Чужой

      В кабинете царило молчание. Как только вошёл этот незванный господин, Нотт, Рабастан и несколько старших Лестрейнджей дёрнулись было, чтобы встать из-за стола, но заметив короткое покачивание головой от прибывшего замерли и опустили взгляд. Остальные смотрели на гостя широко раскрытыми глазами. У Слизнорта от неожиданности ненадолго отвисла челюсть, но затем взяв себя в руки декан успокоился и смотрел на господина скорее вопросительно. «Кто это? Видимо я один не знаю этого Тома. Рабастан вон, аж дрожит весь. Но он сказал, что что-то знает. Надеюсь, он не хочет спасти Лестрейнджа и оставить его в школе?»       Гость же явно удовлетворённый оказанным эффектом молча вытащил палочку, (в этот момент за палочки схватилась добрая половина стола) поднёс ее к своему виску и вытянул из головы дымчатую субстанцию. Поместив её в фиал, не пойми откуда появившийся у него в ладони и закупорив, он заговорил вновь. — Здесь то, что вы так хотели понять — мотивация Рабастана. Прошу, директор.       Фиал прилетел к Дамблдору в руки. — Том. — Директор, я здесь не для того, чтобы бедокурить. На сегодняшний день я объявляю временное перемирие. Просто посмотрите уже.       Люди, сидящие за столом, всё ещё крепко держались за свои палочки, боясь упустить какой-то неясный момент, в который мирная беседа может превратиться в бой. Все ждали решения директора. — Ладно, — после минутного молчания всё-таки выдавил из себя Дамблдор. — Нам действительно нужно знать, чем руководствовался Рабастан, когда делал… то что делал.       Директор встал и прошёл вглубь кабинета. В нише располагалась большая круглая чаша. — Альбус, можно я, — начала мать Рабастана. — Конечно, могу я с вами вместе? — Да-давайте.       У чаши собрались почти все. За столом остались только двое. Рабастан, которому смотреть, то что он и так знал, было не нужно. И Саймон. — А вы, молодой человек, — пророкотал почти над ухом мальчика голос незнакомца. — Не хотите взглянуть? — Ох, — мальчик вздрогнул от неожиданности. — Нет, сэр, не хочу.       Рабастан встал из-за стола и зыркнув в последний раз на Саймона, ушёл в дальний угол кабинета. — Зря отказываетесь, молодой человек. — Том сел на соседний стул. — Это могло бы быть полезным. — Не хочу знать, что он там обо мне думает. — Знание мыслей врага может очень поспособствовать вашей над ним победе. — Возможно. Но мне противно от одной мысли что я могу подсмотреть хоть частицу его сознания. — Вы против проникновения в сознание? — Не знаю. Мне просто отвратителен этот человек. Не хочу запачкаться. — Хах, — гулко прогремел смех нового собеседника. — Надо же. Запачкаться. — Саймон увидел красные искорки в глазах Тома. Стало жутко. Он как будто присел побеседовать с голодной пантерой, у которой на самом деле нет ни единой мысли кроме как о том, какой кусок отгрызть у тебя первым. — Том Марволо Реддл. — Имя показалось Саймону знакомым. Мужчина протянул руку. Его взгляд был почти приветливым, если бы не эти красные всполохи на черных глазах. — С-Саймон Пейдж, — мальчик пожал руку Тома как мог крепко. — Приятно познакомиться, мистер Пейдж.       В этот момент собеседники услышали женский вопль. — Нет! — это кричала мать Рабастана. — Лита! — к ней подскочил её муж. — Что с тобой? — Пос-мот-ри, — задыхаясь в слезах, прохрипела женщина. Мужчина сразу же погрузил голову в глубокую чашу. — Сейчас что-то будет, — с усмешкой пророкотал Том. — Что? — Увидите, мистер Пейдж, увидите.       Пока старший Лестрейндж смотрел воспоминание, все вокруг пытались успокоить безутешную мать. — Он не мог. Не мог. Но как же… — Лита, спокойно, — пытался поддержать женщину Дамблдор. — Дышите ровнее.       К собравшимся медленно подошёл Рабастан. — Матушка… — Сынок, — всё ещё задыхаясь прошептала женщина. — Как же так? Как же так? — Матушка… — Сын, я не смогу тебе помочь.       А отец уже вынурнул из чаши. Его лицо было красным от гнева. Руки сжаты в кулаки. — Дорогой! — кинулась к нему жена. — Лита, — произнёс страший Лестрейндж, смотря на Рабастана. — У нас больше нет младшего сына.       Глаза матери вновь наполнились слезами. Она виновато смотрела на сына, но ничем не могла ему помочь. — Отец… — Нет у тебя больше отца. Ни отца, ни матери, ни семьи, ни рода. Тебе лучше подобрать себе новую фамилию, ибо я не намерен допустить, чтобы такой отброс как ты носил фамилию Лестрейндж. Альбус, — обратился он к директору. — Вызывайте авроров. — Дорогой… — Лита, это во благо семьи. Один сын у нас ещё остался, и я не позволю этому подонку испортить и его судьбу.       «Страшный человек. Что же он там такое услышал, что так рассвирепел? Нет. Не хочу знать. Мне нужен здоровый сон.»       Рабастан отпустил руку матери, встал с холодного каменного пола, прошёл пару метров и рухнул на стул. Взгляд его был мёртвым и пустым. Никто не подходил к нему. Люди по очереди ныряли в чашу, выныривали из неё и занимали места за столом. Когда все заняли свои места, Дамблдор привлёк всеобщее внимание. — Итак, — хмуро начал он. — После всех изложенных фактов, господа, я думаю я задам довольно рациональный вопрос. Есть ли кто-нибудь, кто был бы против привлечения к делу авроров?       Воцарилась тишина. — Значит единогласно. Сейчас я вызову авроров, прошу остаться только профессоров Макгонагалл и Слизнорта и собственно Рабастана. Остальные могут быть свободны.       Из кабинета потекли люди. Первыми ушли Нотт и Малфой, затем преподаватели, за ними медленно брела рыдающая мать сопровождаемая мужем. Саймон пошёл следом. — Мистер Пейдж! — окликнул Саймона его новый знакомый — Приятно было познакомиться.       На Тома смотрели все. Рабастан — непонимающе, Макгонагалл с Флитвиком — злобно. Директор смотрел то на Саймона, то на Реддла, как будто ища что-то. — Да, мистер Реддл, до свидания. — До скорого, мистер Пейдж, — с лукавой улыбкой произнёс Том.       Саймон вышел за двери. Они захлопнулись. Неужели Реддл, тоже будет учавствовать в задержании?