Как смутить Дазая Осаму

      День начинался действительно хорошо. Осаму впервые за несколько недель хорошо выспался и был готов горы свернуть, лишь бы что-нибудь поделать сегодня. В голову лезли самые интересные мысли и аферы, но самое сладкое — заебать Чую настолько, чтобы тот кричал и трясся от злости. И у Дазая руки чесались в предвкушении вида злой рыжей псины, и, вроде как, как обычно, всё шло по плану, но сегодня Накахара в один миг всё перечеркнул. Он просто игнорировал колкости и доёбы Осаму или отвечал настолько спокойным голосом, что Дазай удивлялся, как тот научился такому самообладанию за такой короткий срок — только вчера Накахара бесился с малейшего подкола, с самой незначительной детали, а сегодня он спокоен, как, сука, ебаный удав. Чуя ведь совсем недавно терпеть не мог выходок шатена и при любой возможности мчался уебать тому с ноги по голове. Хоть Дазай и каждый раз уворачивался, но Чуя продолжал пытаться размазать чужие мозги по стене. А сегодня он вообще бросил попытки как-то реагировать на подъебки со стороны Осаму! Это вообще нормально? Дазай пытался подступиться со всех сторон — обзывался, постоянно подкалывал его, кидался маленькими камешками в того на задании, даже раскидал все документы у того со стола! Но Чуя просто молча и строго глянув на Осаму, поднял листки бумаги и продолжил писать. Дазай тогда вообще выпал из мира. Где его старый Чуя? Что это за пришелец со стойкой выдержкой и как вы его подменили? Верните обратно злого пса! Шатен даже попробовал прибегнуть к самому проверенному способу — пошутить про рост. Но Накахара даже это проигнорировал, просто поморщившись.       Что-то определённо было не так, и Дазай впервые не мог понять, что именно.       Поэтому решив, что нужно кардинально поменять тактику, чтобы вывести Чую хоть на какие-то эмоции, Осаму принялся разрабатывать идеальный и самый действенный план.       А Дазай — не эксперт, поэтому он не придумал ничего лучше, кроме как...       Попытаться смутить рыжего.       Поэтому, справившись с очередным заданием, двойной чёрный направился обратно в штаб. Люди, которые должны были забрать их и увезти на базу, остались в здании мафии — над этим поработал Дазай, сказав, что они хотят прогуляться после миссии на обратном пути. Он всю дорогу доставал Накахару нелепыми подкатами, не давая тому и секунды побыть в тишине. То есть подкаты Осаму — абсолютно неумелые и пошлые. Испанский стыд и только. Почти через каждое слово проскальзывали предложения о красивой заднице Накахары и о том, что Дазай бы хотел посмотреть поближе. Рыжий упорно игнорировал Дазая, уже чувствуя стыд за Осаму, который этого самого чувства, кажется, лишён. Чуя молча шёл, тяжело вздыхая, только иногда недовольно бурча себе что-то под нос — и Осаму считал это достижением! Сейчас Накахара будет просто тихо бурчать под нос, а после наконец-то разговорится. С одной стороны, вся эта затея в целом такая глупая, а с другой… Дазаю весело, хоть он и немного смущён своими собственными действиями и словами, и нет это точно не стыд, о чём вы!       В таком темпе они почти доходят до кабинета, в котором они должны были написать отчёт о миссии и разойтись по своим личным делам, если их не отправят куда-нибудь ещё. На что они, кстати, очень надеются, потому что шароебить куда-то ещё за тридевять земель… такая себе идея. Проходя по коридору, в нём слышны лишь шаги и голос Дазая, который всё так же, целый, блять, день, пытался смутить Чую — и пока у него ничего не вышло.       — Чу-у-у-я, — игриво тянет Дазай — Не хочешь сходить куда-нибудь вдвоём, только лишь ты и я, м? Звучит заманчиво, не думаешь? Можешь даже заняться чем-нибудь интересным!       Чуя так же напряжённо молчал, стараясь не смотреть на Дазая и шёл вперёд по ковру в коридоре. До кабинета оставалось всего ничего.       — Ну Чуенька! Мой самый любимый пёс! Рыжий чухуахуа, ну хватит меня игнорировать! — меняя интонацию с игриво-флиртующей на недовольную, повышая голос, цедит Дазай.       