В клетке

      Глава 26              — Положи его сюда.       — Балти, это наша кровать! Должно же быть хоть что-то святое!       — Не будь мудилой!       — Это же как попросить Пэрис Хилтон не краситься!       — Прекрасное сравнение! Кумир тебе под стать!       Разум уплывал в окончательную темноту, теряя нить разногласий. Тело казалось попеременно невесомым и каменным. Боль периодически проходилась по мышцам. Хотя это и не шло ни в какое сравнение с прошлым разом, абсолютная слабость мешала думать и заставляла радоваться, что рядом эти двое.       — Лосяра?! — раздался вскрик Кроули, когда чувство собственного положения окончательно потерялось. — Чего ты встал?! Кладем его!       — На нашу кровать?       — О, не будь мудилой!       Бальтазар зарычал что-то бессловесное. Позвать Люцифера в очередной раз уже не хватило сил.              ***              — Дин? — позвал Кастиэль в темноте, и Винчестер приподнялся с пола, сразу же оказываясь рядом. Тому могло понадобиться, что угодно, и Дин не отказал бы ни в чем.       — Да?       — Не сиди на полу, — произнес ангел сонным и хриплым голосом, явно только очнувшись. Дин тихо фыркнул.       — Конечно, мамочка.       Воцарилась тишина, и Винчестер уже смягчившимся голосом произнес:       — Спасибо, Кас. Но ты спал, а я никуда не уйду, — констатировал он. — Так что, не переживай. Если что-то отморожу, ты меня вылечишь.       — Ты мог бы сесть со мной, — с удивлением констатировал ангел. — Подвинусь я? — закончил он почти вопросительно.       — Кас, это не мотельная кровать. Ты сам-то на ней не помещаешься почти, — напомнил Дин, скользя уже привыкшим к темноте взглядом по массивной в сравнении с кроватью фигуре. Недовольство слегка проскочило в пояснении: — Кроули решил, что это смешно.       — Что?       — Это камера для пыток. Сюда просто докинули кровать, — хмурясь, сообщил Винчестер, осматривая комнату, по размеру больше напоминающую корабельную каюту с крюками по углам и на потолке.       — Кроули нас не любит, — кивнул Кастиэль с видимым и вполне реальным расстройством.       — Кроули нас полюбил только так, — фыркнул охотник, завершая осмотр дверью с зарешеченным окном. Двери были специально сделаны таким образом, чтобы крики легко проникали сквозь них. Раздражение утихло, когда он вспомнил, кто доставил их с Сэмом на Небеса. — Что ж, хотя бы к Сэму он питает слабость.       — Я думал, слабость он питает к Бальтазару, — очень задумчиво и неуверенно произнес Кастиэль, будто решая важную загадку.       — Я же не в том смысле, — закатил глаза Винчестер. — Старик, ты же в курсе, что это значит?       — Конечно, — Кастиэль кивнул, что было видно даже в темноте находящемуся тут давно Дину. — Это эвфемизм, обозначающий симпатию.       — Да, — кивнул охотник. — Но знаешь, симпатизировать можно не только кому-то одному.       Ангел согласно угукнул, настолько тихо и странно, что Дин не сразу понял, соглашается он или протестует. Опустив голову, тот молча устроился на подушке, глядя в потолок и больше не заговаривая с уместившимся на краешке матраса Дином.       — Кас?       — Я понимаю, — согласился Кастиэль. — Но по наблюдениям за вами с Лизой, я думал, что такое не приветствуется. Теперь я понимаю.       — Черт возьми, — едва не простонал Дин. — Кас, не в том же смысле! — пальцы скользнули к губам и прижались, ограничивая вырывающиеся слова. Он глубоко вздохнул. — Так… Симпатизировать кому-то и… — он бессильно взмахнул руками, — пялить… Это разные вещи.       — Ясно, — напряженно кивнул Кастиэль.       — Что тебе ясно?       — Ты крайне обеспокоен, — убедительно наивным тоном ответил ангел, вынуждая вскочить с кровати.       — Что?       — Пульс твой участился и…       — Я думал, ты без сил.       — Благодать моя в порядке, — заверил Кастиэль, явно не видя ничего плохого. — Не комментировать могу я.       Он не мог — это прекрасно знали оба. Дин поджал губы, слегка качая головой. Запрещать слова казалось глупым, и слишком велика была вероятность пропустить что-то вроде попытки пообжиматься с братьями или устроить фейерверк из клыкастых душ.       — Ничего, — примирительно выдавил Дин. — В общем, это разное. Я, например, питаю слабость к Сэму, если можно так сказать. И к Бобби. Я прощу им больше, чем другим. И в целом, ну знаешь, отношусь теплее, что ли, — закончил неловко Винчестер свои пояснения. Объяснять что-то такое казалось глупым, но ангел явно понял некоторые его фразы абсолютно неверно.       — Ко мне нет? — с осторожностью, какой-то несвойственной ангелам, уточнил Кастиэль. В голосе отчетливо читалось напряжение.       — Да, — быстро одумался Дин. — Да, разумеется, да, — ангел продолжал хмуриться, — но тебя я…       — Пялишь, — закончил Кастиэль. Дин подавился.       — Господи, за что, — пробормотал он себе под нос. Безупречный слух, конечно, позволил Касу разобрать. — Я…       — Прости, — быстро перебил ангел, и Дину почудились в его голосе нотки паники.       — Нет, Кас, все хорошо, просто это слово так употреблять лучше не надо, — пояснил Винчестер спокойно, сдерживаясь в реакции, и лишь тихонько фыркнул, отдавая должное идиотизму части разговора.       — Не знал я, — примирительно признал Кастиэль. — Сленг обычно тебя успокаивает.       Не желая ввязываться в очередной спор, Дин молча кивнул. Рука Кастиэля призывно хлопнула по матрасу, и Дин опустился на него в указанное место, возмутившись, лишь когда ангел начал подниматься.       — Лежи. Куда собрался?       — Но я почти в порядке, — спокойно возвестил тот, будто не ему вогнали в голову волшебные иглы. Винчестер невольно сжал кулаки, вспоминая про Наоми. Ее смерть отозвалась слабой благодарностью к Сэму. За спасение Кастиэля он бы ввек не расплатился, и понимал это все ярче. — Дин? — Кастиэль тронул его бедро совсем слегка, но это отразилось до боли целой цепочкой ощущений. — Дин? — позвал ангел снова.       — Все хорошо, — отмахнулся Винчестер. — Отсидел ноги и… — он замолчал, просто качнув головой.       — Иди сюда, — позвал Кастиэль, сдвигаясь на самый край. В тот момент, когда Дин собрался начать спорить, он добавил: — Пожалуйста.       Дин сдвинулся к тому, что призвано было изобразить подушку, почти сел на нее и облокотился на всю ту же ледяную стену, прямо рядом с Касом. Тот поднял руку и демонстративно медленно опустил на его плечи, слабо нажимая на мышцу у шеи.       — Кас, — мягко качнул головой Винчестер, не желая ввязываться в разборки. От прикосновения волнами расходилось живительное и болезненное тепло.       — Мне тебя не трогать?       «Больше не трогать», — услышал Дин, и резковато мотнул головой. Мучительная вспышка сочеталась со стуком в висках. Кастиэль начал убирать руку, но едва Винчестер встрепенулся, положил ее на место.       — Ты ел? Отдыхал?       — Да. Перед Небесами вздремнул, — пожал плечами Винчестер.       — Ел?       — Да, — выдохнул охотник, вспоминая последний прием пищи, — едва мы попали в Ад.       — Дин, это около двух дней, — недовольно нахмурился Кастиэль.       — Я не голоден, — повел плечами охотник, используя единственный аргумент. — Время тут течет иначе.       Кастиэль отрицательно промычал что-то неразборчивое, слегка покачивая головой в такт звукам.       — От человека, с готовностью обсуждающего адские круги, ты либо слишком неиформирован, либо слишком хочешь увильнуть от темы, — неловко пожурил ангел. — Есть тут у кого попросить еды?       — Я не пойду к демонам с просьбой, Кас! — отмахнулся вновь охотник.       — Тогда пойдем мы вместе.       Ни толики слабости больше не было в его позе. Выхода не было. Винчестер тяжело вздохнул.       — Еще пять минут.       — Дин, — с мягкой улыбкой возмутился Кастиэль.       — От пяти минут еще никто не помер!       — Если через пять минут ты сообщишь мне, что время здесь течет иначе, то прав не будешь, — сообщил ангел, улыбаясь шире. Дин громко застонал. Не то, чтобы у него были конкретные планы, но если бы были, то этот стал бы планом А.              ***              — Сэм, — позвал Бальтазар, выдергивая из сладкой неги, в которой пребывало тело. Сознание, казалось, отсутствовало вовсе. Сэм попытался повернуть голову на звук. — Тише, лежи. Все в порядке.       Быстрые прикосновения к виску убрали боль.       — Кончай его лапать.       — Я его не лапаю! — прорычал Бальтазар, вызывая тревогу из-за близости звука.       — Откуда тогда у меня желание вас прибить?       — Не тебе после Ардат на эту тему тявкать!       — Сколько раз говорить… — звуки доносились урывками, отдавая свободное место его собственным мыслям.       Ощущение, что он отключился на пару минут, вернувшись к концу уже начатого разговора, наверняка было ложным, но весьма сильным.       — Пока мой язык не у него во рту — ты не имеешь прав на возмущения!       — Унесите меня, — попросил Сэм на пробу, ощущая, что голос слушается, — от себя подальше.       