Небесный дом

Хаято шагнул вслед за Тсуной в белый свет. Он отдал кольцо Вонголы, он оборвал свою последнюю связь с родным миром, но на сердце всё равно было неспокойно. Связь с Тсунаёши натянулась, на другом конце взбеленилось в панике пламя, а затем всё застыло. На секунду его захватила невесомость, но не такая, как способность Тсунаёши, а как будто свободное падение. Но когда он приземлился, Хаято не почувствовал боли. Вокруг всё было белым, только вдалеке виднелось что-то, похожее на северное сияние. Кто-то подошёл к нему, подол оранжевого платья колыхался на ветру и совсем не вязался с выглядывающими из-под него краями рыжих, заляпанных чем-то коричневым кед. Хаято поднял голову. Это была невысокая рыжеволосая женщина. Края её платья горели. Маска на манер венецианской закрывала большую часть её лица, а заострённый клюв этой самой маски блестел в странном свете этого места. Она ничего не произносила, но Хаято всё равно её понял. «Вставай, я проведу тебя» — Кто ты? — спросил Хаято, хотя по-хорошему стоило спрашивать и сотню других вопросов. Но на них у него почему-то на было сил. Он медленно поднялся. «Пятьдесят девять процентов для неё, двадцать семь на семьдесят два для меня и четырнадцать для тебя» расплывчато произнесла женщина. Хаято помотал головой. Перед глазами из-за обилия белого мельтешило. «Не задумывайся слишком сильно о межмировых переходах, милый» Женщина пошла вперёд, в сторону северного сияния, и Хаято ничего не оставалось, кроме как пойти за ней. Они шли недолго, но, как ему показалось, прошли много. Края северного сияния оказались разрывом в пространстве, с мелькающими всполохами. «Иди скорее,» подтолкнула его женщина. В разрыве мироздания кружили картины: темноволосая женщина с книгой в руках; беловолосая женщина и мужчина с бирюзовыми косами в футуристичной одежде у командного стола; смеющаяся невысокая девушка в чёрном с золотом и рядом с ней парень в широкой шляпе с вуалью; парень с постоянно меняющимися чертами лица и крутящейся золотой цепочкой на шее; высокий мужчина с чьим-то телом на руках, идущий вперёд в месте похожем на замок… «Не смотри так долго,» произнесла женщина. Кажется, она ещё пальцами пощёлкала перед его лицом, но он этого не заметил. «А не то потеряешься, Хаято Гокудера.» Точно, Хаято же хотел идти вслед за Тсуной! Картины мигнули и словно в калейдоскопе стали меняться. Становилось всё больше рыжего и синего, пока наконец калейдоскоп не остановился и на Хаято не взглянули вначале знакомые глаза Тсуны, а потом другие, с большим количеством карих пятен. Несмотря на светлые волосы, паренёк был очень похож на Тсуну и Хаято понял, что это её брат Акихико. Начали проявляться образы остальных. Несмотря на атрибут, Реохей не появился в сиянии солнца. Нет, это было слегка не в его характере, куда более размеренно по сравнению с Реохеем из мира Хаято. А может, он просто никогда не интересовался. По ощущениям — как блики солнца на воде увидел, прежде чем появилось лицо. Налетел ветер, растрепал Хару волосы. Миура была чуть серьёзнее, чуть вовлечённее, чем она же из мира Хаято. Мафия догнала её раньше, заставила осознать, но внутри она не изменилась. Киоко была её подругой и в том мире, одна из самых искусных туманников своего времени. Туман и Ураган, надо же. Закапал дождь и Хаято будто окунуло в холодную воду. Такеши из их мира никогда не имел такой всепоглощающей силы, какой-то застарелой и чужой. Только нотки крови оставались такими же — убийство Ямамото не любил, но совершал его лучше всех. Наверное именно поэтому. Вместе с воздухом потянуло наверх. Хибари Кёя их мира был пугающим. Хаято, знавшему каплю его истории, было невыносимо жалко Хибари Кёю их мира. Кёя, брат Тсунаёши, её первый и самый близкий Хранитель, был ближе. Облака окружали остальных словно подушка безопасности — поначалу и незаметно, но во время беды спасёт. Когда разразилась гроза, Хаято понял, что скучал по сестре. Бьянки была сукой, пыталась его убить, их ненависть всегда была взаимной. Бьянка Ди Медди, лишь отдалённо похожая на Хаято, была другой. От неё всё также пахло ядами, но иными, а то и вовсе химическими препаратами, не способными убивать И наконец яркой искрой взвилось ещё одно пламя Урагана. — Ты уходишь? — спросил его голос его Тсунаёши. Тот стоял за спиной Хаято, на белый пол падала тень, а рыжее пламе лизало пятки, не опаляя. — Да, я ухожу, — ответил Хаято. Он знал, что если обернётся сейчас, то останется. Останется ради карих глаз Савады Тсунаёши, которого в будущем Вонгола перекрошит в мелкую крошку, искалечит и сделает совершенно непохожим на того, в кого Хаято был однажды влюблён. От Тсунаёши в будущем ушли все его Хранители, но ведь однажды до этого они пришли к нему. — Мне тебя простить? Я знаю, что ты не простишь себя, Гокудера-кун, — произнёс Тсунаёши. — Ты добрый, Савада Тсунаёши, — отозвался Хаято. — Можешь простить, можешь запомнить, для меня это будет не важно. Я желаю тебе счастья с иной версией меня, — Тсунаёши рассмеялся. — Могу сказать то же самое тебе. Прощай, — и ощущение чужого взгляда, которое Хаято до этого не замечал, пропало. Савада Тсунаёши ушёл в свою вероятность вместе со своим Гокудерой Хаято. Хаято глубоко вздохнул и шагнул в пустоту.

