Метод утёнка

— Послушай-ка. «Если вы хотите, чтобы вещи служили вам дольше, реже покупайте новые» — на твой взгляд, этот совет достаточно полезный? — Юнги поднял голову и тут же недовольно цокнул, увидев, что Намджун его не слушает. — Эй. Тебе говорю. — А?.. — Намджун оторвался от блокнота, в котором уже почти час обводил одно единственное слово, пытаясь с его помощью вызвать у себя хоть какие-то мысли. Получалось не очень. — Полезный совет, спрашиваю? — …Какой? — «Обращайте внимание на собеседника, когда он вам что-то говорит», — ядовито процедил Юнги и снова углубился в свой компьютер. Виноватая улыбка Намджуна осталась им незамеченной. В кабинет лихим ветром ворвался Тэхён и сразу направился к третьему столу в помещении, который до недавних пор никто не использовал. Теперь, с появлением в их редакции Тэхёна, пыль на этом столе систематически протиралась его вещами или же филейной частью. Он и сейчас водрузился на него сверху, подминая ноги под себя. Молча покачался из стороны в сторону, переводя взгляд с одного коллеги на другого, а потом спросил: — Юнги-хён, как прошел твой день? Последовала традиционная пауза, во время которой Юнги окинул Тэхёна крайне выразительным взглядом. Серьезно, иногда Намджуну казалось, что, умей взгляд Юнги писать статьи, в их редакции он бы взял почетное звание лучшего журналиста, обойдя даже своего хозяина. — Еще только девять утра. Какой «прошел»? — наконец облачил в слова свою реакцию тот. — Юнги-хён, как прошел твой день вчера? — не растерялся Тэхён. — Так же, как и позавчера, — у Юнги явно не было намерения облегчать ему жизнь. — Хм… — Тэхён, не глядя, выудил из кармана блокнот с ручкой и начал записывать под свою диктовку. — «…Козероги: вас ждет… стабильная неделя. Каждый день… будет похож… на предыдущий…» — Вообще-то, я — Рыбы. — Да? — тот застыл на секунду, глядя на свои записи, а потом, не растерявшись, продолжил с тем же энтузиазмом: — «…Рыбы: возможно… вам будет казаться… что вас принимают… за кого-то другого…» Юнги закатил глаза, явно задаваясь вопросом, зачем он вообще решил поделиться своим настоящим знаком Зодиака, и демонстративно переключил внимание на работу. Но Тэхён уже потерял к нему интерес, поворачиваясь ко второму хёну: — Как прошел твой день? — он улыбнулся самой доброжелательной улыбкой, и Намджун просто не смог оставить ее без ответа, в который раз умиляясь детской непосредственности этого парня. — Ну, на моих часах тоже еще только девять утра, — он слегка поддел его. — Но уже сейчас могу предположить, что день этот выдастся не особо продуктивным, — для подтверждения своих слов Намджун приподнял блокнот, продемонстрировав ему почти чистый разворот. За прошедший час рабочего времени он написал только одно слово, хоть и обвел его уже раз пятьсот. В принципе, можно было бы попробовать подойти к редактору с заявлением о том, что его статья содержит пятьсот слов, хоть и написанных друг на друге, но вряд ли Хосок оценит его юмор. — Ого, — взгляд Тэхёна не мог не зацепиться за жирнющее слово, которое, было такое подозрение, отпечаталось даже на последующей странице. — Что это? — возглас младшего привлек внимание Юнги, который, хоть и пытался делать вид, что занят, но всё же не сдержал своего любопытства (или, скорее, любви к едким комментариям). — Приступ мизантропии? Остается только надеяться, что тот человек, о котором ты думал, с остервенением выводя это — не я. Намджун глянул на Юнги растерянно, не понимая, почему он пришел к таким выводам, и только заметив, как тот подслеповато щурится, разглядывая его блокнот издалека, сообразил, что тот неправильно прочитал слово. — Это не «Человек». Это «Любовь».