Оставаясь

Леви не знал, когда именно начал желать Рал. Он наблюдал за собственным телом, которое стало остро реагировать на соприкосновения с подчиненной, когда она, передавая чашку с чаем, задевала его пальцы; когда вечерами в его комнате, помогая с отчетами, наклонялась ближе, чтобы задать вопрос и случайно затрагивала локтем мужское плечо, поправляя свои волосы. На тренировках по рукопашному бою, заступая за спину Петры и прижимая тоненькое запястье к позвоночнику, делая захват, Аккерман чувствовал жар от ее тела, ощущал мягкость кожи, когда своей рукой скользящим движением сгибал ее кисть, также фиксируя сзади, а после, наклоняясь из-за спины к ушку, шепча советы и указывая на ошибки, вдыхал запах ромашкового мыла. Он внимательно смотрел на реакцию Рал, стараясь увидеть девичью заинтересованность в своем товарище, когда Бозард заводил очередной спор. Нет. Скорее, стараясь удостовериться в ее равнодушии. Понял, что наслаждаться уверенностью в преданности разведчицы стало недостаточно – забота со стороны Петры, всегда воспринималась как должное, как формальность между подчиненной и капитаном. Теперь этого было мало.

***

За пару дней земля оказалась размыта – осень встречала проливными дождями, что Рал успела испытать на себе. Насквозь промокшая, держа в руках деревянный таз с чистым бельем, она направлялась к себе в комнату через темные коридоры, стараясь не шуметь и никого не разбудить. – Рал! – знакомый голос раздался из-за спины, заставляя остановиться. Петра закрыла глаза, запрокидывая голову, надеясь, что ей показалось. Сейчас было бы радостно переодеться в сухую одежду или, минимум, встретить любого кроме своего капитана – хватило предыдущего раза. Поэтому разведчица до последнего не поворачивалась, не желая снова быть отчитанной. – Да, капитан... – выдыхая через нос, едва успела произнести, как за плечи резко развернули. – Ты в вылазке все мозги отшибла? Куда под дождь без плаща? Серые глаза смотрели в упор, сверху вниз, а расстояние между телами разделяла ёмкость, набитая доверху. Аккерман дышал тяжело, челюсть была плотно сжата. – Мне потом некогда будет забрать, а так почти успела до начала ливня. – Понравилось в койке валяться, помирая? – Нет, капитан, – смотря прямо в лицо напротив, тут же ответила. – Если бы вы меня не держали, я бы уже была под горячим душем, – шмыгая, она попыталась отступить, но грубая хватка мужчины не давала сделать и шага. После случая с баллонами гематома на предплечье не до конца рассосалась, и прикосновения все еще ощущались чувствительно, поэтому Петра съежилась, ощущая, как чужие пальцы впились в кожу. – Разрешите идти. Болезненный взгляд и хриплый голос подчиненной не сразу вывели Леви из транса. Он позволил себе проследить за стекающей каплей с ее лица до шеи, ключиц, смотреть, как вздымается грудь девушки, когда она с трудом делала вдох и выдох. Зрачки в янтарных глазах расширились, стоило Петре взглянуть в серые перед собой – на этот раз девушка поняла. Сейчас Аккерман смотрел на нее тем же взглядом, которым обычно сама разведчица одаривала мужчину. Взглядом полным глубины, немой мольбы, просящим, понять и отозваться взаимностью. Петра никогда не претендовала на своего капитана, не знала, кому было отдано его сердце и привязаны мысли, лишь глубоко внутри мечтала обладать его телом и душой, в то время как проходимые и ничего не меняющие годы с каждым разом доказывали, что мечты были, есть и останутся таковыми. И, стоя этой ночью в сыром, освещенном лишь луной коридоре, разведчица не ожидала увидеть то, о чем всегда грезила, так же как и не ожидала собственной реакции – не дожидаясь разрешения, она быстрым шагом скрылась в темноте, чувствуя покалывание на своем теле, в местах, которых мгновение назад касались мужские руки.