***

Последний взгляд на параллель, прежде чем занавес наконец закроется.

Сказать, что семейная жизнь двух людей с фамилией Джессо не задалась, значит не сказать ничего. Как минимум потому, что началась со скандала. Нет, Роза и Бьякуран ругались друг с другом редко, да и то, это были мелкие ссоры. А вот с органами опеки пришлось поскандалить по крупному. — Система усыновления — херня полная, — констатировала Розалин, вписывая своё имя в колонку. Размашистая подпись Бьякурана уже стояла на документах. Всё же, Блюбелл Чейз была сестрой их хорошего друга, они были за неё ответственны, а не её ебанутая тётушка. — Согласен, — выдохнул Бьякуран. Он растянулся на диване, рядом со столом. Его, как условного главу семьи, по кабинетам промариновали почти три часа. А нужда взаимодействовать с социумом убивала Бьякурана надёжнее, чем какое-либо оружие. Это они ещё в университете выяснили. — Какие у нас ещё планы на сегодня? — Встреча с Тсунаёши, — хмыкнула Розалин. — Это у меня. Тебе просто надо забрать Блюбелл. Сходи с ней куда-нибудь, развейтесь немного, месяц был напряжённый. — Мы зайдём в «Berry Frost». Тебе взять? — спросил Бьякуран, нехотя поднимаясь с диванчика. «Berry Frost» был их любимым кафе-мороженым, ещё с университета. И к Бьякурану с его странными вкусами там уже так привыкли. Лакрица и кленовый сироп, господи прости. — Как обычно, — улыбнулась Розалин. Всё было в порядке в одну секунду, а потом всё как всегда покатилось к чёртовой матери. Розалин покачнулась, схватилась за край стола. О, она почувствовала это раньше всех — она была ведь не только Небом Маре. Розалин подскочила к командному столу, рявкнула несколько команд. В основном «не паниковать» и «держаться за ближайшую твёрдую поверхность». По ощущениям их офис тряхнуло, словно землетрясением, хотя на самом деле ничего не тряслось. А затем мир и время устаканили себя, с негромким хлопком в ушах возвращая воспоминания Хранителям Маре. В глазах помутнело на секунду, прежде чем вернуться в норму и привести Леди Джессо в кристаллическую ярость. Бьякуран просто и незатейливо хлопнулся в обморок, обратно на диванчик, с которого только что встал. Розалин прикрыла глаза и проверила связь атрибутов. Все семь сияли и ярче всех сияла её двойная звезда. — Кикё, ко мне в кабинет, — сухо произнесла Розалин по связи. Ей нужно было планировать, а Бьякуран был… она оглянулась на Бьякурана, чьи волосы медленно, но верно белели — в этом времени он ещё не выжег их себе в белоснежность. Да, Бьякуран был не в кондиции. Кикё и Закуро влетели в кабинет, но были всё-таки медленнее, чем Блюбелл. — Мама! — воскликнула она и Розалин кинулась к ней на встречу. Блюбелл была меньше, чем Роза помнила, её волосы всё ещё были выкрашены в разные цвета, а не в привычный голубой, к которому она пришла в двенадцать. — Солнышко моё, Белл, детка, всё хорошо, — заворковала Розалин, утыкаясь дочке лицом в волосы и взглядом указывая застывшим Хранителям на Бьякурана. — Мама здесь, а та вселенная — теперь всего лишь плохой сон… — Закуро, — раздался голос Бьякурана. — Сегодня же за Дейзи в его детдом, — и после недолгой паузы добавил. — Не сегодня, сейчас. — Есть, — усмехнулся Закуро. — Рад, что ты снова с нами, босс, — и он с улыбкой вышел за дверь. Розалин сжала дочь в объятиях крепче и вздохнула. — Ветка вероятности исправляет сама себя, Леди Роза, — произнёс Кикё, видимо пытаясь её успокоить. — Ты же сама знаешь об этом едва ли не лучше меня, — Розалин улыбнулась ему, выпутала одну руку и со скрипом отодвинула полку в старом столе. И достала пистолет. — Разумеется исправит, — она улыбнулась так сладко, что свело челюсть. По крайней мере показалось. — Но Джинглио Неро я на всякий случай при первой же возможности пристрелю. — Поддерживаю, — негромко буркнул Бьякуран. Розалин по-настоящему улыбнулась. Всё было решено. — Ну не при детях же, — пробурчала Блюбелл, но все находившиеся в этой комнате понимали, что она уже совсем не ребёнок. Это было в некоторой степени даже трагично.