* Наступила пауза, во время которой Юнги успел перевести сощуренный взгляд с надписи в блокноте на лицо Намджуна и обратно, а затем сделал вывод: — Тогда тем более надеюсь, что это не я, — и вернулся к своим делам. Тэхён, всё это время с интересом наблюдавший за их коротким разговором, снова схватился за ручку, принявшись записывать новый гороскоп: — «Стрельцы: в любовных делах… вы почувствуете… некоторые сложности. Попытайтесь… не давить… на свою любовь… слишком… сильно…» Поставив в последнем предложении смачную точку, он соскочил со стола и с довольной моськой запихал блокнот с ручкой в карман толстовки. Затем, напевая незамысловатую мелодию, исчез за дверью кабинета, словно его тут и не было. — Повезло, что я — Дева, — буднично прокомментировал Намджун прозвучавший прогноз. Юнги нырнул лицом за монитор, скрывая от него свою улыбку. Ничего не оставалось, кроме как вернуться к своей статье из одного слова. Намджун снова принялся за бездумное обведение, но в этот раз направленное лишь на одну последнюю букву, в перфекционистском желании сделать этот «иын» максимально непохожим на «миым»*. И неожиданно для себя придумал идею для этой статьи. Придвинувшись к столу вплотную, он принялся бодро изливать свою задумку на бумагу. *** — «…поэтому, когда в жизни человека появляется любовь, его темперамент смягчается. Все эти несгибаемые прямые линии, которые были в нем до этого, сглаживаются, постепенно округляются, так же как и острые углы «миым» округляются, превращая ее в «иын», и вместе с тем превращая «человека» в «любовь»…», — Хосок прекратил зачитывать набросок статьи и поднял взгляд на Намджуна. — Извини, я, кажется, не в курсе, у нас новая колонка этимологии слов появилась? Смешливые искорки в его глазах выдавали тот факт, что он прекрасно знал об отсутствии подобной колонки в их журнале, просто как всегда подтрунивал над способностью Намджуна далеко и надолго уходить в философские дебри. Чонгук фыркнул, не поднимая головы от своего рабочего стола. Намджун страдальчески вздохнул, вызывая у Хосока смех, который до этого он, очевидно, удерживал в себе с большим трудом. — Да ладно тебе, — тот, отсмеявшись, смачно хлопнул слегка надувшегося товарища по плечу. — Мне понравилась твоя идея. Честно, — Хосок даже поднял руки ладонями вверх, пытаясь убедить его в искренности своих слов. — И я бы даже предложил тебе развить ее в полноценную статью для последующих выпусков. Но если говорить про твое текущее задание, то это не совсем то, что нужно. Он улыбался задорно, свойственной лишь ему улыбкой, и на такого Хосока Намджун никогда не мог обижаться слишком долго. Даже если он отбривал его с буквально выстраданными набросками для статей. — А что же нужно тогда? — в привычку Намджуна никогда не входило впадать в уныние, но сейчас он чувствовал, что близок к этому. — Какая-то реальная история. Рубрика же так и называется — «Любовные истории» — поэтому стержнем должна быть именно история. Философские размышления — это хорошо, но ими стоит только приправить основной сюжет. — Ох уж эти идеи нашего… — в сердцах начал Намджун, а потом быстро затух в своем маленьком восстании. Хосок приложил ладошку к уху, как бы показывая, что готов услышать концовку этого предложения, которой, как они оба знали, не последует: плохая примета жаловаться на начальство, когда оно сидит в соседнем кабинете. После чего редактор хмыкнул и сказал: — Ладно, расслабься, директора Бана не будет всю неделю, укатил по делам. То, что именно их директор стал причиной страданий Намджуна в частности и всего их небольшого коллектива в общем, было правдой. Он вышел