Небесный дом

Лезть в “древние” храмы - всегда рискованная и глупая затея. Но остановить Занзаса, когда он вбил себе что-то в голову, было нереально. Иногда Скуало казалось, что он был совсем ребёнком. Потом он, правда, вспоминал о том, что у Занзаса нет его многолетнего опыта, и оттаивал, предупреждая о возможных опасностях, но не останавливая. Занзас прислушивался. Они много разговаривали, зачастую спорили о разных вещах: о политике Вонголы, о Варии, о несовпадениях в истории, о методах тренировок. Скуало не был привычен к тому, что рядом есть кто-то, кто разделяет с тобой позицию. Как и Занзас. Скуало не имел близких советников после смерти Элиджио и остальных хранителей. У него была только Латона, хитрая младшая сестра, которая подхватила CEDEF, при условии безопасности Каваллоне, но она была верна именно что Каваллоне. И ушла с позиции при первой же возможности. Тиарайн пропал ещё до этого, и доверять свою жизнь Скуало оказалось попросту некому. Положение Занзаса предполагало скорее психологическое отчуждение. Наследник, но бастард. Неправильный наследник. Бунтарь. Скуало отлично знал Вонголу изнутри, такие там выживали с трудом. Занзас был слишком прямолинеен, и хотя обдумывал свои решения, но чаще следовал эмоциям. А теперь у них была Вария. Которая почему-то не останавливала своего босса от совершения недальновидных поступков! Скуало определённо считал ответственным за это Маммона. Потому что к кому пришёл этот адреналиновый маньяк, в народе именуемый Аркобалено Облака? Правильно, к Маммону. А кто не мешал всё тому же Облаку уговаривать Занзаса на поход в заброшенный храм? Правильно, Маммон. В общем, во всём был виноват Маммон. Занзас умудрился принести из древнего храма себя, слегка обгоревшего и словившего какое-то “древнее” "проклятие", которое Скуало снял тут же, море впечатлений и стопку бумаг. Скуало осмотрел бумаги, которые Занзас притащил. Этому должна была быть причина. Он бы не полез в заброшенный особняк культистов просто так, предупреждения Скуало об опасности взаимодействия с древними богами Занзас не игнорировал. Бумаги были чьими-то письмами. И почерк... Скуало дёрнул прядь волос от волнения. Это было написано рукой его брата. Тиарайн... Скуало кинул взгляд на дату. Это на пятнадцать лет позже его исчезновения! Значит... Значит он не мёртв. Скуало обессилено опустился в кресло. Значит его младший брат не мёртв. Надо занять мысли документами. Что в ближайшем будущем они могут сделать, чтобы вывести Варию из-под колпака Вонголы?... Конфликт колец. Не совсем ближайшее будущее, но отличный шанс. Акулы умеют ждать.