Чуя продолжает молчать, ровно идя по ковру.       Дазай, устав целый день гоняться за Чуей, уменьшает шаг, оставаясь позади рыжего парня. Осаму недовольно хмурится, а его мозг хаотично ищет идеи для новой провокации. Чуя открывает дверь кабинета и заходит внутрь, а у Дазая уже идеи кончаются. Взгляд скользит по чужим ногам, уже почти исчезнувшим из поля зрения за дверью, пока сам парень закусывает губу, срочно придумывая что-нибудь на ходу. И тут у Дазая словно лампочка в голове загорелась, и ему в голову пришла небольшая идея. Он щурит глаза и предвкушающе ухмыляется, ускорив шаг, заходит следом за рыжим в кабинет, хлопая дверью за собой. Он быстро подлетает к Накахаре, который успел пройти к столу, и обнимает его руками за торс, наклоняясь к уху и горячо выдыхая, шепча приторно-сладким голосом:       — Ну, Чу-у-я, хватит меня игнорировать. Может ты уже обратишь на меня внимание и... — Дазай думает о том, что можно сказать такого смущающего и после не умереть со стыда. Чуя прикрывает глаза, даже не дёрнувшись, и сжимает руки в кулаки. Рыжие брови сводятся к носу, и парень шумно выдыхает через нос. Дазай, ради шутки, всего лишь, чтобы смутить своего напарника, проскальзывает холодными пальцами под чужую рубашку, проводя по животу, чувствуя кубики пресса. И Чуя, наконец, не выдержав, рыкнул и перехватил запястье шатена, отдёргивая от себя и дёргая того за руку, толкнув и заставив опереться поясницей о письменный стол. Дазай удивлённо распахнул глаза, не понимая реакции рыжего. С одной стороны, он наконец-то смог добиться какой-то реакции, а с другой... Это вовсе не похоже на Чую. Он смотрит на шатена так сердито и так странно.       — Ты, — с нескрываемым недовольством тихо и чётко проговаривает Накахара — Целый день меня достаёшь. Да ещё и каким-то новым идиотским способом! Какой чёрт подбил тебя флиртовать со мной, Дазай? — Чуя кладёт ладонь на грудь шатену и сильно давит, заставляя того почти что лечь на стол, после чего опирается на две руки с двух сторон от плеч Осаму.       — Ты хочешь, чтобы я надрал твой зад? Или чего похуже? — Чуя выгибает бровь и пронизывающе пристально смотрит в карие глаза напротив.       Лицо Накахары слишком близко и это чертовски смущает, но какой действительно, блять, чёрт подбил Дазая сейчас сказать вслух:       — Похуже, чем надрать зад — это выебать? — Дазай вскидывает брови вверх, издевательски ухмыляясь, с интересом ожидая, что же на это ответит его напарник.       Чуя на секунду удивляется, а после прикрывает глаза и хмурится.       — Осаму, я тебя сейчас реально выебу, блять, — Накахара горбится, сжимая ладони, по обе стороны от плеч Дазая, в кулаки.       — Хочешь попробовать? — Дазай уже сам не понимает, что говорит. Он так же пытается смутить Накахару провокационным тоном, явно не понимая, что, очевидно, его заднице на самом деле грозит быть уже не девственной.       — Я специально игнорировал тебя весь день... Ты выглядел так, блять, вызывающе. Я надеялся, что ты отъебешься, но я только спровоцировал тебя на еще более вызывающие действия, — Накахара, рвано выдыхает. Его выражение лица выглядит измученным, а на щеках присутствует совсем еле заметный румянец. Неужели он всё-таки смущён и у Дазая получилось?       — Объясни мне, чего ты хотел добиться домогательствами до меня? Хотел потрахаться?       — Я не... — Дазай хочет оправдаться, но, видимо, начинает понимать, что именно сейчас происходит. Он неловко поднимает ладони над животом, упираясь ими в грудь Чуи, потому что эта близость становится невыносимой. Его впервые пробирает на мелкую дрожь от настойчивого взгляда Накахары, когда тот так пронзительно посмотрел на него, и так точно поймал его взгляд. Эта дрожь была не от страха — это было нечто необычное, чего Дазай никогда ранее не ощущал. Было не по себе от этого неизвестного во взгляде лазурных глаз, которым пристально разглядывали шатена, пробегаясь по его чертам лица.       — Чёртов Дазай, я так сильно тебя ненавижу, — Чуя перехватывает запястья Дазая, и с силой прижимая их к деревянному столу, наклоняется ближе к лицу шатена. Тот, потрясённый действиями напарника, почему-то не двигается, поражённо, но всё равно с лёгким азартом ожидая дальнейших действий, где-то в глубине своего сознания раздумывая, насколько далеко зайдёт Накахара. Дазай был прославлен тем, что всегда мог предугадать чужие мысли и действия на несколько шагов вперёд, но либо Чуя особенный, либо его здравый смысл и логика решили, что сегодня они берут отпуск и оставляют Дазая одного отдуваться и выкручиваться из этой каши, которую он собственноручно и заварил. Мысли шатена хаотично метаются в закромах сознания, и он не знает за какую можно зацепиться. Всё путается, он не понимает, что сейчас происходит.       Чуя наклоняется ещё ближе к чужому лицу и их губы быстро соприкасаются в настойчивом поцелуе. В первые секунды Дазай даже не понимает, что случилось, но после его глаза округляются и он хочет вырваться. Его запястья плотно прижаты к столу, а сверху навалившееся тело, которое преграждает путь и у Дазая нет никаких путей отступления.       — Ты так сильно раздражаешь меня, Осаму, — отпрянув, шепчет в чужие губы Чуя. И Дазай успевает только мельком вдохнуть, после чего Накахара снова впивается в них. Кусая нижнюю губу до крови, вылизывая рот, он раздвигает коленом ноги Осаму, устраиваясь между ними. Шатен пытается вытолкнуть своим языком чужой из своего рта, но всё получается абсолютно не так, как должно получаться. Против своей воли, он недовольно мычит в поцелуй, понимает, что сейчас может случиться, и он хочет сбежать от всего этого. Вовсе не потому что Чуя ему противен в этом плане — нет. Дазая пугает то, что он наоборот не ощущает никакого отторжения — он чувствует прилив ощутимого возбуждения и это его безумно пугает. Он видит, что всё идёт к сексу с его напарником и он действительно не против такого расклада.       Как же он, блять, до такого докатился...       Дазай всё ещё ищет пути отступления, потому что обыкновенный, мать его, поцелуй дико смущает и возбуждает одновременно, хотя не до каких ещё более смелых действий не доходило. Язык скользит по ряду зубов, касаясь нёба, и Чуя ненадолго отстраняется, чтобы пополнить запасы кислорода, снова примыкая к губам. Все эти его чувства на действия Накахары Осаму кажутся абсолютно ненормальными. Что ж, блять, такое... почему всё идёт не так, как нужно?       Каждая мысль теряется среди таких же сотен и тысяч других мыслей. Демоны и бесы которые всегда бушуют в сердце и разуме обладателя карих глаз, разбегаются в панике по сторонам, сворачиваясь комочками в тёмных углах. Они дрожат и не понимают, что сейчас происходит и, кажется, даже не смеют высунуться сейчас. И единственная мысль из миллиона, за которую Дазай успевает зацепиться это: «Поддайся»       Осаму, на секунду засомневавшись, перестаёт сопротивляться, отвечает на поцелуй и прекращает попытки вырваться. Ну вот и всё — он сам лично пошёл и прыгнул с этого обрыва в яму без дна, сам пошёл на это и ему осталось полностью это осознать. Правда, полному переисполнению в сознании мешает парень с рыжими локонами, который довольно устроился между чужих ног, и отменно целуется. Всё это кружит голову, заставляя хотеть ещё, ещё и ещё. Осаму чувствует, как Чуя слабо улыбнулся в поцелуй, после чего отпускает запястья шатена и перекладывает свои ладони на воротник белой рубашки. Продевая пуговицы из петель, он расстёгивает одежду, постепенно спускаясь ниже, продолжая целовать приоткрытые губы Дазая. И Осаму очень неловко. Ему кажется это очень странным, но чертовски приятным. Хотя, это можно ещё описать как: «пиздец, как эротично-романтично, ого».       