к ним со своей гениальной идеей в вечер прошлой пятницы, торжественно объявляя о грядущих на следующей неделе переменах. Директор Бан всегда был человеком неординарным, но в этот раз он явно переплюнул сам себя, придумав для них «творческое задание», согласно которому для следующего выпуска они должны взяться за написание чужих рубрик. Намджун, традиционно отвечавший за колонки «Психология», «Что, если?..» и «Время английского!», открывал упавшее сегодня ровно в восемь утра электронное письмо от директора, скрестив пальцы. Тут же бросившееся в глаза среди прочих название рубрики «Любовные истории» заставило его внутренне застонать от несправедливости этого мира. «Ладно, по крайней мере, у меня нет отторжения к этой теме», — успокаивал себя он, вспоминая, как с утра Юнги косплеил Дарт Вейдера, затянув тоскливое «Неееет!..», когда получил в качестве задания колонку «Глазами ребенка», после чего сразу ушел в стадию отрицания, с особым рвением принявшись за другую доставшуюся тему «Полезные советы». — Кстати, у Юнги твои «Полезные советы», — поделился с Хосоком Намджун, чтобы уйти от неловкости из-за чуть было не прозвучавшей критики в сторону начальства. — А то я не знаю, — хмыкнул тот. — Скидывает мне в коммуникатор все свои гениальные идеи. Я пока отмалчиваюсь, смотрю, достигнет ли его фантазия предела, — он откинулся на спинку стула, хватаясь за мышку, и открыл диалог с Юнги. — Это пока мое самое любимое: «Вместо пожарного датчика можно использовать пачку попкорна, который начнет лопаться, как только температура в комнате станет слишком высокой». Со стороны Чонгука снова раздался тихий смешок. Он даже отложил свой планшет, подпирая широко улыбающееся лицо руками: — Ох, Юнги-хён в своем репертуаре, — весело заметил он. — Хорошо, что ему «Здоровье» не досталось. А то после чиминовских «будьте осторожны», «завтра одевайтесь теплее», «берегите себя» читатели были бы в шоке от какого-нибудь «пожалуйста, постарайтесь сегодня не умереть» от Юнги-хёна. Хосок довольно захохотал, оценив шутку донсена, а так же мастерство в имитации голосов обоих хёнов. — «Здоровье» у меня, — сказал Намджун просто для информации и тут же осадил обоих: — Больно вы довольные тут сидите, — жизнелюбие парней после последних нововведений даже немного обижало. Они там с Юнги страдали в своей обители, а эти веселятся! — Что вам-то досталось? — Я пока не открывал, чтобы не отвлекаться, — спокойствие Чонгука сразу стало понятным. — Хочу сначала с прошлым выпуском разобраться, — для наглядности он развернул в сторону хёнов планшет с модульной сеткой. — Точно, ты же по понедельникам версткой занимаешься, — вспомнил Намджун, в очередной раз удивляясь способности Чонгука успевать всё и сразу. — А у тебя чего? — полюбопытствовал у Хосока он. — «Новинки в кино», — тот счастливо рассмеялся, стоило лицу Намджуна вытянуться в немом «Везёт!» Хотя на самом деле Намджун чувствовал, что, назови сейчас Хосок какую угодно тему, у него не возникло бы ни капли сомнения, что тот справится с ней с легкостью. — А мне — вот, — он грустно кивнул на лежавший на столе раскрытый блокнот. — Что ж ты так убиваешься-то? На тебя не похоже, — беззлобно пожурил его главный редактор. — Я не знаю, что писать… — Не верю, — просто сказал тот. — Тебе просто надо настроиться. Ты пробовал разговаривать с Джин-хёном? — Зачем? — не понял Намджун. — Ну, вообще-то, обычно он отвечает за эту колонку. Было бы разумно обратиться к нему за советом, если ты испытываешь трудности, нет? — Неудобно как-то, — пробормотал он в сторону. — С чего бы? — Хосок смотрел внимательно и с каким-то легким скепсисом, как преподаватель