***

Аккерман знал, что рыжеволосая девчушка поймет все правильно. Знал, что она отреагирует именно так. Все обдумает, совладает с мыслями и, так или иначе, придет. Как всегда это делала – всегда возвращалась к своему капитану, проходя через любые препятствия. Вот и сейчас, когда она стояла на пороге его комнаты в одной ночной рубахе, с чуть влажными волосами, видимо, после душа, и покрасневшими то ли от волнения, то ли от спешки скулами, Леви мысленно улыбался своей правоте. Петра часто думала об исцелении мужчины. Видела по взгляду, кругам под глазами, что ему это было необходимо. Девушка была уверена, что Леви нуждался в помощи. Как нуждался в ком-то. Поэтому четко решила – если в эту ночь капитан позволит, она станет его личным исцелением. Она не сопротивлялась, когда собственные ноги вели к Аккерману, когда слышала стук сердца, стоя под его дверью, и когда снова увидела знакомое в его глазах, стоило мужчине открыть дверь. Леви знал – если Петра переступит сейчас порог комнаты – обратного пути не будет, поэтому внимательно смотрел, стараясь предугадать действия. Шаг. И еще один. Дверь закрылась, оставляя так нуждающихся в друг друге людей в отрешенности от остального мира. Аккерман глубоко вдохнул, набирая воздуха в легкие: девушка подошла критически близко. Уткнулась лбом в его грудь, вдыхая запах, а ручками коснулась спины, аккуратно поглаживая, словно, проверяя чужую реакцию на свои действия. С приглушенным стоном выдохнула, почувствовав, как мужской подбородок опустился на ее макушку. – Эй, – тихо позвал капитан, пропуская рыжие волосы через свои пальцы. Петра не ответила – сильнее стиснула его в объятьях, желая впитать все страдания и боль. После – приподнимаясь на носочках, начала вести своим носом по его коже, задевая ключицы, шею, линию челюсти. Приоткрыла свои уста и почти невесомо коснулась чужих уголков губ. Сначала с одной стороны. Потом с другой. Аккерман мог поклясться, что такой нежности от чужих прикосновений его тело до этого не ощущало. Он чувствовал каждой клеточкой кожи мягкость подушечек пальцев Рал, ее горячие дыхание и свое эгоистичное желание, чтобы девичьи ласки впредь не были обращены к кому-то еще. Замер, когда Петра подарила и его губам короткий поцелуй. Видел, как ее ресницы под опущенными веками подрагивали, внимательно следил за лицом, восхищаясь реакцией подчиненной на свои же действия. Янтарные глаза открылись, встречаясь с серыми напротив. Леви наклонился вперед, заключив девичью шею в объятья своих ладоней, и прижался лбом к ее лбу. Тяжело выдохнул в приоткрытые губы, сохраняя момент в памяти: Петра была такой ласковой, красивой, желанной. Она прильнула к мужским губам снова. По-другому. Не как в первый раз. С неким отчаянием, которое не скрылось от Аккермана. Он ответил, потеряв самообладание на мгновение. С напором проник в ее рот, задевая небо и встречаясь с языком, сильнее надавив на скулы на чужом лице пальцами. После, будто опомнившись, отстранился, делая шаг назад. При лунном свете кожа разведчицы казалось мраморной, а губы на контрасте – алыми, припухшими. Леви облизал свои, чувствуя девичью слюну, развернулся и направился вглубь комнаты. Петра смотрела в его спину, стараясь перевести дыхание и унять подступающую дрожь в коленях. Не верила, что происходящее – реальность. – Еще есть шанс уйти, – капитан, достав из шкафа простынь, расстелил ее на кровати поверх первой. Румянец выступил на лице Рал, стоило ей понять необходимость в дополнительном постельном белье. – Если не передумала, я больше не буду сдерживаться. Аккерман вспомнил, как покидал столовую, сжимая кулаки, а следующую ночь ворочался, анализируя свои ощущения за последнее время; как встретил разведчицу часом ранее вымокшую, такую уязвимую, от чего чувствовалась пульсация члена, а воображение вырисовывало картинки предвкушаемого момента обладания. Поэтому в данный момент Леви лгал Петре, давая иллюзию выбора. Что бы сейчас девушка не ответила – он не отпустит ее не в эту ночь, не в последующие. Капитан повернулся в сторону рыжеволосой, увидел, как ее глаза горели даже в ночной темноте. На лице не было ни капли сомнений: Рал отрицательно качала головой, давая понять, что никуда не уйдет. – Тогда иди сюда, – проговорил бархатный голос, раскрывая томительно желание его владельца. Леви протянул руки вперед, приглашая девушку в новые объятья, и снова мог поклясться, что секунды, за которые Петра преодолела расстояние между их телами, почти сбив мужчину с ног, показались вечностью. Аккерман первый потянулся к чужим губам. Целовал пылко и ненасытно, от чего разведчица пятилась назад в поисках необходимого воздуха. Давил и подчинял язык Рал, старался протолкнуться как можно глубже. Улыбался