в космосе никого нет

отравлен хлеб

Когда они заканчивают с расчетами, из окна белеет предрассветное утро. И Юнги говорит: — Тебе придется собрать ее самому. Когда они больше суток назад садились за чертежи, Хосок знал, что так будет. Они оба это знали, и все равно продолжали. Они сидели плечом к плечу, а вокруг них по полу был разбросан голографический лист. Хосок за эти двадцать семь часов успел изучить его наизусть, и он ненавидел эти расчеты. Он ненавидел то, что через пять минут будет молиться на них. Хосок молчит. Он снова пробегается по инструкциям взглядом, читает. Вырванные из текста фразы — обломки мусора. — У тебя получится, — говорит Юнги. Его голос застывает в воздухе сухим трещанием микросхем. Хосок не в том положении, чтобы быть для Юнги обузой, поэтому он улыбается: — Знаю. Где-то на окраине пустоши тикает обратный отсчет. Юнги снова смотрит на расчеты, потом на город за крошечным окном и говорит: — Пять минут. Тот госслужащий сказал, что таких, как Юнги, забирают в четыре утра. Хосок ему не доверяет, но Юнги говорит, что надо, поэтому придется, особенно, если доверять значит выжить. Времени на лишние разговоры нет. Хосок складывает огромный — два на два метра — голографический лист. Специальный тонкий материал превращается в небольшой прямоугольник с ладонь, и Хосок прячет его за пояс штанов. Он отряхивает руки, осматривается по сторонам. Смотрит на Юнги. В сумраке подвала его черные волосы похожи на хлопья радиоактивного снега. Хосок смотрит долго, старается закрепить в мозгу образ Юнги как можно точнее. Следы от маски на лице, бензиновое пятно на одежде, глаза. Они обнимаются. Хосок шумно втягивает воздух у чужого затылка. Юнги пахнет пылью, белым солнцем и космосом. Они держат друг друга крепко, и Хосок старается запомнить это чувство, когда касаешься другого человека. Юнги отстраняется первым. Хосок повторяет себе — они не прощаются. — Пора. Легкие словно забили снегом. Хосок взлетает по лестнице на выход, когда оборачивается. Юнги поднимает голову, и Хосок чувствует горечь на языке. — Я буду слушать твой старт по радио, — говорит он, хотя хочет сказать не это.