на экзамене, который еще до начала сдачи пребывал в уверенности, что студент начнет усиленно вилять во время ответа. — Я же его от работы отвлеку, — «студент» тщательно отводил взгляд, и «препод» не сдержал ухмылки: — Думаешь? — увидев, что стушевавшийся Намджун на эту тему распространяться больше не намерен, Хосок сменил свою строгую позу. — Поверь мне, хён хороший парень. Обратись к нему, он обязательно поможет. — Да, он хороший, — поддакнул Чонгук. — Чимин был в восторге, когда Джин-хёна к нему подселили. — Чимин — это Чимин, — пробубнил Намджун и поднялся. — Ладно, я обратно к себе. Спасибо, — но, вспомнив, что Хосок развернул его с набросками, мстительно добавил: — …хотя, казалось бы, за что? Хосок проигнорировал его детскую шпильку, захлопнул блокнот и протянул обратно хозяину. («На сегодня всё, приходите на пересдачу!») — Удачи в любовных начинаниях, — и улыбнулся так невинно, что в двоякости его фразы можно было даже не сомневаться. Покинув их кабинет, Намджун остановился в коридоре. Попросить небольшую консультацию у Сокджина, конечно, было хорошей идеей, но его всё еще одолевали сомнения. Ким Сокджин обитал в их небольшой редакции вот уже месяц, за который успел наладить приятельские отношения почти со всеми (и даже с Юнги), но взаимоотношения с Намджуном почему-то с самого начала не задались. Сам Намджун привык считать себя обладателем способности быстро сходиться и ладить с людьми, но в этот раз данная черта характера его подвела. И не сказать, что между ними двумя была какая-то неприязнь — нет, всё было в рамках приличия, просто все их немногочисленные разговоры проходили в странной скованной манере, затухая, едва начавшись, и сопровождались массой неловкостей. Сокджин при этом вел себя чересчур сдержанно, почти безэмоционально, и поэтому для Намджуна, который в начале их знакомства решил, что у нового коллеги просто характер такой, было крайне удивительно услышать восторги Чимина, взахлеб рассказывавшего о том, какие уморительные шутки травит его новый сосед и какой уникальный у него смех. «Всё-таки ему просто не нравлюсь именно я», — в очередной раз пришел к этому выводу Намджун, пока мялся перед дверью в чужой кабинет, обклеенной цветастыми стикерами. Была у них в редакции традиция обмениваться записками вот таким странным способом, оставляя послания на дверях — весело, конечно, но порой записки замечались адресатом только через несколько дней после появления. Намджун как раз скользил отрешенным взглядом по серии стикеров, которые почерком Тэхёна оповещали Чимина о том, что он был спасен от перспективы отравиться своим забытым на столе обедом, так как весь удар по проверке еды на качество Тэхён храбро взял на себя, как вся «стена» из стикеров вдруг резко отъехала, являя Намджуну красивое лицо Сокджина. — О… — только и сказал Джин, быстро отступая обратно в кабинет. — Привет, я как раз хотел постучать, — соврал Намджун и дружелюбно улыбнулся. Уголки губ Сокджина дрогнули, словно он хотел ответить на улыбку, но почему-то не стал. — Привет… Зайдешь? — он разорвал зрительный контакт, пряча взгляд, и сделал неуверенное движение рукой вглубь комнаты. Намджуну бы в этот момент вежливо отказаться, так как коллега очевидно не испытывал особого воодушевления из-за его неожиданного визита, но предложение Хосока поговорить с единственным человеком, имевшим опыт в доставшейся ему теме, всё больше и больше казалось ему здравым. — Спасибо, — Намджун кивнул, проходя в кабинет. — А Чимин где? — Отошел, — пространно ответил Сокджин, в ожидании замерев у своего стола. Он не присел, что явно указывало на то, что на длинный разговор он