Голосовые связки еще были в отключке, но звуки получались отчетливыми, несмотря на пересохшие губы. Воцарилась звенящая тишина. В которой, будто после бесполезной паузы, прозвучало ворчливое демонское:       — Ты посмотри, до чего его довел, пернатое!       Больно к удивлению не было, и Винчестер почти улыбнулся, догадываясь, что эти двое приложили руку к его хорошему в сравнении самочувствию. За неимением Люцифера позаботиться о нем вот так едва ли мог кто-то еще.       — Сколько адских лет вы были вместе? — уточнил Сэм, приоткрывая глаза, в которых все еще было чуть мутно.       — Видишь, я же говорю, ты орешь как престарелый муж! — пробормотал Бальтазар, и Винчестер краем глаза отметил, что это его пальцы считали пульс и гладили висок ледяными подушечками, от чего прошла боль. — Мы проводим слишком много времени вместе.       — Тебе напомнить, как я вышел на шесть сраных минут, Бальтазар?! — воскликнул Король Ада, всплеснув руками. — На тебя же никакой управы.       — Как будто это я устроил революцию!       — Как будто они сделали это без тебя!       Сэм прижал ладонь ко лбу и зажмурил глаза, пытаясь определить, что болит. Прислушиваясь к озвучиваемым без конца претензиям это было сложно сделать.       — Сэм, — позвал Бальтазар. — У тебя что-то болит?       — Нет, — пользуясь воцарившейся тишиной. — Ну, ноет. Не более.       Ангел и демон переглянулись настолько многозначительно, что Сэм предпочел смотреть куда угодно, кроме их лиц. Он осмотрел комнату, до этого еще не виденную и куда более уютную.       — Вы куда меня приволокли?       — Какой удачный термин!       — В его комнату, — перебил Бальтазар, за что Сэм испытал смутную и не совсем чистую благодарность. Они явно переругивались все время, пока он был в отключке, и этот вопрос сразу захотелось прояснить.       — В нашу, — поправил демон.       — Сколько я был без сознания? — нахмурился Сэм.       — Часов пять. Чуть-чуть бредил, — сразу ответил Бальтазар по делу.       — И мы с тобой сидели как две престарелые мамули, — охотно поддержал его Кроули. Прикинув, что за пять часов наспориться можно было просто до потери голоса, но они не смогли, Сэм понял, что нужно брать ситуацию в свои руки. — Я жду благодарности.       — На День Матери подарю вам по кружке, — огрызнулся Винчестер, поднимаясь. Несколько часов были достаточным промежутком. Голова сразу отозвалась головокружением, но было ясно: Михаил был прав. — Вы меня лечили?       — Чуть-чуть, — подтвердил Бальтазар. — В меру моих нынешних скромных возможностей.       — Тебе не хуже? — напряженно уточнил Сэм, едва понял ответ. Бальтазар и без того выглядел не лучшим образом, и мысль, что он может серьезно ухудшить свое состояние была крайне неприятна.       — Нет, — заверил ангел. — Я не делал ничего серьезного.       Сэм наступил ногами на пол, чувствуя, как тот уплывает из-под ног. Одновременно две руки подхватили его под локти двумя симметричными жестами.       — Не торопись, Лосяра, — посоветовал Кроули спокойно. — Все равно уже всю кровать нам обвалял.       — Кроули…       — Ну что? — Кроули вскинул брови на диво картинно, на мгновение оказавшись в зоне видимости, прежде чем Сэм перевел взгляд на пол. — Он и так знает, что нравится мне больше остальных.       — Людей? — уточнил охотник зачем-то, почти взаправду удивленный.       — Винчестеров, — поправил демон возмущенно. — Люди-то мне что сделали.       Невольно Сэм посмотрел на него своим просящим взглядом. Слабость диктовала абсолютно нездоровые порывы, и противиться было все сложнее. Он сглотнул, стараясь подавить абсолютно неестественное и болезненное желание кинуться Кроули на шею, прося прощения неведомо за что.       — Лосенок, — почти испуганно позвал демон.       — Я же сказал, он не в себе, — рявкнул Бальтазар, что воспринялось на свой счет, хотя мозг подсказывал абсолютно другой вариант. Ангел сжал его локоть, привлекая безраздельное внимание. — Сэм, все хорошо, — очень четко произнес он. — Все хорошо.       Осознал себя Винчестер уже обхватившим плечи ангела до судороги напряженными пальцами.       — Бальтазар, ты не хочешь мне ничего рассказать? — раздался голос Кроули будто из другого пространства. Тот что-то зашипел, но попутно обнаруженные на спине прикосновения его ладоней ободрили и подсказали, что шипят не на него.       — Сэм, — мягко заговорил Бальтазар, пройдясь утешающими движениями по спине.       — Пойдемте на свет, — очень тихо и даже сочувствующе предложил Король Ада, явно куда-то приглашая, а после бесчувственно добавил, убивая ощущение поддержки: — Разумеется, когда закончите жамкаться.       Бальтазар на мгновение обнял его слегка сильнее и немного отстранился. Пальцы, уже расслабившиеся, отпустили его плечи. Волнами вспоминалось все, что было «до» в совсем другом свете.       — Я же пол Небес прикончил, — одновременно восхитился и ужаснулся Винчестер. Не было ни толики смысла в том, чтобы им сострадать, и все же, он не мог иначе. Разумеется, это было его планом, но говоря честно, Сэм не думал, что план примет такие масштабы.       — И собрал бомбу, которую мы не знаем, как разминировать, — поддержал самобичевание Кроули.       — В смысле?       — В смысле, благодати из бутылочки повыползали как хорошо взболтанное шампанское, — Кроули сделал неопределенный жест взрыва или вулкана, — и теперь в коробочке, которую открыть сможет только Бог. Или Сэм Винчестер. А я ни то, ни другое, — чуть пораздумав, он добавил: — К счастью.       — Не хочешь быть Богом? — усмехнулся Бальтазар. — Думал, твои амбиции больше.       — Чур меня иметь таких детей как ты и быть с ним в одном списке, — кивнув на Сэма гордо продекламировал Король Ада.       Благодарность к двум существам, оказавшимся рядом, когда нужны, затопила, но сразу напомнила о другом. О том, о чем забыть полностью было невозможно, но можно было стараться не думать до этого момента.       — Он не вернулся, да?       — Прости, — Бальтазар сделал действительно сочувствующее выражение лица. — Я сообщил ему, что ты будешь в достаточном порядке. Не уверен, что стоило. Так что заманить его на твою ломку уже не выйдет.       — Я не собирался его заманивать, — процедил Сэм. — Но мне надо к нему.       — Как только сможешь стоять сам, — Кроули сделал не слишком приветливый жест рукой, отмахиваясь от него. Это, впрочем, звучало как минимум логично.       — Сэм, — позвал Бальтазар, подавая руку, на которую Винчестер сразу облокотился. Король Ада закатил глаза настолько демонстративно, что не вызывало сомнений: происходящее ему вполне по душе.       — Давайте, топайте.       — Чего ты такой нервный? — подыграл охотник, не то чтобы забавляясь, но как минимум видя в этом возможность отвлечься.       — О, а я объясню!       Бальтазар застонал.       — Меня не было шесть минут, а когда я вернулся: ни пацана, ни дьявола, ты — как Дамоклов меч, и демоны с криками «За Королеву!» строят такую отборную…       — Кроули! — осадил Бальтазар. — Мы это слышали. Все это слышали.       — Какую еще Королеву? — уточнил Сэм, на всякий случай, решая прояснить вопрос. Насколько он представлял структуру Ада…       — Ой, да пошел ты, Лапуля! — взорвался демон, выходя из комнаты. Сэм ошарашенно взглянул ему в след, а затем перевел вопросительный взгляд на Бальтазара.       — Больная тема, — пояснил тот абсолютно серьезно, но губы чуть дрогнули в улыбке.              ***              Сердце девушки, казалось, совершило в руке еще один, заключительный удар. Белый с желтым оттенком свет вспыхнул в зрачках и потух. Метатрон тихо пискнул за спиной, очевидно напуганный, Люцифер только поджал губы.       — Сердце нефилима, — подсказал он Писарю, который явно не торопился аплодировать скорости, с которой решались загадки. — Что у нас дальше?       По словам Метатрона все врата на Небеса и возможность попасть туда крыльями, как и выбраться оттуда, должны были быть закрыты. Понимание, что очень скоро все, или хотя бы основная масса ангелов останется вне поля их с Сэмом жизни, заставило улыбнуться.       Молитва Сэма — последняя его молитва — была наполнена такой грустью, что захотелось вернуться немедленно, но дел после нефилима оставалось от силы минут на десять, и было глупо жертвовать их вечностью, чтобы утешить сию секунду. Сэм был сильным, и ему все еще не было плохо от крови, а значит у Люцифера было время.       — Ну? — поторопил он чуть зло, когда Метатрон замямлил что-то бессловесное.       — Я… Понимаешь… — начал тот дрожащим голосом.       — У меня нет на это времени, — бросил Люцифер. — Говори прямо сейчас или будешь заканчивать сам.       — Ты только не пойми меня превратно, — со стоном попросил Метатрон, слегка заикаясь. — Твоя благодать.       Люцифер замер резко, опуская руку с сердцем нефилима, и слабо качнул головой. Все было обречено на провал с самого начала. Следовало уточнять все ингредиенты сразу.       — Почему же не твоя? — ядовито выплюнул он, собираясь отправляться к Сэму. Понимание, что вернется он без оправдывающей игнорирование победы, отравляло. Он еще раз покачал головой, раздумывая над тем, чтобы покарать, но при этом понимая, что виноват сам.       — Ну… — Метатрон замялся. — Можно и моя, — он пожал плечами, а потом слегка улыбнулся. — Я просто думал, будет лучше… — как-то быстро пробормотал он на грани слышимости, и замолчал. — А знаешь, неважно.       Глаза вспыхнули красным. Ложь была очевидна.       — Говори! — прогрохотал Люцифер, отпуская немного силы для угрозы.       — Я же говорил! — вспыхнул Метатрон. — Контролируемо закрыты?! Что будет, если нам будут нужны души на Небесах? Или если потребуется какой-то ангел? Да или просто сходить туда надо будет! — он всплеснул руками. — Кто-то должен будет все это контролировать, и я думал, что это логично, если это будешь ты! Я… Слушай, нужно Слово Божье, и тогда этот процесс будет контролируемым, ясно? Неважно, чья благодать. Ингредиенты готовы. Я знаю, что Слово Ангелов у тебя. Было просто логично, если ты придешь со словом, и мы сделаем заклинание на тебя, — он на мгновение замолчал. — Но если ты не хочешь… Мне, конечно, придется отдать намного больше, не все, но близко к тому. Но да, это могу быть я. И разумеется, открою по первому твоему требованию.       Дьявол фыркнул. Контроль отдавать он не собирался. Скрижаль же, действительно, была у него.       — Что ж, — он усмехнулся. — Значит, моя благодать.       Короткое предчувствие катастрофы, наверняка, возвещало о состоянии Сэма. Стоило поторопиться. Через минуту скрижаль уже была в его руках.              ***              Они двигались в направлении чего-то, что Михаил назвал площадью собраний. То, что архангел предпочел пешую прогулку перелету, странно нервировало, и Адам бросил на ангела вопросительный взгляд.       — Я просто хотел побыть с тобой, — грустно сообщил тот. — Это все займет время. Им не нужны перерывы на сон, и может, несколько дней придется посвятить Небесам. Безотрывно.       — Ничего, — улыбнулся Адам. — Ну тогда, раз уж мы идем… Расскажешь, как провел время на Небесах? У меня-то дни были насыщенные, но ты все видел.       — Я видел не все, — тяжело проронил Михаил. — Я бы себе такого не позволил.       — Что?! — возмутился Миллиган. — Это еще почему?       — Это твое, личное, — словно не понимая, быстро пояснил тот. — Ты же сам объяснял мне.       — Но я думал… — Адам остановился, и Михаил прошел еще пару шагов по инерции, оборачиваясь к нему. — Я же разрешил.       — Я не был уверен, к чему относится разрешение. Мне нужно было только узнать о твоем состоянии, и я смотрел момент ухода Люцифера, — он поджал губы. — И момент удара.       Пальцы архангела сжались.       — Он меня спас.       — Он был готов умереть, спасая тебя, — со странными интонациями сообщил Михаил. — Защищать чью-то душу в такой момент… — он запнулся. — Это требует благодетели.       — Ага, — тепло отозвался Адам. — Он очень классный.       — Ты его… — Михаил поджал губы.       — Что я его? — удивился юноша, протягивая руку. В проекции ощущения на мгновения засбоили, и он немного обеспокоенно позвал: — Михаил?       — Ты его будто любишь.       — Ну, — Адам пожал плечами. — Мы, наверное, не настолько знакомы. Но я бы дрался за него. Я бы тоже за него умер. И знаешь… — Адам вспомнил последние мгновения перед ударом, отчаяние и радость от того, что почти безупречный сосуд позволит Люциферу выжить. — Знаешь, даже без сожалений.       Михаил застыл перед ним, явно читая его мысли и видя ту же самую картину перед внутренним взором.       — Адам, — обратился он. — Не понимаю, почему ты так к нему расположен.       — Помимо спасения моей задницы? — усмехнулся Адам. Перед глазами замерло их первое знакомство, и теплая крепкая рука, иногда брата, а иногда дьявола, страхующая и направляющая. Забирающая боль. Когда он добрался в памяти до рук в крови и разбитого зеркала, Михаил шагнул к нему, сжимая плечи до боли.       — Почему? — сипло спросил он.       — Мое лицо. Оно напоминало о тебе, — Адам слегка пожал плечами. — Не мог смотреть.       Михаил скривил губы, чуть качнул головой, и Миллиган интуитивно сжал его запястье, останавливая от действий. Ситуация все же была, видимо, слишком яркой для них обоих, вот только он чувствовал себя немного лучше. Михаил многое гасил для него, в итоге переживая оба потока ощущений.       — Я сделал тебе так больно, снова, — покаянно признал Михаил. Парень слегка пожал плечами в ответ, не имея ни единого аргумента и не собираясь спорить с очевидным.       — Да, — кивнул он. — Вообще-то очень. И было бы круто это не повторять, — под конец голос стал суше, а эмоции вновь захотелось запихнуть поглубже, никак не проявляя. По этому принципу он смог прожить последние дни и, наверняка, смог бы жить и дальше. Напоминание, что это больше не нужно, разливалось внутри теплыми потоками ангельской силы.       — Я никогда не…       — Не обещай, — перебил Адам грубо. — Не обещай того, что не сможешь сделать.       — Я могу, я… — Михаил замолчал, насуплено взглянул на него, и опустил голову. Что-то явно бродило в его голове. Что-то взрывалось вспышками неконтролируемого ужаса и бессилия.       — Эй, — позвал Адам. — В чем дело? Ты не обязан ничего мне обещать. Обещания не имеют срока и рамок, это просто глупо.       — Я так хочу, — произнес архангел медленно. — Я так хочу пообещать защитить тебя и никогда больше не оставить.       Миллиган ощутил одновременно чужое смятение и собственную крайнюю степень растерянности. Михаил однозначно делал все, что мог, но даже этого не хватало, чтобы удержать все чувства в не достигающей человеческого сознания сфере. Слова звучали бы почти признанием, если бы не сопровождающее их бессилие.       — Ладно, тогда я… — Адам облизнул губу, давая себе пару секунд подобрать слова. — Это не обязательно обещать, можно просто делать?       — Если бы, — Михаил вновь опустил взгляд, явно стыдясь чего-то. Во всяком случае, так истолковал бы его действия Адам, будь он человеком. За последние же дни он привык мыслить в более человеческих категориях.       — Объясни мне, — попросил Миллиган. — Пожалуйста, объясни мне, в чем проблема.       — Я думал, что тебя убило ударом, — напомнил Михаил, и Адам кивнул, поощряя продолжить. — Что я мог? Души при таком воздействии не умирают, они растворяются. Знаешь, кем надо быть, чтобы собрать душу?       Адам слегка качнул головой, ожидая подсказки.       — Богом, Адам, — не подвел его Михаил. — Надо быть Богом. А я не он.       Невольно Миллиган напрягся: Михаил не говорил про отца. Это было чем-то, что Адаму пришлось усвоить. Его упоминания вскользь порой все же случались, но никогда это не было центром темы.       — Не он, — аккуратно согласился Адам.       — Он не ответил мне. Я молился, как никогда прежде я ему молился. Из темницы Небес. И он не ответил, — в словах Михаила теперь звучало искреннее непонимание, разве что не обида. Хотя, скорее всего, именно она. А еще все то же бесконечное бессилие.       Придавив вспыхнувшее воспоминание, которое подбросила память, о многочисленных нелестных отзывах Люцифера, Адам поджал губы.       — Может, он знал, что я жив.       — Может, — не стал спорить Михаил. — Прости меня. Людям вера нужна не меньше, не в праве я…       — Забудь! — фыркнул Адам, игнорируя понимание, что подобный тон в таком разговоре не уместен. — Я согласен с Люцифером. Бог — мудак. Не надо хранить мою веру. Лучше я буду верить в тебя.       — Адам… — ошарашенно выдавил Михаил с хрипотцой. Эмоции, явно чужие, взорвались внутри ярко, захлестывая, заставляя утонуть в них. Адам слегка сжался, чувствуя чужое раскаяние, запредельную скорбь и все тоже поглощающее отчаяние.       — Прости, — запоздало бросил он, не до конца искренне, и все же сожалея, что так прошелся по большой теме. — Не стоило так…       — Я не Отец, Адам, — тихо проронил архангел. — Я не всемогущ. Есть вещи, даже для меня необратимые, даже для меня невозможные, и недавно я столкнулся с одной из них. Как же я могу обещать тебе?       — Михаил, — Миллиган встряхнул головой. — Я, знаешь ли, не планирую каждый день пытаться умереть какой-то особо хитрой смертью.       — Я выпустил тебя из поля зрения на три дня! — Михаил несогласно вскинулся, вызывая слабую улыбку. По-человечески. Слабость ему шла.       — Меня пытались грохнуть твои люди, — напомнил Адам, и едва не прикусил себе язык, когда заметил, как архангел дернулся. — Слушай, я не… Я жил и умер человеком. Мне сложно даже с идей, что человеческая обычная смерть обратима. Я пока стараюсь об этом не думать. Я не Дин Винчестер, — горько бросил он в итоге, неожиданно чувствуя давно забытую обиду. — Понимаю твое беспокойство, — чуть исправил он тон. — Но я в целом склонен воспринимать смерть как что-то окончательное. Так что на тот свет совсем не тороплюсь. И буду очень осторожен.       — Как ты вообще оказался в той церкви?! — воскликнул Михаил придушено. — Я не понимаю! Ты хотел молиться мне? Но я бы услышал тебя где угодно!       — Но ты не слышал, — процедил Адам.       — Я слышал все! — архангел махнул рукой, от чего лампы замерцали. Адам сжался. — Но потом ты просто замолчал.       — Люцифер забрал меня.       — Я видел, — Михаил слабо скользнул рукой по его виску, показывая фрагменты воспоминаний. Чужие эмоции в тот момент на мгновение поразили, а после Адам понял, что стало их причиной. Он всерьез допускал мстительность Люцифера.       — Никто мне не вредил, — заверил Адам спокойно. - Меня забрали в дом Сэма и Люцифера. Меня успокоили, накормили и дали дом, — Миллиган слабо улыбнулся. — Мне дали дом.       — Мы можем пойти туда.       — Твои ублюдки его взорвали, — зло процедил Адам, глядя на Михаила напрямую. — Пойдем, разберемся с Небесами. Как я слышал, выжили не все, — усмехнулся он.       — Адам, — позвал Михаил до боли растерянно и с заметным осуждением. — Они мои братья.       — Люцифер тоже, — выплюнул Миллиган. — Что-то не вижу, чтобы это кого-то остановило.       Михаил молчал, глядя на него обиженно и недоуменно.       — Он тебя запутал, — подвел итог архангел. — Он…       — Да ты шутишь, — от злости, казалось, вот-вот повалит дым из ушей. Несмотря на формальное отсутствие тела, Адам ощутил нарастающую внутри пульсацию. — Ты нахрен шутишь.       — Адам…       — Он спас меня — твои пытались убить. Он проявил сочувствие — твои даже слова этого не знают. Люцифер любит людей, а вы тут все — просто мерзкие надменные ублюдки! Считаешь себя лучше нас? Выше? Чище? Может, так оно и есть, но не удивляйся, что в ответ получаешь то же! — сорвался на крик Адам. Михаил пытался вновь выставить его неразумным существом, не видящим правду там, где ее невозможно было не увидеть. Любое его согласие было не согласием, но уступкой слабому, допущением, что нужно смириться с его капризом. Ни о каком понимании речь не шла. Это было смирение — а смирение всегда временно.       — Нет, — Михаил снова сжал его плечи и слабо встряхнул. — Адам, нет. Дело не в том, что я думаю о тебе. Дело в том, что о людях думает Люцифер. Он не ангел.       — Смотри! — потребовал Адам, воспроизводя в памяти попытки Люцифера с ним поговорить. — Смотри! — повторил он, вспоминая тихое «брат», обращенное к Бальтазару, а затем попытки научить их с Кастиэлем чему-то о монстрах. Мысли о монстрах отбросили к травме ноги, к больнице и еще большему количеству монстров. Михаил отскочил от него, распахнув глаза и зажимая рот рукой, очевидно, пораженный силой его эмоций и их направленностью. Что-то изменилось, и Миллиган отметил это через призму ярости и праведного гнева.              — Да, я слышал, прохожие в восторге, — улыбается дьявол. От этого ему, всему в крови и каких-то еще субстанциях немного спокойнее. Он чувствует себя идиотом, но больше не неприкаянным и смеется.       — Пацан, мачете.       — О, — меч падает из рук и морщится от звука. — Да, — звяканье об пол заставило поморщиться. Люцифер улыбается шире. — Что?       — Теперь я вижу семейное сходство.              Ужас Михаила был виден отчетливо по его поведению и шальному, почти безумному взгляду. По его виду Адам мог бы предположить, что он рухнет на колени, поэтому схватил его за запястье, прекращая вспоминать все, что было дальше, но драка Бальтазара и Кроули все же вспышками проигралась в голове. Дорога до церкви смазанной вспышкой вызвала чувство собственной глупости.       Михаил замер, глядя ему в глаза и слабо сжал виски, осторожно кивнул, будто поощряя продолжить. Женщина-ангел в строгом костюме говорила и говорила, пока не пришел дьявол. Не было ни боли, ни сомнений в данном ему согласии.       Заметив судорогу на лице Михаила, Адам положил свои ладони поверх его, слегка прерываясь. Пропуская падение и бессвязные воспоминания, полученные в бреду, Миллиган очень осторожно обошел воспоминания про вкус губ Сэма, но архангел все равно пораженно отшатнулся.       — Люцифер? — спросил он коротко.       — Люцифер, — со слабым извинением пожал плечами. — Еще не понял, чего я не доволен.       — А почему ты был не доволен?       Адам приоткрыл рот, облизнул губы в гробовой тишине и слегка покачал головой.       — Чего это я, правда. В Библии же инцест на инцесте, — пожурил он сам себя, расплываясь в улыбке. Михаил осторожно кивнул, будто не до конца понимая, с чем соглашается. — Значит, ничего?       — Ты был сосудом, — слабо напрягаясь, пояснил Михаил. — Это все равно, что посмотреть фильм.       Будто неуверенный в своем ответе, он настороженно смотрел на Адама.       — Ладно, — кивнул тот.       — Но ты недоволен.       — Предпочел бы не знать, какие у моего брата губы на вкус, — кивнул Адам. — Но это мелочь.       — Что было потом? — поинтересовался Михаил. — Ты был в Аду, когда он ушел. Я смотрел.       Адам быстро прокрутил в голове собственную попытку забраться к Люциферу, которого уже спасал Бальтазар. Сейчас сама идея спасать дьявола от того, кто отдал ему свою благодать чтобы спасти, казалась глупостью. Но бессилие момента заставило потерять логику.       — Он… — Михаил пораженно приоткрыл рот. — Свою благодать?       — Да, — кивнул Адам. — Но я не помню этого, был в отключке.       — Они очень изменились, — неожиданно заметил архангел. — Все они изменились.       — Слушай, я могу попробовать попросить его о встрече, — предложил Миллиган. — Потом. Не уверен, что смогу уговорить, но меня он выслушает хотя бы.       — Не уверен, что мне есть, что сказать, — Михаил выглядел уставшим и разбитым, и Адам бережно сжал в пальцах его ладони, лежащие на щеках.       — Михаил, мы разберемся, — заверил он. — Но не со всем сразу. Ты выглядишь как-то… — он попытался подобрать подходящее слово, но банальное «устало» архангелу как-то не подходило. — Ты как вообще?       — Я справлюсь.       Ответ напугал настолько, что пальцы дрогнули на чужих руках. Взгляд архангела на мгновение стал взглядом киборга и лишь затем немного смягчился. Небеса будто дрогнули в ответ на эту перемену.       — Я спросил не о том.       — Силы требуют восстановления. В тюрьме оно ограничено, но по мере того, как мы с тобой здесь, мне все лучше, — заверил Михаил. — В остальном… — он поджал губы. — Я не знаю, что дальше, Адам. Будто бы я волен выбирать, но лишен даже одного варианта.       — Навести порядок на Небесах? — подсказал Миллиган осторожно, пытаясь прощупать почву.       — Сейчас — да, но я о будущем. Разве могу я остаться после всего? Да и я обещал тебе край света, — он покачал головой. — Но на земле я буду бельмом на глазу твоих и своих братьев…       — Я договорюсь! — чуть запальчиво перебил юноша. — Слушай, может, Люцифер не согласится на встречу, но просто не трогать тебя и не пересекаться — это, я уверен, можно.       — Для тебя я злодей, — по-особенному растерянно признал Михаил.       — В этой истории, — Адам чуть поморщился. Ответ не нравился ему самому, но истина была очевидна. — Да. В этой истории, в их истории — да. Но знаешь… Может быть даже после стольких лет для вас еще не поздно?       — Ты в это веришь?       — Не знаю, — Адам пожал плечами. — Но точно знаю, что в это хотел бы верить он.       — Он сказал так про меня? — пораженно переспросил Михаил, будто оживая. Вспомнились уверенные слова Люцифера «Там никогда не поздно только испортить все еще дальше».       — Не совсем, — неоднозначно ответил Адам, оставляя в тоне немного оптимизма. Михаил улыбнулся ему.       — Что было дальше? — усмехнулся он, и пояснил: — После того, что ты называешь инцестом и попытки спасти Люцифера.       — Да ничего особенного, — пожал плечами Адам. — Баррикады помогал построить.       Глаза Михаила комично расширились, когда воспоминание проскочило в голове. Архистратиг поджал губы, подбирая слова, очевидно, нелестные. Адам взглянул на него исподлобья, слегка виновато.       — Ты знаешь, что в Адской структуре предусмотрена только должность Короля? — уточнил архангел мягко. Адам прикусил губу.       — Да. Мне уже сказали.              ***              Бобби тепло улыбнулся, разглядывая Сэма с удивленным выражением лица, слегка качнул головой и шепнул:       — Вот балбесы.       Кровь на его одежде подсказывала, что за время отсутствия Винчестеров, ему тоже не жилось спокойно. Куртка на боку свисала лоскутами, но ран не было видно.       — Ты цел? — уточнил Сэм обеспокоенно.       — Да, ясен-красен! — встряхнул головой Бобби недовольно. — Вы двое извести меня решили, да не вышло?       — Бобби…       — Потому что я не знаю, как еще расценить ваш ход конем! — возмущенно продолжил Сингер, игнорируя обращение. — На Небеса! Не попрощавшись!       — Да мы собирались…       — Ну так надо было дособраться, мальчик! — рявкнул охотник, встряхнув пальцем. Сзади раздались шаги. Дин, слегка придерживающий Кастиэля, который не выглядел в этом нуждающимся, появился в дверях.       — Дин, — выдохнул Сэм, внезапно понимая, что с момента возвращения особо с ним не разговаривал. Кастиэль выглядел на порядок лучше. В крови они были все и это смотрелось даже в чем-то гармонично.       — Бобби, ты ж весь в кровище, — констатировал Дин удивленно.       — Ну так и ты в потрохах как в шелках! — обозленно откликнулся Сингер, чуть наклоняясь вперед: — Вы меня убиваете, парни.       — Мы? — уточнил Дин с недоумением.       — Мы ушли на Небеса сами. Не попрощавшись, — состроив максимально виноватое лицо, подсказал Винчестер. — И это было плохо с нашей стороны.       — Это было ужасно с нашей стороны, Бобби, — быстро поймал мысль Дин, отражая выражение брата.       — Это было глупо, — внезапно поддержал Кас. — Погибнуть там могли вы оба. Не стоило вам…       — Балбесы, — простонал Бобби.       — Расплачусь или блевану, — констатировала Мэг. Сэм и Сингер синхронно вздрогнули, Дин только закатил глаза, явно зная, что она стоит за спиной.       — Мэг? — переспросил зачем-то Бобби.       — Она доставит нас на землю, — ядовито оповестил Дин. — У Короля дела.       — Король смотреть не смог на ваши рожи, — в тон ему, с тем же ядом, откликнулась демоница, закатила глаза и закончила: — Но просил напомнить, что Винчестерам на перекрестке всегда рады.       — Всегда мечтал попасть на вашу красную дорожку, — бросил старший Винчестер, кивая Мэг с толикой благодарности. Мэг усмехнулась и рассыпалась дымом вокруг них.              ***              Михаил раскрыл свои крылья.       Слабое, но пронзительное чувство боли ощутилось сразу. Ангелы начали появляться на лужайке, изучающими и удивленными взглядами скользя по ним.       — Михаил?! — воскликнул уже знакомый ангел. Адам инстинктивно дернулся назад.       «Не бойся», — прозвучало в голове от Михаила. — «Адам, ничего не бойся». Стыд за собственную вспышку страха появился моментально, но довольно быстро прошел. Неоспоримая правда была в том, что он ангелам ровней не был. Драться с ними на равных он, в отличие от братьев не мог. А учитывая регулярные попытки пытать его или убить, страх был более чем оправдан. Легкое ощущение горечи со стороны Михаила привело в чувство.       — Бартоломью, — кивнул Михаил, — что с крыльями твоими?       — Сэм Винчестер, — тихо ответил ангел с явной ненавистью.       — Наоми?..       — Мертва, — выплюнул Бартоломью, но тут же его голос стал почти раскаявшимся. — Прости. Мы рады, что ты жив. Но много наших умерло сегодня от рук этих… этих…       Михаил кивнул, прерывая его раньше, чем Адам взорвался. Губы сами поджались, и этому Бартоломью хотелось излить все накипевшее. Будучи сосудом Михаила, он себе такого позволить не мог.       — Я соболезную потерям вашим, — произнес Михаил громко, обращаясь ко всем. — Все мы — семья. Но знаю, многие из вас потеряли друзей самых близких сегодня. Сестер любимых и любимых братьев.       Ропот затих полностью, ангелы слушали Михаила, покорно замерев поодаль полукругом. Он закончил говорить, и некоторые из них опускали взгляды, некоторые кивали, в согласии с его речью.       — Михаил, — обратился Бартоломью почтительно. — Наоми планировала нападение на Ад, но сейчас… — он качнул головой, осматривая видимо поредевшие ряды.       — Нет, — качнул головой архангел. — Войны не будет. Пока мы не пойдем к ним, они не пойдут к нам.       Ангелы начали растерянно переглядываться, Бартоломью сжал челюсти так, что желваки заходили на лице его сосуда.       — Небеса останутся за нами, — еще раз заговорил Михаил. — Их вверил нам Отец и их должны мы защищать. Но план его великий уже рухнул, и не спасти его.       Михаил сложил руки за спиной, чему Адам начал неосознанно сопротивляться. Поза была слишком открытой и непригодной для драки. Успокаивающее ощущение тепла прошлось внутри, явно переданное ему Михаилом. Архангел не боялся ангелов. Ангелы, впрочем, почтительно слушали, и лишь некоторые лица выказывали несогласие.       — Есть какие-то гарантии, что к нам не придут снова? — спросил Бартоломью. — Нам готовиться к защите? Я знаю, ты не в полной силе, нам понадобится вся наша мощь…       — Пойду на землю я, — качнул головой Михаил. — И постараюсь договориться о невмешательстве. Небеса остаются за нами, Ад за демонами, Земля — за людьми.       — Не образуют ли они коалицию против нас? — встрепенулась одна из ангелов. — Мы видели Сэма Винчестера, — судя по тому, каким испуганными стали взгляды, которыми ангелы перебрасывались между собой, Сэм произвел впечатление крайне радикальное.       — Сэм Винчестер будет моей проблемой, — мягко заверил Михаил. Разом несколько ангелов сделали шаги к нему, включая Бартоломью. Адам вздрогнул внутри, но его движение никак не отразилось на теле. Архангел стоял как и прежде спокойно.       — При всем моем уважении, Михаил, — с нотками уже нелепой почтительности и разве что не заискивания в голосе, обратился Бартоломью. — Он Наоми убил с жестокостью особой, как и еще двух братьев моих — серафимов, мне равных. Тебя убьет он. Реальность такова, что он сильнее.       Бартоломью опустил голову.       — При всей моей вере, ты потерял немало сил и благодати, и в ближайшее время Сэм Винчестер для тебя опасен, — закончил он свою мысль. Судя по сжатым кулакам, он не был уверен, как к ней отнесутся.       — Я не буду драться с ним, — спокойно сообщил Михаил. — Сосуд мой, — он мягко коснулся пальцами груди, от чего, почему-то, рассуждения перестали казаться обидными, — мой Адам, — добавил архангел зачем-то, и Адам улыбнулся такой формулировке, — как вы все знаете, брат Сэма.       — Ты… — Бартоломью поджал губы. — Ты надеешься, что он не убьет тебя, а поговорит из-за братских чувств?       — Я уверен, — кивнул Михаил. Ангелы начали переглядываться с удвоенной интенсивностью, будто сомневаясь в его разуме. — Бартоломью, вы не доверились мне недавно, бросив меня в темницу.       Лица некоторых скривились в ужасе, явно они не были осведомлены раньше.       — Вот результат, — жестко припечатал Михаил. Бартоломью сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Теперь пойдем моим путем. Ангелы отныне вновь перестанут спускаться на землю без особого разрешения.       — Должны ли мы вернуть тех, что на земле остались? — воскликнула один из ангелов, чуть смущенно потупившись, когда внимание всех оказалось приковано к ней. Михаил рукой попросил ее продолжить. — Немало наших на земле.       — Все, кто захочет к нам вернутся, те придут, — спокойно рассудил Михаил. — На небесах для любого ангела найдется место и задача.       — А те, кто… — девушка покачала головой. — Те, кто будет против? Тот же Кастиэль или расхититель нашей оружейной?       — Нет, — весомо проронил архангел. — Кто придет — тех мы примем. Остальные находятся под защитой Земли или Ада, а значит в их ведении. Попробовав вернуть их — войну мы развяжем.       Ангел быстро кивнула и предложила:       — Тогда послать мы можем сообщение по радио? Те, кто придет, те будут с нами. Остальных же искать не станем.       Михаил довольно улыбнулся, и его удовлетворенность прокатилась внутри, затирая все остальное.       — Отлично, Ханна, — мягко произнес он. — Займись этим. Но на Землю отныне никто не спустится без моего дозволения, — он обвел всех строгим взглядом, дожидаясь согласных кивков. — Воздайте почести братьям нашим, — распорядился он. — С отчетами о делах своих и вопросами ко мне идите напрямую в ближайшие три дня. После — пойду на Землю я.       Бартоломью чуть встрепенулся.       — Надолго?       — Я буду приходить так часто как смогу, — заверил Михаил. Серафим явно не был доволен ответом, но покорно смолчал. Шелест ангельских крыльев оглушал со всех сторон, превращаясь в неразборчивый фоновый шум, пока поляна не опустела. Михаил опустился на траву, опираясь на нее руками и впиваясь пальцами в сочные пучки.       Неожиданно контроль вернулся к Миллигану, а рядом появилась проекция. Адам перевел дыхание.       — Ты чего?       — Подумал, тебе так будет уютнее, пока мы ждем, — заметил Михаил, раскрывая руки. — Если так все еще можно… — пояснил он свои действия, и Адам переместился ближе к нему, расслабляясь в его руках, в первый раз за столько дней ощущая покой.       Перемена, вроде бы желанная, показалась неприятно шокирующей. Попытка по-настоящему расслабиться принесла прямо противоположный результат, и он окаменел в руках архангела.       — Адам… — позвал Михаил, слегка массируя плечи знакомыми жестами. Все с щелчком встало на свои места, и юноша невольно провел ассоциативную связь с болезненным вправлением кости или сустава. Он закусил губу, сдерживая стон или всхлип, и уткнулся лбом в чужое плечо. Михаил молча сжал его в объятиях. — Пожалуйста, я все для тебя сделаю…       — Все хорошо, — заверил Адам, бросив взгляд на мутный из-за слез мир. — Все хорошо, — повторил он, всхлипывая и наполняя грудь воздухом. — Просто дай мне… — голос сорвался, Адам поплотнее прижался к архангелу, вновь повторяющему все свои действия, которые когда-то говорили человеку о любви существа, на это теоретически неспособного.       — Все, что угодно, — заверил Михаил, и юноша вцепился в его руку, стараясь перетерпеть. — Все, что угодно.              ***              Крылья сработали на удивление четко. Метатрон действительно неплохо знал секретные тропы и разбирался в их использовании. Участок Рая вполне располагал к проведению ритуала: был абсолютно пуст.       — Что ты решил, Люцифер? — немного нервозно уточнил Метатрон. — Твоя или моя? Прости за спешку, но… — он испуганно посмотрел по сторонам.       — Моя, — тихо, но уверенно ответил дьявол. Не было времени на глупые сомнения. Судя по сбивчивым объяснениям Бальтазара, Сэм, конечно, был в порядке, но все же, наверняка, хотел бы видеть рядом его, а не брата.       Пора было заканчивать.       — Давай скорее, — поторопил он Писаря. — Мне пора назад.       — Ты не кажешься заинтересованным, — чуть заметно осудил Метатрон. — Нет-нет, я-то ничего, но…       — Это все ради Сэма, — весомо процедил Люцифер, поясняя основные моменты. Не было сомнений в том, что они понимают друг друга неверно. — Как по мне, ангелы могут хоть сравнять всю планету. Но мы должны закончить. Поверь, я доведу начатое до конца, и мы спустимся на землю, не боясь очередного удара в спину.       — Хорошо, — проблеял Метатрон. — Прости, я просто… скитался дольше нужного.       — Все скоро кончится. Что мне нужно делать? — быстро уточнил Люцифер.       — Дай скрижаль, — Метатрон заглянул в письмена, защищенные даже от взгляда дьявола. Люцифер протянул ему предмет с некоторым неудовольствием, но быстро смирил себя. Метатрон едва ли рискнул бы сбежать со скрижалью, да и цели их были сейчас как нельзя более общими. — Ага, — ангел закусил губу. — Собственно, твоя благодать должна течь, одновременно, нужно прочитать заклинание, так что надрез должен быть… — он щелкнул пальцами. — Минимальным. Ты точно достаточно в порядке для этого? Благодати все же нужно немало.       — Заклинание должен прочесть я?       — Не обязательно, — Метатрон проверил собственный ответ, чуть приподняв палец и давая себе пол минуты на чтение этих каракулей. — Прости, хреновый у меня был почерк, — усмехнулся он, тут же бросая сожалеющий взгляд. — Все как я помню. Не обязательно. Привязка идет по благодати. Но уточню: владельцем Небес ты не станешь, — он вскинул брови. — Только сможешь регулировать поток ангелов между Небесами и Землей.       — На кой мне черт тут править, — Люцифер встряхнул головой. Сама мысль править на вотчине брата и отца сейчас была отвратительна. — Давай закончим, — он достал ангельский клинок, поднося к собственному горлу. Оружие было ему безопасно само по себе.       — Только осторожно, — всплеснул руками Метатрон. — Мне еще текст читать, она должна течь непрерывным потоком! — он взволновано зашелестел пальцами, явно дергаясь. Люцифер едва не закатил глаза. Нанести на самого себя порез с такой осторожностью было не просто. Он протянул клинок. — Что? — в шоке распахнул глаза Метатрон. — Нет-нет, если я ошибусь…       — Ну так не ошибись, — с угрозой бросил Люцифер. — Едва что-то пойдет не так, я сваливаю. Не без жертв, — ледяным тоном пояснил он.       — Ладно, — рука Метатрона чуть дрожала, когда он принял клинок, и это было все равно, что наносить порез самому. — Ладно.       — Ты меня этим все равно не убьешь, — напомнил Люцифер очевидную уже истину. — Не перепутай слова.       Метатрон приторно и неправдоподобно улыбнулся, отсалютовал дьяволу кинжалом и будто сам испугался своего движения. Напоминая скорее перепуганное животное, чем ангела, он не внушал никаких опасений. Его лицо на мгновение скривилось, и он полоснул кончиком по горлу Люцифера. Покалывание было болезненным, но довольно слабым.       Благодать потекла слабым потоком, не до конца еще усвоенная и восстановившаяся. Боль была сильнее, чем должна была бы быть. Свет коснулся скрижали, и Писарь Божий заговорил незнакомые архангелу слова. От понимания, что часть слов енохианского языка была тайной даже для него, внутри одновременно вспыхнули обида и предвкушение, которое возникало в нем всегда, когда он имел дело с неизвестным.       Пытаясь запомнить звуки, ни во что не складывающиеся, Люцифер ощутил резкий толчок недружелюбной силы. Распахнув глаза, он дернул руками, уже прикованными к земле.       — Какого… — начал он, Метатрон ответил широкой абсолютно неиспуганной улыбкой.       — Такой же, как остальные, — улыбнулся Писарь. — Высокомерный индюк.       Прежде, чем Люцифер успел разозлиться, по шее прошелся более сильный удар ангельским клинком, и благодать рванула наружу фонтаном, взметаясь в небеса и будто оседая вокруг.       — Что ты сделал… — прошептал Люцифер, проваливаясь в темноту.       — Я не при чем, дорогой мой, — с улыбкой, слышимой в уже невидимом голосе, проговорил Метатрон. — Все сделал ты.              ***              — Ну, наконец-то! — победно воскликнул Дин, скидывая сумку на пол. Их с Касом номер в привычном мотеле был просто шикарным. Тут была кровать и горячая вода в душе. — Кас, ты как? В душ и на боковую?       — В порядке я, — отмахнулся ангел, оценивающе оглядывая Дина. — Иди сначала ты, — предложил он, добровольно отказываясь от манны небесной.       — Если Сэм зайдет, скажи, пусть подождет, я быстро, — пожал плечами Винчестер, оценивая, что то, что он потратит десять минут в душе, никому не причинит вреда.       — Он собирался сходить за едой до кафе. Не думаю, что придет он.       — Он помнит про пирог? — уточнил Дин, распахнув глаза. Сэм помнил всегда, но порой забывал, что сейчас было неприемлемо.       — Сэм часто забывает про пирог? — ответил Кастиэль вопросом на вопрос, и Дин ухмыльнулся, скрываясь за дверью душа. Они были на Земле всего полчаса. Чувство воскрешения из могилы стало как нельзя более полным в момент, когда горячие капли потекли, смывая кровь с его волос.       — О. Боже, — простонал Дин, наслаждаясь простой радостью. — О да.       Мгновенно взметнулась совесть, подсказывающая, что Кастиэлю не так легко дался переход, как он хотел показать. Взятая в аренду машина, всего лишь довезшая их от ближайшего «удобного» по словам Мэг места, и та показалась Касу достаточно удобным местом для отдыха. Держать его без возможности лечь еще десять минут показалось кощунством. Дин поспешно промыл волосы шампунем, им же ополаскивая и тело, и сразу выключил воду.       Обернув полотенцем бедра, он шагнул обратно в номер, наблюдая ангела, так и застывшего на пол пути.       — Кас, ты чего?       — Не хотел пылить я. Горничной работу продлевать.       — Так, — Дин махнул рукой на душевую. — Давай, — поторопил он ангела, и перебил, когда тот открыл рот. — Слышать ничего не хочу. Ты не будешь так стоять часами.       Кастиэль слегка надул губы, но молча зашагал в сторону душа, от чего совесть кольнула что-то внутри. Дин поежился.       — Что ты хотел сказать? — слегка виновато поинтересовался он, запоздало вспоминая, что ангел не спорит с ним почти никогда.       — Что тебе не нужно было так торопиться, — сообщил Кастиэль. — Предполагается ли мое присутствие под водой в одежде? Или должен я надеть повязку на бедра?       Взгляд Дина опустился на свой пояс и он глупо хлопнул глазами пару раз.       — Полотенце? Я… — Дин взглянул на него ошарашенно. — Ты реально не знаешь, как принять душ?       — Наблюдал за тобой я в процессе многократно. Мне следует все делать так же? — серьезно поинтересовался ангел, игнорируя все больший шок охотника.       — Господи боже ж мой, Кас! — воскликнул Винчестер. — В душе?! Есть для тебя хоть что-то святое?!       — Твоя безопасность.       Дин провел рукой по лицу. Кастиэль неожиданно опустил на его щеку свою ладонь, странно горячую.       — С Лизой так ты делал, — пояснил ангел, заставив Дина оцепенеть. — Мне следует и это повторять? Или тебя не трогать?       Когда вспомнились походы в душ с Лизой, лицо залило непроизвольным румянцем. Дин не думал, что его уши могут гореть, но при мысли, что он буквально стал героем чьего-то порно, хотелось провалиться сквозь землю.       — Я понял, — убрал руку Кастиэль.       — Нет! — воскликнул Дин ему вдогонку, шагая следом. — Просто… Ну знаешь, это вроде как предполагает продолжение.       — О, — кивнул Кас понятливо, заставив смутиться еще больше.       — Просто в другой раз? — предложил Дин, и язык словно ошпарило, когда предложение, уже озвученное, стало нельзя забрать назад. — Может быть. Как-нибудь, — попытался смягчить он, с каждым словом чувствуя себя все более жалким.       — В другой раз, — кивнул Кастиэль, прикрывая дверь. Вода зажурчала с небольшой паузой. Дин поймал себя на том, что бессмысленно смотрит на дверь. Быстро подойдя к своей сумке и достав из нее чистый набор белья, он стряхнул полотенце, бросил его на свою кровать и быстро надел трусы. Джинсы, уже не окровавленные, и чистая рубашка, к счастью, имелись тоже. Приведя себя в тот вид, в котором можно выходить на улицу без риска нарваться на полицию, Дин с удивлением понял, что можно остановиться и просто сесть. Зная, что за дверью нет демонов, а ангелы не пытают Каса.       Сэм, который отправился за едой, обещал подождать еще аж полчаса прежде, чем молиться наверняка злому как сам черт дьяволу, и это уже было победой. Дин усмехнулся, поймав себя на мысли, что не верит в то, что Люцифер, даже злой, причинит кому-то из них вред. Идея стала откровением.       Вода в ванной замолкла, и послышался шорох надеваемых вещей, а после шлепок ткани об пол.       — Дин, — позвал голос Каса, и Винчестер рванул к дверям. Даже простой зов по имени сейчас вызывал беспокойство. Он распахнул дверь. Кастиэль стоял, прикрываясь полотенцем. — Не уверен я в том, как верно делается повязка, — сообщил ангел, хмурясь, а затем спокойно отнял полотенце от паха. Дин зажмурил глаза, отступая на шаг.       — Чувак! — воскликнул он. — Какого хрена?!       — Не объяснишь ли ты мне, как полотенце правильно на бедрах закрепить?       — Срань Господня! — все еще пятясь и ударившись локтем о дверную коробку, рявкнул Дин, но все же посоветовал: — Просто наматывай туже.       — И так уже туго, — серьезно проинформировал Кас. Глаза пришлось открыть. — Насколько давить оно должно, чтобы держаться?       К счастью, белая махровая ткань, пусть и не держалась сама, сейчас все же была зафиксирована руками Кастиэля на нужном месте.       — Не волнуйся Дин, осмотром не смутишь меня, — спокойно сообщил Кас.       — Я сам смущусь! — бросил Винчестер, все же входя в ванную. Кастиэль оставлял угол снаружи, никак не закрепляя, из-за чего ткань ожидаемо падала.       — Не понимаю. Гениталии мои, а не твои, и они обыкновенны для вида человеческого.       Ладонь, уже протянутая, чтобы поправить угол полотенце, невольно прижалась к груди. Лицо Кастиэля, ничуть не смущенного — кто бы сомневался — никак не изменилось, отражая все то же наивное непонимание. Дин усмехнулся, неожиданно чувствуя, что все просто, а он как раз обычный идиот.       — Не важно, — качнул он головой. — Иди сюда. Нет! Не отпускай его! — быстро прервал он возможную катастрофу. — Вот так, — Дин демонстративно взял угол полотенца, заправляя его внутрь. Кастиэль действительно очень старался, и полотенце было обмотано так туго, что край не проходил, и пришлось его немного ослабить. — Вот так. Но с этим особо не побегаешь. Еще можно просто завязать концы, но это как-то неудобно. Полотенце — не девчачье парео! Короче, вот, — он махнул руками, давая разрешение Касу убрать руки. Тот медленно отвел их от бедер и хмыкнул. — Как тебе?       Пресс Кастиэля привлек интерес абсолютно нездоровый. Попытки напомнить себе, что мужской пресс не интересовал его никогда, успехом не увенчались.       — Сковывает. Нагишом удобнее.       — Само собой, — фыркнул Дин.       — Мне нравится, — одобрил Кастиэль, когда молчание затянулось. Винчестер, поняв, что всерьез рассматривал чужую фигуру, быстро себя одернул.       — Тебе идет, — признал он. Ангел улыбнулся умиротворенной улыбкой, протягивая ему руку, и Дин перехватил ее, все же дергано оглядываясь и прислушиваясь. К ним никто не пришел. Жест, если Кастиэль его и заметил, остался не прокомментированным. — Давай ты возьмешь мою одежду, а потом мы могли бы пойти и сами найти…       Кастиэль охнул. Сперва то, как он подался вперед, почти заставило разозлиться, но через долю секунды Дин понял, что это не имело никакого отношения к приставаниям. Ангел задохнулся и заскулил ему в шею. Свет разлился за его спиной и в глазах.       — Кас?! — отстранив его, громко позвал Дин.       Лопнула лампа. Свет пульсировал внутри ангела пару секунд в тишине, затем тот зашелся жутким криком. Мысль, что они привлекут внимание постояльцев, тут же потерялась в панике. Кастиэля колотило в его руках, и Винчестер с трудом смог сдержать его рваные движения. Мир погрузился во тьму свет в комнате тоже мгновенно перегорел, едва они туда вышли. Дотащив его до кровати, Дин дернулся к телефону, набирая номер Сэма, первый в списке.       Бросив телефон и установив его на громкую, Дин сжал плечи Каса.       — Эй, — позвал он. — Эй, что бы там ни было, только потерпи!       Наоми наверняка могла сделать с ним что-то отсроченного действия, и Дин должен был быть полным идиотом, чтобы не проверить все потенциальные возможности.       Собственно, он им и оказался.       — Потерпи, — взмолился Дин.       Очередная вспышка света прошибла тело ангела, и он замолчал, обмякнув на кровати. Свешенные ноги неподвижно замерли.       — Кас?! — позвал охотник. Длинные гудки все не заканчивались. Все заняло несколько секунд. — Кас?!       Уже отработанные механические движения включили фонарик на телефоне. Дин направил его на Кастиэля, с трудом нащупывая слабый пульс на его горле. Опалины крыльев виднелись на белом в освещении фонарика покрывале. Ангел шумно вздохнул, приоткрывая глаза, и Дин сглотнул, пытаясь сдержать рвущийся наружу отчаянный стон. Наверняка, это был лишь Джимми Новак — крылья ангела ясно давали понять, что Кастиэль мертв.       Свет вспыхнул в глазах, давая надежду.       — Кас?              ***              — Они свалили! — усмехнулся Король Ада с порога. — Уже так выросли, деточки мои, — притворно умильно пробормотал он в следующий момент, плюхаясь на диван рядом с Бальтазаром. Тот вымотано взглянул в ответ на видимо недостаточно смешное замечание. Ангелу явно было не слишком хорошо, и он лишь слегка зажмурился, когда Кроули наклонился за поцелуем. С ухмылкой, Кроули целомудренно коснулось его лба. Глаза Бальтазара распахнулись и зло прищурились, Король Ада наивно захлопал глазами.       В глазах ангела мигнул свет, и Кроули зачаровано дотронулся до его лица. Даже почти без сил Бальтазар был великолепен. Не отдавая себе отчета, Кроули наклонился снова, в этот раз слегка прижимая своими губами чужую. Бальтазар чувственно выгнулся ему навстречу.       Остановившись лишь несколько долгих секунд спустя, когда пальцы уже активно ласкали безупречный пресс, Кроули встряхнул головой.       — Нет уж, пернатый, — ухмыльнулся он. — Постельный режим у тебя нынче в прямом смысле.       Сложно было переоценить то, чего ему стоили эти слова. Разгоряченное податливое почти человеческое тело ощущалось донельзя заманчивым, донельзя правильным, но память о том, что это такое, быть человеком, подсказывала, что Бальтазар и сам не осознает в полной мере своих проявленных сейчас пределов.       Кроули слегка сдавил горло, на котором нащупал пульсацию, и та сильнее толкалась в его пальцы. Бальтазар слегка задохнулся, и хватка сразу ослабла.       — Нормально, — простонал Бальтазар, кадык дрогнул под ладонью. — Со мной все нормально, Кроули.       Мутные от желания глаза прикрылись, ангел прильнул к нему в безотчетной ласке. Следующий поцелуй был на порядок глубже. Кроули льнул к чувствительным губам в щемящей нежной ласке. Принуждать Бальтазара хоть немного, проявлять привычную и даже желанную обычно грубость показалось лишним.       Ловя хитрые пальцы ангела уже под тканью своей рубашке, Король Ада фыркнул в поцелуй. Бальтазар усмехнулся ему в ответ, перебирая его ребра, пробираясь глубже под рубашку к спине и явно спускаясь к ягодицам.       — Ангел, — шепнул Кроули, когда ногти того прошлись по пояснице со слабым слегка болезненным нажатием. Опрокинув Бальтазара на подлокотник дивана, демон сильнее сжал руку на его горле, контролируя силу, чтобы вызвать лишь намек на угрозу. Ангел лишь запрокинул голову, бесстрашно подставляя каждую уязвимую точку.       Тьма бросилась в глаза не злостью, но желанием. Глаза напротив вспыхнули знакомым стальным сиянием. Ладонь Бальтазара легла поверх его, поощряя, а вторая огладила грудь до самой шеи, от чего их позиции оказались едва не симметричны.       — Я… — начал Бальтазар, но резко запнулся, коротко вскрикивая и будто пытаясь выбраться. Мгновенно выпуская его горло из рук, Кроули успел схватить его к тому моменту, как ангел дернулся снова, едва не падая на пол. Бальтазар закричал, и демон испуганно сжал его в руках.       — Бальтазар?! — позвал, ощущая истошную мощную дрожь, судорогой пронзившую тело. Ноги Бальтазара беспомощно заскребли по полу, будто пытаясь об него толкнуться, ангел вцепился в одну из держащих его рук настолько конвульсивно, что Кроули и в голову бы не пришло отпустить. — Балти?! — закричал демон на порядок громче.       Сияние пронзило все тело ангела, будто стремясь его покинуть, и вырывая у того очередной болезненный стон.       — Эй… я не… — понимая, что происходит что-то действительно страшное, не просто реакция на его действия, Кроули схватил его, попытавшись поднять с дивана. Взрывоподобными движениями заметались благодати в их лампе, ударяясь в стекла. — Да что…       Бальтазар закричал снова, свет, исходящий от него, обжег, и Кроули в неразберихе выпустил его из рук всего на мгновение. Тот упал на пол, заметавшись по нему.       — Бальтазар! — прогрохотал Король Ада. Быстрая мысль отправила необходимые послания доверенным демонам. Свет залил пространство в новой вспышке, отталкивая от ангела и обжигая глаза, слепя их. Кроули инстинктивно прикрыл лицо рукой, но сразу приоткрыл их, слезящиеся и явно черные, в момент, когда свет потух. Бросившись к Бальтазару, который лежал на полу явно без сознания, Кроули схватил его ледяные руки.       Опалины крыльев проглядывали сквозь мутную пелену влаги, разбросанные по камням.       — Бальтазар!       Свет лампы странно затих, переставшие метаться благодати утратили значительную часть своего сияния. Под пальцами, легшими на шею, не ощущалось никакой пульсации.       — Балти… — растерянно простонал Кроули, слушая абсолютную идеальную тишину.              ***              — Ты в порядке? — шепнул Михаил прямо ему на ухо, обдавая поразительно теплым дыханием проекции чувствительную кожу. Тревожная тишина затянулась, и он заговорил: — Адам, мне так…       — В порядке, — улыбнулся Адам, пригревшись в объятиях совсем как когда-то. Совсем, как всегда. Он проехался виском по плечу Михаила, поднимая голову и целуя его в губы. Тот замер, явно удивленный действием. — Мне же можно? — уточнил Адам с напряжением, пытаясь сделать его незаметным.       — Разумеется, — согласился Михаил, запуская пальцы в его волосе и спокойно улыбаясь. — Адам… — архангел медленно, с явной опаской, склонился к нему и поцеловал в ответ осторожно и бережно. Это было именно то, что нужно после всего. Сейчас ни о какой страсти речь не шла. Адам чувствовал себя выгоревшим и тусклым. Михаил вздрогнул и чуть отстранился. — Тебе плохо, — констатировал он.       — Мысли читаешь?       — Перестать?       Адам неопределенно повел плечом.       — Ладно. Но… Я хочу помочь, — напомнил Михаил, то ли продолжая разговор, то ли просто приводя аргумент.       — Я не могу быть в порядке сразу, — то, что подобное приходится объяснять, сделало ситуацию в разы неприятнее. Адам начал подниматься с места, но сильные — как для иллюзии и подавно — руки мгновенно его остановили.       — Адам, — виновато и обессилено произнес Михаил его имя, и злость затихла.       — Я не могу так сразу, Михаил.       — Знаю.       — Разве? — ядовитый вопрос, скорее издевка, сорвался легко, но Адам сразу закусил губу, качая головой. — Прости.       — Я знаю, что не заслужил доверия, — мягко пробормотал Михаил. — Но здесь только я. Ты… Тебе следует решить, будешь ли ты довольствоваться этим, или лучше найти кого-то другого. Возможно, брата. Твоего или моего. Ты не обязан быть с этим один так или иначе.       — Михаил, — Адам ошарашенно мотнул головой, сразу встрепенувшись. — Нет же. Я не довольствуюсь тобой. С тобой… — Адам поморщился, проглатывая слишком наивные и глупые слова даже для человека. Ни о какой любви он говорить не имел права ни сейчас, ни позже. Речь шла про смертного и вечное существо. Речь шла почти про Бога. Эмоции не спросясь лезли наружу, и, если Михаил даже перестал читать его мысли, это нужно было прятать срочно и как можно глубже. — С тобой иначе.       — В смысле, хуже?       Парень прошелся рукой по собственному лицу. Необходимость ответного признания, до этого вообще не осознаваемая, показалась одержимостью. Адам нервно хихикнул, выдвигая гипотезу, что так сказывается многодневный недосып и четвертованные монстры.       — Нет! — спохватился он, когда Михаил начал отстраняться. — Нет же…       — Ты можешь, сказать мне что угодно. Ты можешь сказать мне все. Если даже не смогу понять, я поддержу во всем, — слышать это от существа еще недавно, несмотря на его протесты, сперва пытающегося убить демона и своего брата, а потом бросившего его, было как минимум странно. Но Михаил выглядел донельзя честным в своем стремлении.       — Я…       — Адам? — нежно позвал Михаил. — Ты не обязан со мной разговаривать, но тебе нужен кто-то…       — Да не нужен мне кто-то! — вспылив от простых и даже интуитивно правильных слов, закричал Адам. — Я влюблен в тебя и нужен мне ты! — максимально смягчив формулировку зло рыкнул он. Интонация для признания была совсем не подходящая, и даже сквозь морок зарождающейся паники понимая это, Адам шепнул, куда более проникновенно: — Я влюблен в тебя.       Через две секунды, когда молчаливый взгляд Михаила раздразнил фантазию почти до невыносимости, тот резко и зло прищурился.       — Адам… — коротко брошенное имя показалось едва не ругательством. Сознание резко бросило в пустоту. Мир таял так резко, что это стало пыткой. Боль ударила по разуму, но мгновенно прекратилась. Вакуум вокруг был абсолютно безупречен и не вызывал никаких ощущений, знакомый и ужасный.       — Михаил, — растерянно шепнул юноша, не понимая, что случилось. Постепенно логичная цепочка складывалась в единое умозаключение. — Боже, — Адам прижал рот к руке, которую пока еще чувствовал. Он знал, что даже ощущение своего тела пропадет лет через пять. — Боже, — звук смазался, разбиваясь о ладонь. Звуки иссякли бы через пару месяцев или вроде того.       Его признание явно было понятно верно. Люди могли боготворить архангела. Обожать его, поклоняться. Служить сосудами. Люди не имели права его любить.       — Михаил! — закричал Адам громко, готовый взять любые слова обратно. Почти решившись на молитву Люциферу, юноша резко помотал головой. Тот был ранен и это было слишком опасно. Помощи ждать было неоткуда. Понимание, что Михаил не мог так поступить, терялось в том, что он видел собственными глазами. Вакуум будто сгущался, обещая ему вечность. Технически, он даже не был уверен, что смог бы отсюда помолиться.       — Михаил, пожалуйста, я не имел… — Адам задохнулся. Никогда прежде архангел не отвечал ему. Годами. Десятилетиями.       Глупо было ждать иного. Здесь его единственной компанией всегда было отчаяние. Пальцы прошлись по нематериальной темноте, теряясь в ней.       — Михаил…       Как всегда, ему никто не ответил.              ***              Сэм пнул бордюр, перекинув пакет с едой в другую руку. Понимание, что у дьявола могут быть дела длиной в час, который еще совсем не прошел, Сэм пытался честно дать ему время. Дурное предчувствие выло внутри волком, но скорее всего было традиционной охотничьей паранойей.       — Люцифер, — обратился Сэм в пустоту, и только после того, как назвал любимое имя, понял, что сделал. — Прости, что я дергаю. Но мне… Я очень боюсь за тебя, Люцифер. Пожалуйста, если ты просто дашь мне знать, что ты жив…       Сэм замолчал, прислушиваясь к округе. Обычные звуки не прерывались шелестом крыльев, но Винчестер все равно пару раз обернулся прежде, чем сдаться.       — Прости меня, Люцифер, — шепнул Сэм. — Пожалуйста… Пожалуйста, ты мне нужен. Вернись ко мне, — голос сорвался. — Вернись ко мне. Пожалуйста, Люцифер.       Все вокруг безмолвствовало. Дьявол больше не хотел ему отвечать.       — Черт! — Сэм бросил пакет с едой на асфальт. Что-то хрустнуло, но было все равно. — Черт! — заорал он. — Черт! — его голос огласил всю площадь.       Подобрав пакет, скорее всего, с частично испорченной едой, Винчестер с трудом сдержал желание швырнуть его в сторону. Каждый шаг к мотелю лишь взращивал ярость. В основном, на самого себя. Состояние, все еще далеко не лучшее, заставило охотника остановиться через несколько метров. Он зажмурил глаза, а после, через пару вздохов, открыл их, пытаясь собраться.       Что ж, он не собирался давать дьяволу больше десяти минут.       Освещение изменилось неожиданно. Падающая звезда прочертила небосвод. Сэм не верил в такие приметы, но единственное желание, крутящееся в этот момент в голове, было для него самым важным. Он усмехнулся человеческой глупости.       Пролетела вторая звезда, и Винчестер слегка склонил голову, задаваясь вопросом, что настолько глобального он пропустил. Звезды падали, мерцая в осеннем почти черном небе.       — Какого… — растерянно шепнул Сэм, не заканчивая вопрос. Небеса, казалось, мерцали все больше с каждой проходящей секундой. Метеоритные дожди не бывали такими. Лишь одно могло раскрасить небеса таким образом. Звонящий телефон на мгновение оборвал нить размышлений. «Дин», — отпечаталось на экране, но Сэм не торопился брать трубку.       Винчестер сжал руки в кулаки, не замечая, как пакет, на мгновение отпущенный, рухнул на асфальт. Если дьявол не отвечал, скорее всего, у этого была очень весомая причина.       — Люцифер…       «Мы падаем как звезды, Сэмми», — улыбаясь, рассказывал ему когда-то дьявол. — «Не все сгораем. Я вот не сгорел».