***

Тсуна выбежала из школы на задний двор. Пламя практически взрывалось внутри, обжигая свою хозяйку. «Успокойся. Ты сильнее. Ты его хозяйка» — сказала она самой себе, повторяя слова Акико-сенсей. Не помогало. «Нужно быть спокойной, тогда пламя само…» — Какая… Какая часть школы тебе не… не очень нужна? — прохрипела она Кёе, осознав бессмысленность своих попыток. Пара искорок вырвалась вместе со словами. Тсуна закашлялась. Кёя показал на пустующую песчаную яму, используемую для сдачи прыжков: успокоить своё Небо он сейчас точно не мог. Тсуна отошла от него подальше, чтобы не задеть случайно. В теле бушевал пожар, невероятная смесь злости и сожаления. И Тсуна просто отпустила это пламя, не способная контролировать его сейчас. Всё равно, это место слишком далеко от школы, чтобы кто-то что-то увидел. Песок под ногами нагрелся, но Тсуна не чувствовала этого. Вокруг и так было невероятно жарко, она будто стояла в центре вулкана. Единственное, на что хватало её контроля — защита собственного тела. Злость всё ещё подпитывала пламя, но Тсуна уже начинала уставать. Тело выдержит ещё минуты две. Она опустила взгляд на песок. У неё под ногами было мутноватое стекло. Тсуне вдруг стало так смешно, что она на секунду даже перестала злиться. Пламя опало тут же. Кёя, наблюдавший издалека, подбежал к ней, но подойти к центру ямы не смог — стекло всё ещё было обжигающим. — Ну, у нас теперь есть стеклянная платформа, — хихикнула Тсуна. Кёя закатил глаза. — Не злись, Кё-нии. — Выходи давай, — пробурчал он. Затем вдруг обернулся. Тсуна тоже услышала приближающийся топот. — Хахи! Что за… — начала Хару Миура, выскочившая прямо в гимнастическом костюме. Взгляд Миуры метнулся от Тсуны к Кёе, с немым вопросом. «Чё-ёрт», — подумалось Тсуне — «Втянула в это гражданскую» Хару Миура на секунду замерла, а потом без раздумий двинулась вперёд, прямо к остывающему стеклу. Она остановилась рядом с Кёей, а затем произнесла, слегка дрожащим голосом: — Я этого не видела, не слышала и вмешиваться не буду, — Кёя хмыкнул. Тсуна выдохнула: в дела Хибари жители Намимори не лезли, хотя и могли. Намимори был мирным городком именно благодаря этому. — Не бойся. Хибари-кай не имеет к этому никакого отношения, — уголки губ Кёи дрогнули. Тсуна подавила в себе желание его придушить, такую хорошую отмазку буквально выбросил… Лучше уж это были дела Хибари, чем дела Савад. — Стекло остыло, Тсуна, — бросил он. Тсуна осторожно вышла. Акико-сенсей будет разочарована этим происшествием, да и родители тоже, хотя и не покажут. По всему выходило, что разрулить ситуацию можно только посвятив Миуру, рассказать ей о пламени. Ох, это же столько возни будет… — Я Савада Тсунаёши, — представилась она. Миура слабо улыбнулась: её, похоже, тоже учили быть вежливой и не замечать странностей, происходящих в Намимори. — Прости, что тебе пришлось это увидеть… — Ты же Небо? — выпалила Миура. Тсуна отстранённо подумала, что стоит заучить фамилии гражданских в городе. Их не так уж и много. Ну, хотя бы одна из проблем разрешилась сама собой. — Да, я Небо, — ответила Тсуна. — если ты знаешь о пламени, то зачем спрашивала? И так, — Тсуна хихикнула. Пламя Неба ярко-оранжевое. — понятно. — Мама говорила, что это вежливо, — улыбнулась Миура, — Я Миура Хару, и мне хотелось найти причину своих чувств! — Не думаю, что моя сестра, да и ты доросли до отношений… — угрожающе начал Кёя. Миура мгновенно стала красной, но протарабанила в ответ: — Да Хару не об этом, хахи! Просто я здесь себя чувствую как дома и вспышек агрессии нет, и…! — она говорила всё тише и тише с каждым словом. Тсуна уже ничего не могла разобрать. — Ураган, — констатировал Кёя. Он глубоко вздохнул. — Добро пожаловать, Миура. — Тсуна вздрогнула, впервые осознав, что несмотря на все её предосторожности у неё всё же были Хранители.*

***

«В результате крушения самолёта рейса Рим — Токио погибли пятнадцать человек… Среди них три ребёнка…» — мерно говорил голос из телевизора. Чашка выпала из рук Савады Наны. Сидящая рядом Тсуна побледнела. Боже, пусть это будет не его самолёт! — Мама, не плачь! Может это не его, — попыталась Тсуна успокоить Нану, бездумно собирающую осколки. Глаза у неё были пусты. Нана закивала, продолжая резать пальцы об острые края. — Я сейчас проверю! — воскликнула Тсуна, видя, что маму тормошить бесполезно. Сердце бешено колотилось, пока Тсуна бежала наверх, за своим ноутбуком. Пароля от маминого компьютера она не знала, а спрашивать сейчас — бесполезно. Пальцы дрожали, набирая пароль, заходя в поисковик… Она вся дрожала, не попадала по клавишам, но как-то сумела зайти на новостной сайт. В результате крушения самолёта рейса Рим — Токио погибли пятнадцать человек… Среди них три ребёнка… Чёрт, чёрт! Тсуна пролистнула вниз, едва не пропустив имена жертв. Имена, имена! Осури Момо… Шинтаки Нобу… Савада Акихико. Тсуна вгляделась в чёрные строчки. Пусть это будет не он. Может она неправильно прочитала иероглифы? Может совместила два имени? Может… Родное имя и фамилия не изменялись, сколько на них не смотри. Надо позвонить каа-сан. И тоо-сану. И Акико-сенсей. В контактах не было каа-сан. В контактах не было тоо-сана. Не было знакомых до боли лиловеньких цветочков на аватарке. В контактах были только номер брата, мамы, которая была внизу, на кухне, и номер Иемитсу. Почему-то записанный как отоо-сан. Она никогда его не записывала, уж тем более так. Акико-сенсей. Акико-сенсей точно знает, что здесь творится! Пальцы набрали заученный номер. Гудки. «Такого номера не существует. Проверьте, правильно ли ввели номер вызываемого абонента…» — протарабанил женский голосок. Ба-бах! Телефон полетел в стену, разбиваясь, кажется, ещё в полёте. Мир заполонило ярко-оранжевое пламя. Секунда и… Тсуна смотрела в свой родной потолок. — Просто сон? — пробормотала она, скидывая с себя одеяло. На краях сознания крутилось что-то тёмное, непонятное. Плевать. Ей срочно нужно обнять маму. Всех родителей и Акико-сенсей. Кёю-нии и Кимико-нее. Срочно.