настроен не был. — Ты к нему? — Нет, к тебе, — чем больше тот напрягался, тем более виноватым себя чувствовал Намджун, поэтому поторопился выпалить: — Мне нужен твой совет. Так сказать, в делах любовных. Эта фраза, которая задумывалась как задорная, на деле прозвучала крайне глупо. Сокджин напрягся еще сильнее, нервно моргая, и, кажется, не знал, как отреагировать на эту бесцеремонную реплику. — Нет, это не то, что я хотел сказать, — Намджун вскинул руки, мысленно пряча в них свое лицо. «И я еще задаюсь вопросом, почему он меня недолюбливает?..» — Я про перераспределение тематик статей, которое придумал директор. Мне достались твои «Любовные истории». Вот. Хотел попросить у тебя консультации, — смущенно закончил он. — Ааа… — к Сокджину пришло понимание, но более расположенным к разговору он выглядеть не стал. Лишь кивнул неуверенно и уточнил: — И… как тебя проконсультировать?.. — Ах да, — Намджун засуетился, выуживая блокнот. — Могу показать тебе свои наброски, которые забраковал Хосок. О том, что они были забракованы редактором, сразу говорить явно не стоило, но Намджун ляпнул, не подумав. Он уже ждал, что Сокджин откажется смотреть его записи, раз они всё равно были нерабочими, но тот, на счастье, взял протягиваемый блокнот с какой-то необоснованной осторожностью и, наконец, присел за свой стол. Намджун облегченно выдохнул, облокачиваясь о чиминовское рабочее место, и подумал, что такие натянутые отношения заставляли попотеть. Его не обижало отсутствие дружелюбия со стороны Сокджина, он тоже порой испытывал к некоторым людям беспричинное отторжение, даже если они никогда не причиняли ему зла, поэтому тот факт, что он мог кому-то не нравиться просто так, Намджун принимал спокойно. Единственное, что его беспокоило — а точно ли это было «просто так»? Не проштрафился ли он, случайно, сам того не заметив? Может, он сделал что-то такое, из-за чего Сокджин его теперь терпеть не может, а Намджун даже не подозревает об этом? «Может, стоит на всякий случай извиниться?» — подумалось ему как раз в тот момент, когда Джин бросил на него быстрый напряженный взгляд. Спохватившись, Намджун перестал разглядывать парня, сообразив, что сейчас самым некультурным образом стоял у него над душой. «Сказать: «Извини за тот раз», не конкретизируя, за что именно», — вернулся к своим мыслям он, шаря по столу Чимина в поисках чего-нибудь интересного. Или съестного. «А если он спросит: «За что?», тогда как?» — поставил Намджун под сомнение свою идею, и тут же сам ее защитил: «Тогда заранее нужно ему как-то дополнительно мелко насолить. Например, при нем случайно попить из его кружки. Чтобы, если что, можно было прикрыться этим случаем». «А он после этого не будет ненавидеть нас еще больше?..» Заторможено задаваясь вопросом, какое такое «нас» вдруг появилось у него в голове, Намджун пропустил тот момент, когда Сокджин прекратил читать его каракули и тихо обронил: — Очень красиво… Тот поспешно повернулся к нему, непроизвольно вытягивая вперед ухо. Ему послышалось? Может, это было «НЕ очень красиво»? Потом мысленно сам себя одернул. Почему он думал, что если Сокджину не нравится он сам, ему не может понравиться его статья? Такое мышление отдавало узколобостью, и Намджуну от самого себя стало досадно. Джин тем временем поднял взгляд и смутился от вида выпучившегося на него коллеги. Он непроизвольным движением пригладил страницы, пошедшие волнами от напористого почерка, а затем спросил куда-то в сторону: — А что тут не так? — Ну, Хосоку не понравилось… — начал было Намджун, а потом спохватился, что его слова могли прозвучать неправильно: — В смысле, нет, ему, на