Накахара выпрямляется, тянет за собой Дазая за воротник, заставляя подняться, устроившись на заднице, и уже находиться в сидячем положении на столе. Стягивает рубашку с худых плеч, пока шатен тихо выдыхает, зажмуриваясь и отводя взгляд, потому что смотреть в глаза своему ненавистному напарнику, после того, как вы только что поцеловались — немного странно и неловко, блять. Рыжий, словно читая его мысли, проводит ладонями по талии Дазая, и с силой сжимая и понижая голос, хрипло приказывает:       — Посмотри на меня, — Господи, кажется это правда пришелец с другой планеты, а не Накахара. Когда этот рыжий пёс мог быть таким сексуальным? А Дазай не может ослушаться и на уровне инстинкта, из-под ресниц, смотрит на Чую, ловя на себе строгий изучающий взгляд. Черты лица Накахары сглаживаются, и он слабо ухмыляется, наклоняясь к шее шатена и мягко целуя её. Он смело проводит шершавой ладонью по груди до живота, цепляя ногтем чистые бинты, вызывая у Дазая табун мурашек проходящих по позвоночнику. Второй ладонью Чуя стягивает марлевые ленты с шеи Осаму, раздражаясь, что эти тряпки мешают расцеловать каждый сантиметр чужого тела. Дазая, конечно, немного выбило из колеи, однако, БожеНакахараТакОхуенноЦелуется. Шатену всё ещё неловко, впрочем, он уже подхватывает это настроение и атмосферу ситуации, ловя легкий азарт. Тем временем, Чуя широко проводит языком по коже, целуя и постепенно пятная шею багровыми засосами. Накахара уверен, что Дазай позже, возможно, будет возмущаться, но сейчас этот жестокий и смелый вундеркинд, улыбается и смущённо откидывает голову назад, предоставляя больше места для ласк, подставляясь под поцелуи. Широкая ладонь в перчатках устраивается на чужом паху, слабо сжимая скопившееся возбуждение через ткань чёрных брюк. Дазай закусывает губу, обхватывая ладонями плечи Накахары, сдерживая стон. И Чуя пиздец как недоволен этим всего лишь слабым вдохом.       — Будешь сдерживать себя, и я не удержусь от того, чтобы не бросить тебя сейчас тут в таком состоянии, — хрипло выдыхает Накахара на ухо шатену и только мысль о том, что Чуя может оставить его здесь прямо сейчас, да и ещё в таком состоянии, заставляет нахмурить брови, подчиниться и сделать всё что угодно, лишь бы Чуя не останавливался. Накахара проводит большим пальцем по чужому паху через ткань брюк и слышит у своего уха судорожный стон. Парень, не в силах сдержать победную ухмылку, расстёгивает ширинку на одежде шатена и стягивает тёмные брюки, безмолвно заставляя того приподнять бёдра, чтобы облегчить себе задачу. Накахара пристально наблюдает за красными щеками своего напарника и уже немного более растрёпанными, чем обычно, волосами. Проскальзывая ладонью под чужое белье, Чуя сжимает член шатена, кусая и целуя Дазая за плечо. И смелыми действиями выбивает из Осаму очередной довольный стон.       — Сними свои ебаные перчатки, — с недовольством рявкает Дазай, тяжело дыша.       — Уже можно говорить, что ебанным тут будешь только ты? — Чуя грубо отвечает, но всё-таки снимает черную ткань со своих ладоней, отбрасывая их на соседний стол в кабинете.       Дазай чувствует, как его бедро грубо сжали, впиваясь пальцами в кожу, и он стонет от неожиданности, стыдясь звуков, которые он издаёт. И он хочет снова закусить губу и сдерживать эти странные громкие выдохи, но Чуя сказал не сдерживаться, а Дазай вот никак не хочет, чтобы напарник оставил его с твёрдым стояком и ушел прямо сейчас, поэтому он послушно простанывает снова, когда ладонь Накахары проводит по бедру вверх, а после подхватывает и приподнимает ногу Осаму выше. Чуя напоследок оставляет мокрый поцелуй на шее шатена и отстраняется, на что Дазай тихо скулит. Это действительно приятно, и Осаму не хочет, чтобы Чуя останавливался. Он хочет, чтобы его расцеловали, зацеловали, затискали и выебали. И только мысль об этом отдаётся жарким комом внизу живота. Накахара с довольным видом рассматривает свою работу на шее партнёра, и с победной ухмылкой поднимает ногу шатена ещё выше к своему плечу. Дазай потеряв равновесие и зажмурившись, упирается локтями в стол, укладываясь на него. Но