Чужой

      Саймон проснулся. Перед его носом, на тумбочке около его больничной койки, стояла новая батарея из бутыльков. Мальчик не спешил пить всё это, ведь что-то из этих зелий сможет вновь погрузить его в сон, а у него ещё были некоторые планы. По свету за окном установив, что сейчас день, Саймон позвал колдомедика. — Мистер Пейдж, что-то не так? Тошнит? — Нет, мадам Помфри, всё хорошо, но, мне нужна ваша помощь. — Это с чем же? — Помогите мне извлечь воспоминание. — Ох, мальчик, зачем же вам это? И откуда вы об этом вообще услышали? — Это неважно, мадам Помфри. Мне нужно устроить себе относительно спокойную жизнь, а для этого, мне необходимо, чтобы Лестрейнджа больше не было в школе. — Молодой человек, — медик села на соседнюю кровать — оставьте это взрослым, они о вас позаботятся. — Мадам Помфри, я должен быть уверен, прошу вас. — Ох... — Помфри опустила взгляд на свои руки, испещрённые морщинами. — Вы испытали то, чего испытывать не должны были. Вы ещё ребенок. Дети не должны так страдать. — Пожалуйста, мадам Помфри. — Вы уверены, что готовы к этому? — Вы о чём? — Чтобы извлечь воспоминание, вам придётся прокручивать его в голове, до тех пор, пока оно не сложится в единую картину, и лишь тогда его возможно будет извлечь. — Я... я не знаю, — еле слышно произнес Саймон. Даже мимолетный обрывок того, что с ним произошло вгонял его в дрожь. А уж вспомнить всё. В малейших деталях. Вплоть до ощущений от соприкосновения с каменным полом, когда Рабастан скинул Саймона с себя. Даже от этой детали холод ползёт по позвоночнику. Но нужно будет вспомнить всё. Абсолютно всё. — Подумайте хорошенько. Если будете готовы к этому, я вам помогу. — Угу.       Мадам Помфри ушла к себе, оставив Саймона наедине с его тяжелыми мыслями.       «Смогу ли я? Хватит ли мне духу вспомнить всё, что со мной произошло? Я должен это сделать, иначе мне не жить спокойно в стенах школы, но как сложно. Как сложно даже просто прокрутить в голове то, что он со мной делал.»       Внутренние метания продлились до темна. Когда Саймон очнулся от своих переживаний он увидел перед собой Дункана. — Чего ты тут делаешь? — недовольно спросил мальчик. — О! Живой. Надо же, я в какой-то момент начал сомневаться дышишь ли ты вообще. Что надумал? — Чего? — Что надумал. Сможешь передать воспоминания? — А, да не знаю. С одной стороны это сделать надо. С другой… — С другой? — повторил за Саймоном призрак и наклонил голову набок. — Страшно. — Едва слышно признался мальчик. — Вот как. Страшно значит, — мрачно произнёс Дункан, начав расхаживать над полом. — Страшно вспомнить то, что с тобой было. Ну чтож. Тогда к чёрту всё это! — Дункан явно злился. Его нахмуренные брови и подёргивающийся подбородок пугали Саймона. Непонятно что призрак мог учудить в таком состоянии. — Э-эй, ты чего, Дункан? — Я? — с деланым удивлением спросил Дункан. — Абсолютно ничего. Это ведь не меня будут гнобить до скончания веков в этой школе на отшибе Шотландии. Это ведь не меня избил и чуть не изнасиловал какой-то мудак. И это ведь не я боюсь сделать хоть что-то, чтобы это не повторилось. Так что, со мной, Саймон, всё в полном порядке. А что с тобой такое, если ты не понимаешь что тебе предстоит если ты этого не сделаешь? Даже сейчас, ты выглядишь таким испуганным. Боишься меня? Призрака, который тебя и пальцем не может коснуться? А не боишься отморозка, который даже глазом не моргнув, может тебя прикончить? Или даже не прикончить. Сделать что-то куда более омерзительное. Или может ты хочешь так же как и я когда-то вскрыть себе вены в ванной старост? Тогда да. Будучи призраком тебе уже будет нечего бояться. Пари себе странным нематериальным сгустком. Приглядывай за всякими трусами, которые не могут понять, что бездействие бывает фатальным. Да Саймон. Это выход. Идём же. — Дункан «прошёл» к кладовой — Нечего тянуть. В кладовке Помфри я видел скальпели, да и у тебя в комнате наверняка есть перочинный нож. А может ты хочешь не вскрыть себе вены? Повеситься? Тоже вариант. — Призрак подлетел к кровати и положил руку на матрас — Эти простыни достаточно крепкие, они тебя выдержат. Или... — Хватит! — не выдержал Саймон. — Я понял. — Что ты понял? — уже спокойно проговорил Дункан. — Я должен сделать это. — Фух. — Дункан тяжело выдохнул и опустился на кровать Саймона в позе лотоса. — Это было непросто. Знаешь, кричать на детей это совсем не моё. Не люблю я такое. — Так зачем же? — Затем, чтобы ты полностью осознал в каком положении ты находишься. — Я осознал. — Ну и славно. Тогда спокойной ночи. — Подожди. — М? — Ты не поможешь мне? — Каким образом? — Думаю, мне будет проще если я буду не один, когда буду вспоминать. — О. Хорошо. Тогда может ты мне будешь рассказывать всё, что ты вспомнишь? — Но... — Слушай, когда ты говоришь, твой мозг сам укладывает твои воспоминания в голове. И плюс, когда делишься чем-то становится легче. — Ладно.       Саймон рассказал всё. Во всех подробностях. Его голос дрожал. По щекам текли слёзы, но он не прерывал свой рассказ. Дункан молча слушал его. Он сжимал кулаки, кусал губы, но молчал, боясь оборвать Саймона и остановить его мысль. Это было страшно для обоих. Саймона это возвращало в тот день, почти неделю назад. Дункана же в куда более давние времена. — А потом пришли вы со Слизнортом, и я потерял сознание. — Ох, — выдохнул призрак. — Это всё? — спросил он насторожено. — Да, всё. — Хорошо. Ну как ты? — Легче. — Хорошо. — Да.       Они погрузились в молчание. За окном была полная луна и были слышны лишь тихий вой оборотней из Запретного леса. Дункан лишь кивнул Саймону и прошёл через стену, опустив голову. Саймон протёр свое лицо рукавом, упал на подушку и уснул. Впервые без снотворного, с тех пор как попал в больничное крыло.