***

— Понимаешь, это всегда тяжело. И твой выбор не всегда кажется правильным даже тебе самому, даже через десятелетия. Выбирать между двух семей, которые любишь одинаково, зная, что если ты выберешь кого-то одного, других не увидишь уже никогда. — … — Я тоже когда-то был на этом перепутье. Уйти в другой мир, зная, что я больше никогда не увижу ни свою семью и друзей, ни приятелей с коллегами, У меня была семья. И уход из того мира чувствовался предательством. — Но я ещё встречу вас с мамой? — Да, когда ты будешь старше, а мы — сильно младше. — Как в том фильме, да пап? Про Алису в Зазеркалье? — Да, ████, как про Алису в Зазеркалье. Только в реальности.

***

Межмировое перемещение выплюнуло их так, будто они лично придушили матушку этого самого мирового перемещения. Голова раскалывалась, но слава Небесам не так, как когда она тренировалась с Озаки-сан против Вайпер. Киоко глубоко вдохнула, огляделась и без напоминания накрыла всю их разномастную компашку иллюзией. Потому что место, где они оказались, вот ни разу не было Намимори. Это была Йокогама — здания были знакомыми, да. Это были те здания, которые они видели в записях с камер, когда искали хотя бы упоминания о Небесах. — Тсуна, мы в Йокогаме, — выдохнул рядом Такеши. — Это наш мир, — улыбнулся он и из глаз у него покатились неожиданные слёзы. Тут же начало моросить и Киоко добавила к иллюзии незаметности ещё и иллюзию невидимого зонта. Кёя приобнял Такеши, блеснули золотые браслеты. Киоко не заметила, что и сама стала хлюпать носом, хотя казалось бы была готова к возвращению. Тсуна оглянулась на них на секунду, её взгляд будто пересчитал их всех, нашёл две белые макушки вместо положенной одной, и Тсуна наконец успокоилась. Это было очень заметно, её плечи расправились, она вздохнула, а затем рассмеялась, перемешивая смех с плачем. Бьянка осторожно коснулась плеча Хаято рукой и тот вздрогнув заоглядывался по сторонам. — Позвони маме, — тихонько попросил Кёя. — Она точно всё решит, — Тсуна кивнула, вытерла рукавом глаза и нос и полезла в сумку. Телефон у Тсуны был старый, она давно его не меняла, но на нём всё ещё не было ни царапинки. — Мам, мы, кажется, в Йокогаме, — неловко пробормотала в телефон Тсуна, когда трубку подняли. Из динамика раздался всхлип. — Мы в порядке. — Надеру вам всем уши, только приедете! — весьма угрожающим обещанием зазвучало из телефона. Но они все отлично знали Нану-сан, она может и надерёт, но потом обязательно обнимет и успокоит. — Сейчас Мей отправит за вами машину. Найдите ближайший адрес, отправьте нам и ждите. Скоро будем, — Тсуна продиктовала цифры с таблички на ближайшем доме, а затем обратилась к Киоко на пониженных тонах. — Прикрой нас всех иллюзией школьной экскурсии, пойдём вон туда, — она мотнула головой в сторону ближайшего кафе. — Иначе такую большую компанию не скроешь, — Киоко кивнула. Могла бы и не уточнять. Киоко только позволила себе маленькую шалость — на нашивках школьной формы красовался осьминог. Маленький, почти незаметный, но узнаваемый. — А я говорил, что смогу! — раздалось сбоку знакомым голосом Мукуро. — А вы заладили "ты там не был, телепортируешь нас в стену"! Я идиот по-твоему?! — Иногда, — спокойно ответил Хаято из их мира. О, Киоко даже не представляла, как они будут разбираться с этой проблемой. Два одинаковых человека вообще могут существовать в одном мире? Хару, которой она шёпотом задала этот вопрос, только плечами пожала. Это уже явно были не их проблемы. Тсуна кинулась к Мукуро в объятия. Из всех не Хранителей, он всегда был ей самым близким.