всё тихо, никаких движений, поэтому Осаму приоткрывает один глаз и видит довольного Чую, стоящего у него между ног. Рыжий прижимается щекой к внутренней стороне бедра шатена, не отрывая зрительного контакта, смотрит с насмешкой, ухмыляется и целует участок кожи под своей щекой, царапая зубами и кусая. Дазай закрывает глаза, выгибаясь, и в голове звучат самые противоречивые мысли в его жизни. Он мечется от просьбы Чую остановиться, потому что это давление невыносимо, и он не уверен выдержит хоть ещё немного, до желания выстанывать имя Накахары, умоляя никогда, блять, не останавливаться, умоляя продолжить, зайти ещё дальше, чем сейчас.       Накахара нахально лыбится и наклоняется к лицу Осаму, облизывая его губы и глубоко целуя. Он снова давит на пах Дазая, несильно сжимая пальцами возбуждённый член, стягивая с шатена белье, чем вызывает ещё один стон в поцелуй. Чуя не торопится, отрывается от губ шатена и мягко целует плечи, оставляя засосы. Гладит руками бедра, кусает кожу и снова целует.       — Чуя, перестань уже...тянуть с этим, — еле шепчет Дазай. Он дышит прерывисто, хватаясь за чужие плечи.       Накахара через силу отстраняется от Осаму — его хочется целовать, вылизать каждый миллиметр его тела, довести до пика и безумия. Чуя выгибает брови и с усмешкой смотрит на лицо Дазая.       Ох, чёрт, он выглядит просто восхитительно. Боже, блядский, на Накахару, кажется, можно молиться.       — Ха? Не тянуть с чем? Скажи мне, чего ты хочешь, — Чуя издевательски тянет гласные, как это всегда делал Дазай, и продолжает легко проводить ладонями по бёдрам Осаму, смотрит выжидающе.       Дазай хмурит брови — он чертовски недоволен. Осаму вообще не из тех людей, которые просят о чем-то, и его пиздец как раздражает тот факт, что в этой ситуации у него нет выбора. Хотя, на самом деле выбор есть, но Дазаю нравится только тот вариант, где Чуя всё-таки трахает его на этом, блять, столе, среди кучи ненужной канцелярии и листов нужных документов. Правда нужны они уж точно не двойному чёрному, тем более в такой момент.        Как же Дазаю пиздецки стыдно от своих мыслей и желаний.       — Ну и? Долго мне ждать? — Чуя наклоняет голову в бок и выглядит скучающим, словно ему не доставляет всё это никакого удовольствия, и он убирает руки от бёдер Осаму, переставая его вообще касаться. Дазай бы действительно испугался, что Чуя потерял всякий интерес, но он знает, что у того под бельем стоит далеко не меньше, чем у него самого и это всего лишь игра и провокация, чтобы заставить его умолять поскорее приступить к более смелым действиям.       Дазай сглатывает слюну, откидывая назад голову с возмущенным мычанием, и Чуя следит за движением кадыка шатена, продолжая пристально наблюдать за полностью обнажённым напарником. Ещё немного и Накахара бы потерял терпение, но тишину кабинета прерывает рваный вдох, а после тихие слова, которые заставляют рыжего почувствовать жар внизу живота.       — Чуя...пожалуйста.. пожалуйста, просто... блять — Дазай тихо шипит, лежа на столе с прикрытыми глазами, хмурит брови и его голос слишком дрожит. Это выглядит так прелестно, что Накахара чувствует затягивающийся узел где-то внизу, бешенный прилив возбуждения и небольшое головокружение. Его целиком и полностью ведёт от Дазая. Это просто невероятно. И Дазай шикнув, высматривает реакцию Чуи, пока сам еле как справлялся с смущением и высказал эти слова речитативом на одном дыхании. Уши и щёки, словно горели, пылали алым цветом. Ему срочно и прямо сейчас хотелось почувствовать член Чуи внутри себя.       Чуя смотрит сначала удивлённо, а после с ухмылкой, наклоняется за ещё одним поцелуем, попутно, не глядя, одной рукой выдвигая ящик стола. Роется там, стараясь нащупать что-то и выдыхая в поцелуй, мягко улыбнувшись, отстраняется. Дазай хватает ртом воздух и приоткрывает глаза, посмотрев на своего напарника и видит, как тот открывает крышку какого-то бутылька.       