня продержишь потом неделю в бункере — я слова не скажу. Но это шанс, и он у нас один.       Руки старшего Винчестера сжались в кулаки. Сэм раскрыл ладонь с кольцами прямо перед ним.       — Дин, ты сделал это для меня в тот раз… — он с сочувствием отметил для себя, как Дин жмется назад, пытаясь отойти, но Кастиэль, подобно статуе, одновременно держит и не дает воплотить желаемое. — Прошу тебя.       Сэм тряхнул кольцами в руке, уже зная, что брат согласится. Схватив кольца с ладони Сэма, Дин покрутил их в руке и кивнул.       — Я открою, — кивнул он. — Но сохрани тебя дьявол туда навернуться.       Кроули кашлянул.       — Мальчуки, вы молодцы конечно. Такая драма, — он неприятно растянул губы. — Вот только, я не сказал «да». Понятия не имею, работает оно или нет.       Ангельский клинок лег в руку Сэма, и он шагнул к Королю Ада. Бальтазар быстрым движением оказался на его пути.       — Проверим? — мягко, с нотками просьбы, предложил Сэм, протягивая клинок Бальтазару, чтобы тот мог сделать порез сам. — Мне нужно всего несколько капель. Прошу, — он свел и чуть приподнял брови, выдавая свой коронный взгляд. — У меня нет времени искать другого демона для теста.       Кроули тронул Бальтазара за руку и вложил в нее ладонь, сжатую в кулак. Короткий кивок обозначил согласие. Ангел, лишь секунду поколебавшись, осторожно провел по запястью резким, но легким движением. На коже мгновенно проступила кровь.       Отойдя, Бальтазар освободил Сэму дорогу, и тот, подойдя к Кроули, взял его руку в свои. Дин застонал и отвернулся. Бобби беззвучно последовал его примеру. Ангелы же смотрели скорее с интересом.       — Засос поставишь — рога поотрываю, — успокаивающе произнес демон, пихая руку Винчестеру. Тот быстрым движением прошелся губами по запястью, успев уже порядком отвыкнуть от подобного и чуть содрогнувшись от вкуса крови на языке. Проглотив несколько капель, он выпустил руку Кроули и отошел. Бальтазар мгновенно занял его место, невесомо проводя вдоль кожи Короля Ада.       Повернувшись к Сэму, он развел руки.       — Ну что, мочи! — предложил он радостно. Кроули едва возмущенно глянул на него:       — Балти…       — Ангела для теста искать тоже особо нет времени, — фыркнул тот без особой опаски. — Давай, Сэм.       Сердце застучало внутри с удвоенной, казалось, силой, и Сэм невольно распрямился, глубоко вдыхая. Сила, как когда-то прежде, разлилась по венам тягучим теплом, почти жаром. Он вытянул руку вперед, представляя, как когда-то, как сила продлевает его руку, подчиняя все на своем пути.       Бальтазара сорвало с места, и он врезался в стену, от чего дерево пошло трещинами. Сэм, с некоторым трудом опомнившись в тумане экстатического восторга, мгновенно прекратил воздействие, и Бальтазар рухнул на пол, сразу поднимаясь и отмашкой руки дав понять, что он цел.       — Однако, — прохрипел он. Сэм кивнул сам себе, стараясь не упиваться взбесившейся в крови злой силой и явно преждевременным привкусом победы.       — Однако Рафаил не ангел, Сэм, — с расстановкой заговорил Кастиэль, обрушивая Винчестера с небес на землю одной фразой.       — Я мог бы сейчас Бальтазара и убить, — ответил он уверенно, чуть кивнув возмущенно встрепенувшемуся ангелу. — Я лишь к тому, что его мне убивать не надо, лишь разок толкнуть.       — Пернатый прав, — качнул головой Кроули. — Допустим, я быстро соберу сюда десяток демонов, и ты осушишь их. Минут пятнадцать — и вопрос решен. Но даже сотни демонов тебе не хватит. Здесь не вопрос количества… — Кроули повел плечами. — Нет, может быть, пей ты пару часов и всех подряд без перерыва…       — Мне одного хватило на Лилит, — Сэм чуть поморщился, услышав досадливый стон Дина, который явно не знал таких подробностей раньше.       — Но это не Лилит, Лосенок, — Кроули качнул головой. — Я бы и рад сказать иначе… Я приведу черноглазых, дай пару минут, но…       Сзади Кастиэля, Дина и Бобби раздался стон. Винчестер вскинулся, оборачиваясь с ангельским клинком и с недоумением глядя на окровавленное, чуть обугленное в паре мест, но явно живое тело абсолютно точно не погибшего демона.       — Твою мать! — рявкнул Дин, перехватывая очевидно бесполезный, но все же привычный клинок и вставая в боевую позу. С них уже было достаточно. Со всех и каждого. Не вовремя очнувшийся Князь Ада вызывал лишь усталый стон. Было уже все равно, кто их прикончит.       — Не вопрос количества, говоришь? — произнес Сэм с интонацией настолько странной и угрожающей, что по спине Дина прошел холодок. Он чуть обернулся.       — Твою же мать, — Кроули передернул плечами, отходя назад к Бальтазару, пока Рамиель поднялся вдоль стены, сосредотачиваясь на происходящем. Обозрев комнату, он усмехнулся.       — Все те же лица. Но где же ваш спаситель? — усмехнулся он. Взгляд скользнул к обломкам копья, и демон поморщился. — Вы, бесполезные твари, посмели…       Сэм шагнул вперед с пустым выражением на лице, и чуть скривился в брезгливости.       — Сэм, ты уверен, что… — начал Дин с нотками сомнения. Отвращение колотилось внутри. Сила, уже туманящая разум, желала пополниться, но ощущение мерзости не позволяло спокойно потворствовать своим инстинктам. Раздался протяжный звонкий звук. Вздрогнув, Сэм перевёл взгляд в бок, туда, где над камином висели не тронутые боем часы. Игрушечная птичка выскочила на пружине второй раз. Зрачки сузились. Отвращение отошло на второй план вместе с сомнениями, чужим мнением и резкими звуками.       — Стакан какой-нибудь принесите, — распорядился Сэм, с удовлетворенной ухмылкой глядя на чуть побледневшее лицо Рамиеля. Стоило тому сделать шаг вперед, Винчестер вынес вперед ладонь, прижимая Князя Ада к стене. Тот захрипел, когда чужая сила сжала его горло. Медленно поворачивая ладонь, охотник направлял силу так, чтобы тело Рамиеля медленно разворачивалось вверх ногами, все еще прижатое к стене.       Кастиэль протянул ему какую-то чашу, и Сэм не глядя подошел к демону вплотную, чиркая клинком по его горлу. Пульсирующая струя крови, ставшая мощнее из-за перевернутого положения, выплеснулась, заполняя чашу в считанные секунды.       — Господи… — пробормотал Бобби, резко двигаясь к выходу. Дин, почему-то — хотя Сэм никак не просил об этом — остался стоять на своем месте. Чаша чуть дрогнула в руке, когда Винчестер поднес ее к губам, опустошая в несколько крупных глотков. Вкус в его теперешнем состоянии уже особо не ощущался, и он лишь по привычке отер губы, подставляя чашу к шее Князя Ада вновь.       — Кроули, бери кольт, — рявкнул он. — Кас, помоги Дину сделать пару святейших коктейлей Молотова.       Он краем глаза заметил, как кивнул Дин и услышал шевеление сзади, которое значило, что Король Ада в кои-то веки не стал спорить. Сила уже не просто растекалась внутри, а нарастала подобно цунами, стремясь унести прочь его разум. Боль, оставшаяся от воспоминаний, куда-то прошла, хотя Сэм чувствовал, что безумие уже стоит на пороге. Правда сейчас, за пеленой силы и отчаяния, уже было все равно.       Рамиель конвульсивно дернулся, что-то прошептав. Кровь текла уже на порядок медленнее, и Сэм сбился в количестве выпитых емкостей. Перед глазами стоял привычный ранее красноватый туман. Резкий поворот пальцев совместился с хрустом, и голова Рамиеля повернулась слишком быстро.       — Он мертв? — хрипло уточнил Дин, и Сэм только сейчас обратил внимание, что в руках брата уже пара бутылей, наполненных чем-то, скорее всего, святым маслом, и имеющих фитили.       — Нет, — качнул головой Сэм, чувствуя, как по телу разливается пылающая легкость. Дин вопросительно поднял брови. Говорить было чуть сложно, но Сэм сконцентрировался на происходящем как мог. — Вдруг еще пригодится.       Улыбка при этой мысли тронула его губы, и он не смог ее сдержать, даже понимая, что сейчас в нем говорит кровь демона. Дин отпрянул, чуть вздрогнув, вызывая слабое беспокойство.       — Напомните мне, — с усмешкой начал Кроули, явно обращаясь ко всем и не особо стесняясь Сэма, — вот этого, — он нагло ткнул в Винчестера пальцем, — не злить, — Винчестеру было не до улыбок, и он лишь смерил Кроули недовольным взглядом, напоминая себе про контроль, и даже где-то благодарный за то, что демон от него не шарахается. — Зачет глазюки, — похвалил Король Ада, и Сэм чуть вздрогнул, когда понял причину всеобщего напряжения.       Сейчас это уже не имело значения. Времени, пусть они и действовали быстро, прошло уже слишком много. Сэм сжал руки в кулаки. Он не мог опоздать. При мысли, что это может произойти, он едва не зарычал, и почувствовал, как на лице проявляется оскал. Переведя его в жутковатую, судя по реакции окружающих, улыбку, он усмехнулся:       — Пойдемте. Убьем всех сукиных детей.       