в поцелуй, чувствуя, как она пыталась отвечать в равной степени, а когда открывала широко рот, чтобы вдохнуть – оттягивал ее нижнюю губу. Ждал и снова начинал сладостную пытку. Одной рукой он зарылся в рыжие волосы, в который раз отмечая их мягкость, и слегка сжал на затылке. Другой – перехватил запястье Петры и провел ее ладонью от собственной груди до низа живота. Хотел, чтобы она чувствовала жар от его тела, желание, которое вызывала в нем, хотел, чтобы знала – все благодаря ей. И она знала. Знала. Чувствовала. Слышала прерывистое дыхание своего капитана, стоило лишь коснуться напряженных мышц под его кофтой, огладить живот и провести рукой по выпирающим ребрам. Девушка расстегнула свою рубашку, приспустила с плеч, ощутила, как ткань упала к ногам; оказалась почти полностью обнажена перед Леви. Не стесняясь. Видела, как он смотрел на нее. Впитывал взглядом все изгибы, родинки и шрамы. Кровать прогнулась под весом двух тел: Аккерман поспешил снять одежду, начал скользить ладонями по чужим плечам и груди, выцеловывать каждую веснушку. Казалось, если его попросят назвать самый сладкий плод, который приходилось пробовал, то без колебаний его ответом будет Петра. Ее кожа была столь приятной, что сводила с ума своим запахом и шелковистостью. Промелькнула мысль – девушка создана для него. Миниатюрные груди, которые помещались в ладонь; подтянутый живот, прогибающийся под прикосновениями; аккуратный изгиб талии, бедер. Разведчица запустила пальцы в мужские волосы, поглаживая кожу головы, от чего Леви закрыл глаза, наслаждаясь ощущениями. Посмотрел на лицо Рал, держа свои руки на ее талии – под прикрытыми веками виднелся затуманенный взгляд девушки. Поднявшись, с напором поцеловал ее щеку, укусив, а после – зализал след. Правой рукой забрался под ткань девичьего белья. – Раздвинь ноги шире, – произнес почти приказным, неконтролируемым от возбуждения тоном, встречаясь с препятствием в виде ее сведенных ног. Петра плохо разбирала слова: все мысли и ощущения сводились к пальцам, которые надавливали на чувствительные складки. – Шире. Еще. Рал зашипела и выгнулась, стоило Аккерману протолкнуть пальцы во влагалище, мышцы внутри которого начали сокращаться. Приятная узость будоражила сознание, и Леви представил, что будет, когда он войдет членом. Послышался хлюпающий звук – Петра сама начала насаживаться на пальцы, подтверждая догадки мужчины, что она не была девственницей. Леви ускорил поступательные движения, внимательно следя за эмоциями на ее лице. Смотрел на сведенные брови, приоткрытый рот, язык в котором был приподнят к небу. Свободной рукой повернул голову девушки в сторону, так, чтобы шея оказалась в полной доступности. Провел своим языком от ее основания до подбородка. Раз. Два. Еще. И еще. Лизал, скользил губами, оставляя влажные дорожки, все так же не прекращая брать Петру другой рукой. Разведчица тонула в своих ощущениях. Поднимала таз и поддавалась навстречу, чувствовала влагу на шее, покалывание от укусов на теле. Знала, что где-то останутся следы. Она дернулась вперед, широко раскрывая глаза и цепляясь за мужскую руку, движение которой ускорились. Аккерман отстранился, не дав Петре кончить, расстегнул ширинку и пристроился меж ее ног, пропуская вниз фирменные штаны вместе с нижним бельем, попутно стягивая и девичье. Рал, не отдавая отчета своим действиям, прикоснулась к вздутым венам внизу его живота. Ощутила, как мужские руки, взяв за талию, притянули ближе, заставляя спиной съехать по простыням. Леви большим пальцем размазал предэякулят по головке члена, раздвинул ей половые губы и толкнулся внутрь, входя до упора. Спинка кровати ударилась о каменную стену. Петра издала протяжный стон, который Аккерман поймал поцелуем, обняла его за шею, притягивая максимально близко. Леви начал проникать в тело подчиненной глубокими толчками: сначала медленно, ловя ее дыхание ртом и смотря в глаза, потом – ускоряясь, чувствуя, как Рал поддается навстречу. От более резких движений она сильнее выгибалась, сжимаясь внутри, лбом утыкалась в чужое плечо, шептала его имя, прося не останавливаться. Прижалась к мужскому телу настолько близко, насколько могла, когда собственное сильнее напряглось от подступающей дрожи и тут же обмякло в чужих руках. Леви приподнял Петру за ягодицы, чуть меняя угол проникновения и ускоряя движения, чувствуя внутреннюю пульсацию вокруг своей плоти. Он излился в тело Рал с глухим стоном, поджимая губы, утыкаясь девичьи ключицы. Слышал ее сердцебиение, ощущал поглаживающие прикосновения к своей спине. Тяжело дышал, закрыв глаза, и наслаждался сладкой тишиной, лениво целовал грудь девушки, гладил мягкую кожу. – Хочу, чтобы ты осталась. В комнате, в сердце, в жизни: рядом и навсегда.