Ох, пиздец, это что действительно сейчас произойдёт?       Осознание сильно давит на черепную коробку, вскруживает голову в предвкушении и заставляет видеть перед глазами постыдные картины. Дазай шумно выдыхает и снова хмурит брови, пытаясь морально приготовиться к последующим действиям и последствиям после них. Пиздец, он реально сейчас будет выебан своим напарником. Какой же это пиздец. Чуя выдавливает смазку на свои пальцы, растирая её по ним и наклоняется к Осаму. — Готов? — Тихо проговаривает Накахара, дуя горячим воздухом изо рта на оголённую кожу. Шатен слабо кивает и почти сразу чувствует прохладное прикосновение пальцев в смазке между своих ягодиц.       Блять, блять, блять, это так смущает, ему снова одновременно хочется сбежать куда подальше и быть полностью и сейчас оттраханым. Как же, нахуй, жить эту жизнь.       Палец надавливает на сжатое кольцо мышц и немного проталкивается внутрь. Дазай шипит на это, потому что это неприятно и доставляет ощутимый дискомфорт. Чуя целует Дазая в линию челюсти, широко проводит языком по шее, снова оставляя засосы и затягивает того в поцелуй, отвлекая от неприятных ощущений. Осаму плавится под ласками парня, расслабляясь и позволяя протолкнуть палец внутрь на ещё одну фалангу. И это ощущается уже не так неприятно. Чуя мягко целует шатена за ухом, кусая и оттягивая его мочку, выдыхая горячий воздух и обжигая кожу парня. Не видя никакого сопротивления или шипения от Дазая, Чуя добавляет ещё один палец двигая их внутри, разводя на манер ножниц. И Осаму тихо простанывает тому на ухо, изламывает брови домиком, изрядно хватая ртом воздух. Накахара проводит языком от ключиц до шеи шатена и добавляет третий палец к другим, сгибая их.       Под взглядом Чуи находиться просто невозможно, не ощущая, как в животе всё стягивает, потому Осаму мечет взгляд по комнате, в надежде зацепиться хоть за что-то, чтобы, как по его ощущениям, не взлететь от бомбического и адского коктейля стыда, смущения, неловкости и желания, возбуждения с азартом. Взгляд скользит по бежевым обоям — не то. Люстра на потолке, которая к вечеру светит всегда слишком ярко, от чего глаза болят. Но сейчас кабинет освещает только светлые и тёплые лучи почти севшего солнца. Нужно что-нибудь яркое, красивое, глубокое, что заставит окунуться и застыть, наблюдая только за одной точкой. Однако, совсем случайно, взгляд карих глаз встречается с лазурными и он уже не в силах отвести глаза куда-то в сторону.       Чуя тщательно растягивает и подготавливает шатена, на что Дазай только жмурится сильнее, простанывая ещё громче. Блять, это так приятно. Ему кажется, что он не испытывал в жизни чего-то более охуительного, чем это, но Чуя натыкается на небольшой бугорок и давит на него.       Кажется, тут Дазай выгнулся со стоном так сильно, что едва слышно раздался хруст спины.       Чуя ухмыляется, снова и снова надавливая на простату тремя пальцами и с обожанием смотрит на то, как Дазай мечется под ним, отчаянно хватая ртом воздух. Никогда ранее Осаму даже подумать не мог, что будет подмахивать бедрами, позволяя трахать себя пальцами. Спина уже болит лежать на этом чёртовом деревянном столе, но, если они хоть на секунду остановятся, Осаму видится, что он умрет. А сам Накахара действительно не может насмотреться на эту картину, но насладиться ей хочется сполна лично. Поэтому пальцы с громким и пошлым хлюпаньем выскальзывают из Дазая и тот разочарованно стонет из-за неприятного ощущения пустоты внутри. Он слышит копошение, но ему так не хочется открывать глаза, потому что ему слишком, сука, стыдно, но шатен тут же распахивает их, когда чувствует, как головка смазанного лубрикатом члена упирается в разработанное колечко мышц. Он немного переживает, но как же, блять, он хочет, чтобы Чуя оказался, как можно скорее внутри него. И Чуя, сжимая чужие бёдра до синяков, наклоняется к уху Дазая и тихо, ухмыльнувшись, шепчет:       — Не хочешь сказать волшебное слово? — Кажется, что Чуя издевается над Осаму, заставляя постыдно просить и умолять о большем, но Накахара в оправдание может сказать, что вид Дазая, когда тот проговаривает эти слова — великолепен, и ничто с этим шедевром на миллион долларов не сравнится.       — Блять! Трахни меня, Чуя, трахни, хватит мучать и меня, и себя, просто выеби меня уже на этом столе, прошу! — Жалобно захныкал шатен, едва ли не плача. Он, как понял, пока достаточно хорошо не попросит, не сможет выпросить то, чего так сильно сейчас хочет. Потому, отбрасывая стеснение, пытается говорить смело и уверенно, но дрожь в голосе еле слышна, если хорошенько прислушиваться. Обычный бы человек это не заметил, но Чуя действительно хорошо натренирован на таком, поэтому тут же различает неловкость и стеснение, прикрытое уверенностью.       Накахара тихо усмехнулся, проводя руками и поглаживая худые бедра Осаму.       — Я говорил про простое «пожалуйста», но так даже лучше.       — Заткнись и продолжи то, что начал, — Дазай хмурится, жмуря глаза. Его тело, как и голос, до сих пор дрожит от перевозбуждения и предвкушения. До одури хочется целоваться, хочется закинуть руки Накахаре за шею и целоваться так много, пока губы не распухнут и не будут болеть.       — Ты серьёзно решил, что сейчас идеальный момент мне нагрубить? Тогда, когда весь процесс твоего удовольствия целиком и полностью в моей власти? — Чуя насмешливо спрашивает об этом Дазая, наклоняясь к нему ближе, желая снова заглянуть в омуты кофейных глаз.       Тот хмурит брови сильнее, приоткрывает глаза и ловит взгляд Накахары на себе. Замечает, что голубые глаза с бойким и азартным блеском теперь тёмные, на которых лежит тяжёлая пелена возбуждения и желания.       — Чуя, ты-, — Он запинается, когда Чуя сжимает его бедро сильнее.       — Хей, нет-нет, так не пойдёт. Будь хорошим мальчиком и помолчи чутка. Я думаю, что смогу в ближайшее время найти твоему рту куда более полезное применение.       — Я не...       — Я сказал помолчать? Осаму судорожно выдохнул, прикрыв глаза, после всматриваясь в глаза рыжего.       — Умница, — Выражение лица Накахары было нечитаемым, но он легко улыбнулся и после чего аккуратно толкается внутрь, выбивая весь воздух из лёгких шатена. Дазай чуть ли не задыхается — для него это было резко, неожиданно, слишком внезапно. Он стонет, выгибается, хватает ртом воздух, иначе он просто задохнётся. Чуя не двигается, даёт немного привыкнуть Осаму, слушая его тяжёлое и рваное дыхание.       Какой же это великолепный пиздец.       Лёгкие горят от нехватки воздуха, а сухие губы начинают болеть от частых покусываний и поцелуев. Дышать тяжело, в Осаму так чертовски узко и тесно, и Чуя забывается от ощущений, пока не чувствует, как Дазай, вильнув бедрами, пытается насадиться сильнее.        — Так не терпится, Осаму? — Накахара усмехается, поддаваясь назад, после толкаясь только сильнее и глубже. Дазай выгибается с новым стоном, обхватывая ногами поясницу Чуи. Шатен закусывает губу, хватаясь и сжимая чужие плечи, сдавливая их пальцами. Пока Чуя, решив не медлить, сразу срывается на быстрый темп. Дазай скулит, стонет, выгибается, пытается вдохнуть больше воздуха в лёгкие, но как только у него это получается, воздух выбивается очередным грубым толчком. Чуя совсем немного меняет положение, снова глубоко толкаясь, и находит тот самый и такой нужный угол. Член проходит головкой по простате, и это заставляет шатена сильно выгнуться, протяжно стоная и задыхаясь от удовольствия. Всё это сопровождается сильными толчками, которые сопутствуются пошлыми шлепками ягодицы о бедра, хлюпаньем и скулежом Дазая. Рыжие локоны липнут ко лбу, воздух в комнате нагревается всё больше и больше, пока отдалённая мысль о незакрытой двери кабинета подогревает желание ещё сильнее.       — И как? Это стоило того? — С небольшой паузой хрипло говорит Чуя, наклоняясь ближе, заставляя принять ещё больше.       — Ч-что? — Дазай не сразу понимает о чём речь, явно наслаждаясь немного другим.       — Спрашиваю, стоили ли твои ебучие доёбы того? — Особенно сильный толчок по простате и Осаму едва ли не плача, стонет.       — Блядство, — хныча, с большими и тяжёлыми вдохами, процедил шатен — Иди нахуй, Чуя.       — Прости, эта роль уже занята тобой, — Накахара сильнее сжимает чужие бёдра, после чего наверняка останутся синяки. Дазай выдыхает, у него кружится голова, пока собственный член скоро взорвётся от напряжённого возбуждения. И пока рука тянется к тому самому месту, Чуя пресекает эту попытку, заставляя Дазая хныкать от разочарования ещё больше. И Осаму только хотел попросить, умолять, чтобы Чуя позволил ему коснуться себя, иначе просто невыносимо, но начало его предложения превратилось в особенно громкий и протяжный стон, когда Накахара сам коснулся члена Дазая. Метания шатена под Чуей стали ещё больше, а стоны ещё громче. Дазай уже колеблется и находится на грани, пока Накахара ритмично двигается, доводя Осаму до пика. Мысли собираются в большой клубок, который Дазай не в силах распутать, выгибается и тяжело дыша, изливается в руку Накахары, простанывая такое сладкое и приторное: «Чуя». Чуя глаза прикрывает в экстазе, делая ещё пару грубых и особенно глубоких толчков, выходит, кончая следом на чужие бёдра. Оба тяжело дышат, и в попытке отдышаться, Дазай судорожно выдыхает.       — Пиздец... Дай мне... салфеток или, чем можно вытереть.. — Накахара открыто усмехается, вытаскивая из ящика пачку салфеток. Достаёт пару, складывая в одну и вытирает чужие худые бёдра, а после и свою ладонь.       — Я бы предпочёл сделать это внутрь, но тут нет душа, так что.. мы могли бы повторить у меня дома, — Улыбка с явным оскалом и азартным взглядом голубых глаз, выглядит так… так, что у Дазая дыхание перехватывает насколько пиздато выглядит его напарник. Предложение, очевидно, очень заманчивое, но Осаму только хмурится, притягивая рыжего, чтобы впиться своими губами в чужие. Этот поцелуй совсем отличается от прошлых, он уже не такой грубый — в нём вложены все нежные чувства, которые ну никак не свойственны обоим парням.       — Я буду расценивать это как согласие? — Спрашивает Накахара, всё так же с вызовом смотря на шатена.       Дазай брови хмурит ещё раз, понимая, что до конца рабочей смены ещё долго, ибо отчёты сами себя не напишут.       — Оно самое, — тяжело вздыхает шатен, поднимаясь со стола.       — Но сначала работа, Осаму, — Накахара чмокает шатена в нос и отстраняется, натягивая рубашку тому обратно на плечи, отстраняясь, чтобы застегнуть свою и натянуть собственную одежду обратно.       Дазай, застегивая пуговицы на своей рубашке, мельком наблюдая за действиями рыжего, как он садится за рядом стоящий стол, хватая ручку и пододвигает к себе стопку бумаг. Взгляд приковывается к чужим пальцам, которые уверенными движениями аккуратно перебирают листы.       — Ты так и будешь голой задницей на столе сидеть? — Не отвлекаясь от бумаг, спрашивает парень. Вопрос выводит из мыслей, напоминая, что шатен совсем немного засмотрелся. На что тот только фыркает, вставая и неспешно надевая брюки. — Вид, к слову, просто великолепный.       Дазай медленно подходит к столу, за которым сидит Накахара и наклоняется через него к лицу рыжего: — Чу-уенька, позволь попросить о небольшом одолжении, — игриво тянет шатен.       Накахара откидывается на спинку стула. Ну, конечно, он наверняка знает, что Осаму сейчас выкинет какую-нибудь хуйню с подвохом, но он просто отчаянно надеется, что это что-то связано с продолжением вечера. — Что угодно. Дазай лыбится во всё лицо, а после быстрым шагом направляется к выходу из кабинета. — Тогда напиши мою часть отчётов, спасибо! — Нагло заявляет шатен и скрывается за дверью, негромко хлопая ею. Правило жизни номер один: Никогда не делайте Осаму каких-нибудь одолжений, обещаний. Чуя, вздыхает, обещая себе полностью отыграться за это вечером. Уж посмотрим, как тогда будет Дазай выкручиваться.