Счастливый конец

Капканта не часто снимала свои перчатки. Для грубой механической работы руки годились и так, для чего-то более тонкого и ювелирного всегда есть волосы, хотя она и использовала их постоянно. У волос нет нервных окончаний, они не чувствуют боли, электропроводность почти нулевая, а еще они достаточно прочные, чтобы удержать не только вес своей обладательницы, но и просто неподъемные для нее грузы. Уже не говоря о том, что ими можно делать сразу несколько дел, чего не могут делать руки. Но когда рядом был Хордак, желание прикоснуться к нему возрастало все больше. Не только волосами, хотя она дико радовалась и такой возможности, но и руками. Неизведанное чувство заставляло ее сердце биться чаще и сильнее, о чем она не ленилась отмечать в своих записях. Помимо постройки портала в неизведанные миры, у нее появилось множество новых интересных исследований. И на первом месте было ее собственное поведение в сложившейся ситуации. С тех пор прошло очень много событий, несущих в себе новые загадки, новые данные, новые технологии. Новые эмоции. И впервые в своей жизни, ей не нравились результаты. Не все. Но те, из-за которых ей было почти по-настоящему больно, хотя физических повреждений не было и в помине, хотелось удалить, стереть и никогда больше не знать. Когда она встретила плененного Хордака, застукавшего ее за сбором информации, она впервые прикоснулась к нему, пускай и в перчатках. Само то событие встрепенуло ее разум не только новыми ощущениями, но и данными. Ее лабораторный партнер, который вызывал слишком много эмоций для просто партнера, помнил ее, хотя это противоречило всему, что делал всемогущий Прайм. Но данные не врут. И несовершенства, которых так стыдился Хордак, были воистину прекрасны. Уже не только для Капканты, но и для дальнейшей судьбы Эфирии. Даже тогда она ощутила тепло его кожи, но вмешательство Быстрокрылого не дало возможности собрать больше информации. Когда Хорд Прайм телепортировал ее на свой корабль, она лишь на мгновение испытала восторг от чего-то нового и фантастически-интересного. Только потом осознание возможного конца для всей Вселенной зародило противный скользкий страх в ее душе. И дикая радость от того, что Хордак полностью пришел в себя, был молниеносно задавлен сильной рукой Прайма, действующего в теле чуть ли не самого важного для нее существа в этой самой Вселенной, о чем она неожиданно поняла лишь в эти мгновения. Но и тогда тепло его тела, когда ее подвесили за собственные волосы совсем рядом, было приятным. Капканта убедилась в этом еще больше, когда Ши-Ра изгнала разум императора из Хордака. Ученая устремилась к нему со всей возможной для нее скоростью и с силой впечаталась в выпрямившуюся фигуру. Она обняла его крепко и с любовью, прильнув к нему всем своим телом. В этот момент ее сердце трепетало, а по телу разливалось что-то странное и неизведанное. Очень приятное. Она почти забыла о том, что происходит вокруг, пока бывший носитель Прайма не отстранил ее от себя, слегка сжав ее округлые плечи. От этих ощущений по позвоночнику словно прошелся разряд электричества, и Капканта, устремив взгляд своих светло-фиалковых глаз в улыбающееся лицо любимейшего существа во всей Эфирии, нашла в себе силы отпустить его из своих объятий. Правда, это не помешало тут же подхватить его под руку и начать говорить без передышки. То, что он будет жить в ее королевстве, даже не обсуждалось, как и для других клонов Хорда, оставшихся без своего императора. Наконец-то, Капканта могла прикоснуться к нему без перчаток. И эти ощущения были самыми захватывающими в ее жизни. Кожа Хордака была упругой, эластичной, такой внеземной! И очень теплой, почти горячей, так что не было ничего удивительно в том, что Капканта чувствовала это тепло даже через перчатки. Она больше походила на кожу рептилии, чем теплокровного существа. Но еще больше эмоций вызывали эти ощущения, когда руки «не просто партнера» прикасались к ней самой. Капканта знала все о строении организмов жителей Эфирии, ее страсть к изучению и сбору данных была неугомонна. Но только сейчас она могла собрать информацию «из источника». И ей очень нравилось начало. Она не знала, да и не расспрашивала о познаниях Хордака в интимных отношениях между двумя половозрелыми существами, но очевидно было то, что это для него в новинку. Поэтому она смело подсказывала ему дальнейшие действия. Хордак отчаянно не хотел приносить боль той, кого любил, он смущенно краснел, хотя и не понимал, почему, ведь по словам Капканты, это естественно, и так и должно быть между любящими существами. Но, когда принцесса ласково обхватила пальцами его кисть и положила себе на грудь, Хордак почувствовал, как в голове помутнело. Словно он снова был под контролем Прайма, но при этом действовал сам. Это было странно, немного пугающе, но в то же время и предвкушало что-то не только новое, но и внезапно-необходимое. И Хордак собственнически