удивление, понравилось, но он считает, что для этой колонки нужно что-то другое. Что-то более реальное — какая-то история. Так, как это обычно пишешь ты. Сказав это, он снова испугался — не воспримет ли Сокджин его слова как оскорбление? Не прозвучало ли это так, словно хён писать более возвышенно не умеет?.. Они общались-то минут пять, а Намджуну их разговор напоминал прогулку по минному полю с закрытыми глазами. Однако в этот раз «мина» не рванула. Сокджин задумался над его словами, и Намджун решил не позволять ему сосредоточиться на них слишком сильно: — Можешь поделиться процессом написания таких статей? Что именно ты берешь за основу? Это какие-то реальные истории реальных людей или ты сам их придумываешь? — Ну… Джин обдумывал ответ бесконечно долго, всё это время бегая взглядом по всем предметам в комнате и упорно не смотря на собеседника. Он выглядел так, словно его загнали в угол, и это в рамки теории Намджуна о неприязни лично к нему как-то не вписывалось. Может, был у него какой-то секрет в написании статей, которым он не хотел делиться? Типа, он пишет только нагишом или подшофе? Или вообще под кайфом? Или на самом деле он тырит эти статьи из интернета, выдавая за свои?.. — Ну… — снова повторил тот. — …Вообще, за основу я беру не историю. Я беру чувство, — и на последнем слове неожиданно посмотрел Намджуну прямо в глаза. Того словно прошибло электрическим разрядом. — Ч-чувство?.. — Да, — Сокджин кивнул. — И обычно это не любовь в чистом виде, всё-таки, я считаю любовь скорее результатом нашего отношения к определённому человеку, и рождается она вследствие какого-то другого чувства. Это может быть мое собственное или чье-то еще, но я предпочитаю сосредотачиваться на конкретном чувстве, а вот историю наращиваю уже вокруг него. В сюжете, как правило, правда смешана с выдумкой, но это не так важно — какой бы правдоподобной не была история, она бессмысленна, если за ней ничего не стоит. Только когда он закончил говорить, Намджун понял, что слушает его, открыв рот. Это… впечатляло. Намджун любил свою работу и журналистику в общем, но замечал за собой, что рутина порой замусоливала его творческие порывы, вынуждая писать статью ради статьи. Сейчас же в словах Сокджина он не видел ни капли этого своего рода пренебрежения к собственной страсти, и это изумило его. — Потрясающе, — своего восхищения он скрыть не смог, да и не стал бы пытаться сделать это намеренно. Может, у Сокджина и была к нему какая-то антипатия, но сам Намджун к хёну относился хорошо, а сейчас и вовсе узнал его с новой стороны, так почему же он должен был скрывать это? Сокджин от этого комплимента стушевался, поэтому Намджун поспешил продолжить свои расспросы прежде, чем тот снова закроется: — Например? — он в каком-то нетерпеливом восторге подался вперед: — Какие чувства ты брал за основу, и какие истории из этого получались? Ответ снова затянулся. Джин поднялся со своего места и нервными шагами приблизился к окну. Намджун с трудом поборол желание сделать несколько шагов следом, чтобы сократить увеличившееся между ними расстояние. — Например… — медленно повторил за ним Сокджин. Потом, мельком оглянувшись, встрепенулся, словно что-то вспомнил. — В прошлом выпуске была моя статья про девушку, чья готовность помогать людям переросла в болезненный альтруизм, отравляющий ей жизнь токсичной односторонностью. — Это… Чимин? — навскидку предположил Намджун, заметив взгляд, который Джин бросил в сторону стола Чимина, перед тем как начал говорить. — Ага. Я немного утрировал, конечно… — А где любовная линия? — Эта девушка встретила человека, который научил ее помогать людям не во вред