***

      Люцифер покосился на пару десятков восторженных происходящим ангелов — его братьев, кажущихся убогими как никогда сильно. Он чуть поморщился, игнорируя взгляд Рафаила. Постучав пальцами по джинсам, демонстрируя свое нетерпение, он задался вопросом, успели ли уйти остальные из дома Рамиеля. Уже не первый раз посетовав на свое легкомыслие: ублюдка стоило убить сразу — он в отчаянной надежде прошелся взглядом по толпе.       Опробовав свои крылья, он понял, что Рафаил, как бы туп и безумен ни был, все еще держит препятствующий попыткам убраться отсюда купол. Сейчас, когда Сэма не было на горизонте, попытка совершить побег была более чем привлекательна. Если честно, даже шанс кинуться на брата и буквально вцепиться зубами ему в глотку казался весьма заманчивым.       — Напрасно ты сосуду отказал, — озвучил Рафаил свое недовольство.       — Пусть ты заказываешь музыку, одежду выбираю я, — с отчетливыми нотками раздражения отозвался Люцифер насмешливо. Нельзя было даже допустить, что Рафаил сунется к Рамиелю раньше, чем Сэм покинет это место. Он оценил прошедшее время как вполне достаточное, учитывая наличие нескольких ангелов на подхвате. Но рисковать все еще было нежелательно.       — Все так же защищаешь человека, — раздался удивленный голос Михаила, беззвучно оказавшегося рядом. Брат не выглядел довольным происходящим, но золотой клинок, который он сжимал в своей руке, намекал на то, что к бою он готовится всерьез.       — Ну, ты-то нет, — выплюнул Люцифер подчеркнуто. — А кто-то должен.       — Ты проиграл, не начав бой, Люцифер, — с подчёркнутым превосходством произнес Михаил, и дьявол, поморщившись, отметил, что Рафаилу явно нравится происходящее.       — А я свой меч не заслужил? — поинтересовался он, кивнув на клинок Михаила. Рафаил потянул край полупальто, доставая из внутреннего кармана витой золотой клинок, и медленно подал его дьяволу.       — Учти, дитя, что против меня у тебя и шанса нет, — произнес он чуть на распев. Пальцы Люцифера сжали клинок за рукоять. Оружие, способное убить архангела и, потенциально, бога, само пришло к нему в руки. Желание жить полыхало внутри подобно разгоревшемуся костру, в котором уже не хватало дров. Люцифер бросил взгляд вокруг в поисках путей к отступлению. Кладбищенские ворота протяжно скрипнули на ветру, кажется, прикрывшись, и архангел усмехнулся.       Никто и ничто не могло ему помочь. Дать бой Михаилу и проиграть было его судьбой, давно придуманной ему никогда не любившим его отцом.       — Начнем, — кивнул Рафаил, отходя.       Люцифер скользнул рукой по шее, касаясь кожи и будоража недавние воспоминания. Прикрыв глаза на секунду, он очертил пальцем по шее маршрут, по которому Сэм прошелся поцелуями всего несколько часов назад.              Клетка сыра и невыносима, и все недостатки их идеального мирка, которые Сэм никогда не видел или просто научился игнорировать за десятки и десятки лет, сводят с ума. Небо иссиня-черное. Сегодня полнолуние — по его замыслу, а его замысел тут все — но Луна в очередной раз не взошла на небо.       Винчестер покачивается в стареньком кресле качалке, смотрит на звезды, и совсем не замечает, что старое кресло не скрипит — пружины никто не смазывал, а Полярная звезда, которой положено вести путника, спряталась куда-то за горизонт так не вовремя и неуместно. Люцифер хмурится, сжимает пальцами траву, вырывает пару пучков с корнями и понимает, что на утро тут будет абсолютно не тронутый газон. Небо кажется нанесенной на стекло картинкой. Фальш-окном клетки, подвергнутым ретуши.       — Думаю, нам нужно кино, — говорит Сэм непринужденно. — Что-нибудь про звезды я бы посмотрел. Такие яркие. Как в августе.       Люцифер едва не огрызается, помня, что на календаре, висящем на стене в их доме — февраль.       — Люцифер? — Сэм поворачивает голову, обращая внимание на архангела, с раздражением теребящего траву под своими сложенными в позу лотоса ногами. Дьявол лишь отрывисто качает головой. Порой, ему кажется, что Винчестер предпочел забыть, что ничего этого нет. Что решил сойти с ума и остаться в этом безумии. — Люцифер? — зовет Сэм обеспокоенно, и дьявол вспоминает, что человек, о котором он заботится, никогда не должен говорить таким тоном. Повернув голову к Винчестеру, он широко улыбается.       — Меня бесят звезды? Бессмысленная штука, — он закатывает глаза и поднимается, разминая ноги. — Ты прав, нам нужно кино.       «Не про звезды», — не добавляет он, стараясь поспешно забыть, что Полярной звезды все также нет.       Винчестер склоняет голову чуть набок и смотрит своим «я тебя знаю» взглядом, как будто есть хоть единственный шанс, что спустя десятилетия вынужденного заточения, он может не знать. Протягивает руку, обхватывая пальцами его ладонь, и тянет на себя в абсолютно естественном для них жесте, который сейчас вызывает непонимание.       Люцифер качает головой.       — Я устал. Эти тупые белые шарики больше не вдохновляют. Если ты любитель пялится на…       — Люцифер, что случилось? — не дослушав ту ерунду, которую собирается озвучить дьявол, интересуется Сэм, не выпуская его руки. — Иди сюда.       Он тянет его ближе, на колени, и архангел — бессмертный, вечный, пробывший тут до него сотни тысячелетий — мечтает рассказать все, что наболело за какие-то жалкие пару десятков лет.       — Эй… — зовет Сэм, прижимая его к себе и целуя в висок. Теплая куртка чуть съезжает, Винчестер натягивает ее на дьявола так, будто тот может замерзнуть, и Люцифер понимает, что действительно чувствует тепло.       — Ты вообще помнишь… — дьявол запнулся, понимая, что начало звучит как обвинение. А он не имел никакого права обвинять. Никто, Никогда, Ни за что не захотел бы помнить. Сэм мычит куда-то ему в затылок, прося закончить. — Что ничего настоящего тут нет? Что все это просто пустая фантазия, отраженная парочкой заковыристых штук.       Сэм прищуривается с непониманием, будто действительно забыл.       — Полярной звезды вот нет, — махнув куда-то вверх, возмущается дьявол, уже не упоминая про кресло, чувствуя скрип на фоне звезды совсем детской глупостью.       Сэм хмурится в этот раз на порядок более обеспокоенно, явно понимая за этим признанием намного больше, чем стоило бы, и дьяволу отчаянно хочется стереть эту морщинку между его бровей, почти исчезнувшую в последние годы.       — Забудь, — усмехнувшись, бурчит он, все же позволяя себе практически свернуться на чужих коленях.       — Ошибаешься, — отвечает Сэм с некоторым запозданием. — Все важное тут — как раз настоящее.       Пальцы бережно вплетаются в волосы слегка массируя, заставляя обмякнуть в руках. Люцифер действительно не знает — может, разве что, угадывает — что Сэм сделает в следующий момент, и это прекрасно. Нечто постороннее в выстроенном им по кирпичику мирке. Непредсказуемое. Опасное. Волшебное.       Может, поэтому Люцифер отвечает.       — Я здесь задыхаюсь, — шепчет он почти неслышно.       — В клетке?       — В иллюзии.       Сэм кивает — Люцифер чувствует это затылком, когда его касается чужой подбородок.       — Тогда сломай ее? — предлагает Винчестер спокойно, заставляя дьявола встрепенуться.       — С ума сошел? — интересуется тот, переворачиваясь и схватившись за подлокотники. Теперь они лицом к лицу. — Там пустота, камни, холод и костры.       Сэм улыбается.       — Это лишь антураж, Люцифер, — он кивает вокруг. — Не думай, что я забыл. Да, мне все равно, что мы смотрим десяток фильмов по кругу, что в магазинах нет продавцов или что на небе нет Полярной звезды. Буду ходить кругами — не страшно. Но это лишь сцена. Если тебе здесь плохо, значит, пора ее сменить.       Слова звучат уверенно, настолько, что не приходится сомневаться: он подумал. Он серьезен.       — Стоило раньше с тобой заговорить, — с какой-то непреодолимой горечью признает Сэм, еще раз поднимая взгляд на небо.       — Я не могу спалить твой дом, Сэмми, — срывается с языка как-то уже совсем беспомощно.       — Если без этого тебе будет лучше, то я сам брошу спичку.       Взгляд Винчестера скользит по двору, трогает невысокий забор, словно оглаживает газон, оценивает фасад дома и пару деревьев, а затем возвращается к небу. Грусть тенью отражается в каждом движении, но Сэм, вопреки этому, улыбается.       — Не скажу, что не буду скучать, — признает он, и голос чуть дрожит в конце. — Но я люблю тебя, Люцифер. А это — просто декорации, — голос снова становится уверенным, и «люблю» звучит уже так, будто было произнесено во всех возможных вариациях десятки раз.       Люцифер нависает над ним, впиваясь в его плечи, и лишь вдавливает их в кресло сильнее, когда Сэм тянется за поцелуем. Не дает дотянуться. Заставляет застыть в паре сантиметров от цели.       — Повтори, — требует он грубо, словно имея на это право. Сэм не шарахается, не отстраняется, не морщится, лишь тепло усмехается, вокруг глаз складывается сеточка морщинок.       — Твой мир прекрасен, Люцифер, — констатирует он, — но я люблю тебя.       В этот раз ударение на «тебя» сильно настолько, что дьявол чуть вздрагивает. Удивление и почти шок, которых, казалось, не должно быть во второй раз, разгораются лишь сильнее. Сэм улавливает секунду, прижимая отвлекшегося дьявола к себе, и целует его в губы. Жарко, жадно и без всякого стеснения. Руки Сэма скользят под футболкой, надавливая на спину, не оставляя между ними расстояния, и Люцифер стонет ему в рот. Подается вперед, с силой вжимаясь в Винчестера, собираясь, по большому счету, испарить пару рубашек, джинсов и всего, что найдет еще лишнего на их телах.       Скрип кресла, отреагировавшего на резкое движение, отдается в ушах надеждой.              Улыбка тронула губы, когда картина, на пару секунд почти ожившая перед глазами, исчезла.       — Чему ты улыбаешься? — с непониманием спросил Михаил, разом возвращая дьявола в реальность. — Нападай. Закончим это, — он взглянул в сторону. — Не все мне нравится, но это все равно предрешено.       Клинок в руке чуть вздрогнул, когда дьявол понял, что должно быть сделано. В том, что Михаил прав, он не сомневался ни на йоту. Он проиграет. При прочих равных условиях Михаил был сильнее, а единственная надежда на победу была бы жульничеством в накаченном демонской кровью идеальном сосуде.       С губ сорвался смешок, когда он взглянул на брата, явно озадаченного и слишком серьезного. Напряжение нарастало в теле, заставляя мышцы каменеть. Не Михаил был угрозой миру. Брат бы просто остался на небесах, наплевав на планету. Кроткие унаследовали бы землю.       Нет, проблема была не в нем. Смех затих, и дьявол почти с удовлетворением заметил, как Михаил с все возрастающим презрением качает головой.       — По-твоему, это все шутки, Люцифер? — судя по тому, как он перехватил клинок, терпение явно кончилось. — Ты умрешь сегодня. Будь достойным хоть в последний раз.       — Ты прав, брат, — Люцифер кивнул головой, заставляя Михаила удивленно распахнуть глаза, и едко заметил. — Вот только у нас всегда были разные взгляды на достойное.       Метнувшись в сторону, он направил удар прямо на Рафаила. Но, к его сожалению, крыльев не было, а расстояние было слишком большим, чтобы тот не успел отреагировать. Результат был предсказуем. Клинок оказался прижат к земле вместе с рукой, а чудовищная сила пластом придавила его к полу. Хрупкая рука женщины-сосуда чуть приоткрылась из-под ткани пиджака, когда Рафаэль сжал его запястье, и Люцифер увидел уже разрастающиеся черные язвы.       — Как же ты жалок, — хмуро укорил Рафаэль. — Ты не достоин боя.       Ладонь Рафаэля легла на лоб, принося ошеломляющую, оглушающую боль. Судорога свела все тело, и крик вырвался из груди вместе с воздухом и кровью, все не кончаясь. Сознание уже уплывало, когда где-то на фоне ужасающего, разрывающего голову скрежета, заиграла до боли знакомая, но неузнанная в этот момент, не менее скрежещущая мелодия.       Боль отступила.