***

Нана нервно перешагивала гостиную из одного края в другой. Учитывая размеры дома, это было весьма немалое расстояние. Хибари Мейюми в гостиной отсутствовала — в клане именно она чаще всего отвечала за логистику. Зато в гостиной были остальные члены семьи Наны. Несмотря на весь его жизненный опыт, Хибари Тору никогда не представлял масштаб силы двоих взрослых эсперов, переживших «войну за пропавшие документы», как её называли в народе. Он сталкивался с эсперами, в основном те работали либо на правительство, либо на такие же кланы, как Хибари-кай. Самыми сильными эсперами, которых он встречал, до этого момента оставались Нана и её тётя Норико. С Наной в моменты её недовольства было сложно находиться рядом, мысли путались, будто начинали кружиться вокруг одной только Наны. Она проламывала полы ударом каблука и к ней прилетали нужные предметы, окружённые алой дымкой. Способность Савады Норико могла бы сделать из неё диверсантку, но сделала лишь садовода. Но шипы у всех роз у её дома никогда не затуплялись и когда Тору ещё не был оябуном, он не раз находил трупы с колотыми ранами, будто нанесёнными не оружием, а растениями. Отсутствие способности к манипуляции гравитации, которая была у её приёмного брата и племянницы, Норико компенсировала паранойей и плотоядными цветами. Но ни Нана, ни Норико, ни уж тем более Тсунаёши и Акихико и рядом не стояли с этими эсперами. Тору пересекался однажды с Аркобалено, ещё до того, как одна из них начала учить его детей. Сила, спрессованная в очень маленьком теле делала из них очень яркие «лампочки», по крайней мере как выразилась Мейюми. Тору просто ощущал пламя, такой силы, которую сам не достигал. Эти эсперы же давили на окружение, чем-то похоже на давление гравитации Наны, но в то же время по-другому и значительно сильнее. Через некоторое время он привык, но давление на самом деле никуда не делось. — После войны за документы в Йокогаме так и не закрепился какой-то конкретный клан или преступный синдикат, — спокойно произнёс Ацуши. — Так что они будут в порядке. — Если нет кого-то одного, то вечно идёт грызня за власть, — нервно возразила Нана, резко останавливаясь и поворачиваясь на пятках. Ацуши покачал головой. — Нет, Нана, не стоит так волноваться, — вздохнула Акико. — Ацуши прав. В Йокогаме для организованной преступности в последнее время воздух плохой, оттуда бегут. Количество преступлений в день упало практически до нуля, если не считать недавний небесный всплеск. — Так оно и есть, дорогая, — вздохнул Тору. Ему и самому хотелось нервно ходить по комнате, но привычка держать лицо не покинула его даже в кругу семьи. Клан Хибари тоже, чисто технически, был его семьёй. — Преступность? — хмыкнула Нана. — Вы думаете я беспокоюсь о преступности? Мои дети способны убить кого угодно сами! Я беспокоюсь о способности Тсуны находить приключения, — Акико с Ацуши переглянулись и синхронно фыркнули. Да, это наверняка семейное. — То есть ты ожидаешь, что Тсунаёши за два часа успеет организовать местную преступность и занять там позицию силы? — улыбнулся Тору. Нана закатила глаза. — Я бы не исключала такого исхода, — раздражённо произнесла она, а затем у Тору зазвонил телефон и оказалось, что из всех детей стоило беспокоиться на о Тсуне, а о Мукуро с Хаято. Потому что теперь в Йокогаме были и они. И это были даже не его дети!