себе. — То есть, хэппи энд? — уточнил на всякий случай Намджун, и тут же добавил: — Счастливый конец — обязательное условие для этих статей? — Нет. Это скорее то, как ты это чувствуешь… — Сокджин направил задумчивый взгляд куда-то в окно. — Трудно абстрагироваться от источника чувства при написании текста, поэтому я всё равно невольно примерял эту историю на Чимина. А закончилась она именно так, как я хотел бы, чтобы она закончилась и для него. Однако, не со всеми чувствами так получается… Последняя фраза прозвучала щемяще тоскливо. Намджун только начал прикидывать, насколько тактично было бы спросить, какие именно чувства не закончились счастливым концом в историях Сокджина, как дверь в кабинет отъехала, и в комнату по-хозяйски ввалился Чимин. — А! — только заметив Намджуна, он тут же издал возмущенный возглас и ткнул в него пальцем. — Вот где ты прятался от меня, хён! — В твоем… собственном кабинете? — Намджун обвел руками помещение, как бы призывая Чимина самостоятельно оценить уровень бредовости его предположения. — Не знаю, не знаю! — тот показательно надул губы, которые почти сразу расплылись в хулиганской ухмылке. Он с размаху плюхнулся в свое офисное кресло, из-за чего оно немного отъехало назад. — Сначала пошел к тебе, а там только Юнги-хён со своими странными вопросами о том, где можно купить сверчка… — …А это ему зачем?.. — …Не спрашивай. Потом он, наконец, соизволил сказать, что ты ушел на проверку к Хосок-хёну, и я пошел туда, но и там тебя не было! — Чимин картинно оскорбился. — Хосок-хён сказал, что ты вернулся к себе, и тут я подумал, что вы все просто надо мной издеваетесь! — он изобразил возмущение, но снова не смог сохранить на лице серьезное выражение. — Ладно-ладно, раскусил, — Намджун поднял руки. — Это всё была спланированная коварная операция с целью тебя запутать. Хосок с Юнги меня покрывали, а Сокджин-хён предоставил убежище. Чимин счастливо рассмеялся, как ребенок, которому внезапно удалось заставить вечно занятых взрослых сыграть в его игру. Намджун осторожно оглянулся на Джина, пытаясь понять, как тот отреагировал на то, что он без разрешения впутал в это и его. Хён, до этого момента как раз смотревший на него, едва заметно вздрогнул и поспешно отвел взгляд. — Так зачем ты меня искал? — вернулся к началу Намджун. Чимин как-то сразу погрустнел. — Время английского, — только и сказал он, но всё сразу стало понятно. Еще утром Намджун задавался вопросом, кому из остальных его коллег не повезло получить эту тему, ведь во всем офисе английский знал только он. Наверно, со стороны директора было бы справедливее оставить хотя бы эту тему ему, но жестокость их начальства явно не знала границ. — Уже есть какие-нибудь идеи? — осторожно поинтересовался Намджун. — Какие тут идеи? — Чимин уперся в стол локтями, хватаясь за голову. — Мой английский на уровне «Hello. My name Jimin. Nice to meet you». — Yeah. Nice to meat you, let’s ketchup*, — грустно усмехнулся Намджун, проведя ладонью по его пушистым волосам. Прозвучавшую шутку никто из присутствующих не оценил. — Не переживай, я помогу. Чимин, словно ласковая кошечка, глянул из-под его руки с обожанием, и Намджун не сдержал теплого смеха. — Правда? А когда? — тут же встрепенулся младший и подскочил, оглядываясь на часы. — Ого, ничего себе, уже почти обед! Может, тогда на обеде и поговорим? — Я же не тут питаюсь, — напомнил Намджун. — А хочешь, оставайся? — неуверенно предложил тот, смущенный тем, что продолжил свои уговоры, несмотря на то, что хён уже отказался. — Я с тобой своим обедом поделюсь, у меня сегодня много. — Ты записку на двери не видел, наверное… — деликатно