сжал упругую грудь. Не сильно, но достаточно, чтобы Капканта охнула, тут же пояснив, что ей нравится. Щеки нагрелись, но в этом больше не было того неприятного чувства неловкости, и Хордак по наитию склонился, ощущая, как волосы принцессы рванно дергаются вокруг них, скручиваются в спирали и устремляются к нему, чтобы судорожно обнять, когда его губы находят ее сосок. Капканта сдавленно стонет, подмечая про себя, как, оказывается, это приятно, когда кто-то другой ласкает ее грудь. И думает, что стоит внести поправки об отрицательном опыте экспериментального самоудовлетворения в прошлом. Но думать она перестает почти сразу, как только в силу вступают биохимические процессы ее организма в ответ на всплеск гормонов. Она отступает назад, утягивая Хордака на кровать, и тот стремительно опрокидывает ее на сиреневую простынь, прижимаясь губами к ее коже на шее, пока его руки ласкают ее груди. Капканта снова не может сдержать стон, пытаясь оставить в туманной голове заметки о голосовых реакциях. А потом порывисто обнимает горячие плечи любовника и тянется к нему всем телом, чтобы потереться, приласкаться, прижаться к горячей темной коже. Хордак начинает спускаться ниже и останавливается, когда девичьи руки прикасаются к его щекам. Он приподнимает голову и следует за руками, чтобы уже поцеловать губы Капканты. Он чувствует во рту чужой бойкий язычок и старается ответить так же, пока чужие пальцы изучающе гладят его торс, натыкаются на порты, щекочут странно-чувствительную кожу вокруг и устремляются внутрь. Хордак сильно вздрагивает и неожиданно для себя негромко стонет, что больше похоже на утробное урчание, из-за чего Капканта широко улыбается и хвалит себя за догадки. Ее руки устремляются ниже и натыкаются на возбужденную плоть. Острое желание максимально изучить тонет в желании опробовать, и Капканта с готовностью запрокидывает одну ногу на изящные бедра любовника, призывая к действию. Чувствует, как тот горячо выдыхает, неосознанно поддается навстречу и делает первые плавные движения. Проникновение влажное, горячее, тягуче-приятное и потрясающе-гладкое с легкой долей дискомфорта. Этого оказалось достаточно для напряженного в ожидании тела. В груди разрываются неописуемые чувства, мозг хаотично пытается анализировать, из-за чего девушка только сильнее сжимается, ловя каждой клеточкой тела долгожданную разрядку, огненным вихрем разносящую удовольствие по раскаленным нервам. Капканта почти кричит, не понимая уже ничего, ей слишком хорошо. И волосы, в порыве страстного удовольствия раскурочившие ближайшую мебель, расслабленно опускаются на обломки и щепки. И тут Хордак подается назад, заставляя принцессу судорожно вздрогнуть, вздохнуть, словно в последний раз, и изогнуться навстречу новому удовольствию, прокатившемуся по нервам, словно по раскаленным проводам. Внутри восхитительно горячо, почти нестерпимо хорошо. Слишком приятно. И новая волна оглушающим цунами накрывает девушку с головой. Она изгибается, чувствуя, как острые зубы упираются в ее шею. Ощущает всем телом мощные движения любовника, потерявшие свою ритмичность. Хордак глухо стонет, почти рычит и в последний раз вдавливает Капканту в кровать, сжимая когти на порванных простынях. С его тела стекает пот, он дрожит и начинает мягко вылизывать оставленные ранки на такой же мокрой коже принцессы. — Это было намного лучше, чем пишут в научной литературе, — хрипло говорит Капканта, слегка удивляясь тому, когда она успела сорвать голос. Хордак молчит, но из его горла продолжает звучать негромкое урчание, так похожее на мурлыканье кошачьих. Теперь, когда нега удовольствия растекается по телу приятным послевкусием, а в голове хоть немного проясняется, девушка с интересом слушает, слегка сжимает руки, крепче обнимая любовника, еще не до конца пришедшего в себя, и чувствует легкую вибрацию. Ее пальцы скользят выше и гладят заостренные уши, прижатые к голове. Они слегка дергаются, принимая привычное прямое положение, а потом снова опускаются вниз. В мыслях тут же составляются планы по полному изучению этого организма. И то, что ее ждут так много новых прекрасных данных, непременно включенных в архивы единой библиотеки, отвлекает от слегка ноющей боли внизу живота. Когда Хордак снова обретает способность мыслить, он отводит взгляд в сторону и пытается слезть, но сиреневые волосы моментально опутывают его и не дают этого сделать. Капканта улыбается тепло и ласково. Ее ладони обхватывают его щеки, и этого достаточно, чтобы непонятная тревога за свои действия тут же сошла на нет. Она снова притягивает к себе любимого для поцелуя и обнимает, решив дождаться, когда тот расслабиться настолько, чтобы уснуть. Тогда Капканта сможет убрать все следы, свидетельствовавшие о небольшой толике боли в этой безумной буре удовольствия. А пока можно откинуться на подушки и слушать, как Хордак выражает свое умиротворение и комфорт вновь зазвучавшим урчанием.