предположил Намджун. Чимин, несколько секунд глядевший на него немигающим взглядом, резко сорвался в коридор, откуда через паузу донесся вопль: — Тэхён!! Беззвучно смеясь, Намджун на автомате повернулся к Джину, чтобы хоть с кем-то разделить веселье из-за этой невероятно комичной ситуации, и в следующий момент произошло невероятное: Сокджин улыбнулся ему в ответ. Он сделал это неосознанно, судя по заторможенной реакции, и на памяти Намджуна это была первая настоящая улыбка хёна, адресованная лично ему. Она отличалась от всех тех сдержанных вежливых улыбок, которыми он вынужденно награждал Намджуна время от времени. Глядя в лицо, которое, казалось, стало красивее в несколько раз, тому вдруг вспомнилось найденное когда-то на просторах интернета выражение: «Красота — это сила, и улыбка — ее меч». Улыбка Сокджина определенно обладала умением сражать наповал. Намджун всё ждал, когда же Джин опомнится и привычно закроется от него, пряча случайно вышедшую из-под контроля эмоцию, но старший коллега удивил его и в этот раз. Он лишь как-то смущенно потупился, но менее доброжелательным выглядеть не стал. Это был явный прогресс в их натянутых отношениях, что не могло не привести в восторг Намджуна, который уже давно отчаялся наладить с ним хотя бы приятельскую связь. — Хён! — из-за двери вынырнула голова Чимина, прекратившего на весь коридор возмущаться хитрожопости своего коллеги. — Я тогда в ближайшую столовую сгоняю за едой, давай и тебе возьму? Пожалуйста? — с жалостливым видом добавил он. — Куксу и токпокки*, — без лишних предисловий заказал Намджун, на что восторженный Чимин молча отдал честь и тут же скрылся из виду. Потом, правда, снова появился и извиняющимся тоном начал: — Джин-хён, а ты… — У меня как обычно с собой, спасибо, — перебил его тот. Донсен опять отдал честь и в этот раз исчез уже безвозвратно. Снова оставшись с Сокджином один на один, Намджун подумал, что явно исчерпал свой лимит вежливого общения, поэтому решил на этом пока откланяться. К тому же, ему вдруг захотелось закончить их небольшое взаимодействие именно на этой позитивной ноте, а не на какой-нибудь неловкой паузе, которых, он был уверен, было бы не мало, продолжи они сейчас свой разговор. — Спасибо за советы, — искренне поблагодарил он, отходя к двери. — Теперь есть над чем подумать. — Пожалуйста, — Сокджин как будто бы даже выдохнул с облегчением, но Намджун решил не заострять на этом внимание. С коротким «Увидимся», он покинул чужую обитель, вспоминая ту самую улыбку, несколько минут назад открывшую для него красоту Джина с новой стороны. Не внешней — ее он успел оценить еще при первой встрече — а внутренней, ведь не зря говорят, что улыбка — это поцелуй души, и теперь, случайно получив один такой поцелуй, Намджуну вдруг захотелось большего. Раньше он пытался держаться от хёна на расстоянии, чтобы не нервировать его своим присутствием, и в принципе, его самого это вполне устраивало, потому что Сокджин никогда особо его не интересовал. Но сейчас ему вдруг стало любопытно, какая именно личность скрывалась за этим красавцем, которому, честно говоря, стоило бы на телевидение податься, а не в их среднестатистический журнал. Почему он выбрал печатное издание? Почему именно их редакцию? Что его подвигло перевестись с удаленки в офис месяц назад? Какие еще чувства он вкладывал в свои статьи и писал ли еще о ком-нибудь из ребят? И, самое главное, чем, черт возьми, ему так сильно не нравился Намджун? Задаваясь всеми этими вопросами, он спускался обратно к своему кабинету, и с каждой ступенькой желание узнать ответ на каждый из них укреплялось в нем с невероятной силой.