По ту сторону дома Ревенар

Чтобы сделать хоть что-нибудь, нужна смелость. Идти вперëд трудно всегда, даже если дорогу проторили. От одного удара сердца до другого лишь мгновение, хотя иногда кажется, что целая вечность Медоносная Луна жужжала пока тихо, но дружно. Глава имения активно нарушала все сложившиеся за долгие годы традиции и уклад жизни. Всë началось в тот злосчастный день, когда Мида вернулась из «деловой поездки» с Модвен. С собой они привезли «эту выскочку» — молчаливую, бледную и весьма беременную аристократку, которая озиралась дикими глазами. Конечно, о том, что неуëмное шило спасения снова задвигалось в многострадальной попе Миды, знали все. Но о том, на что конкретно она пошла, до приезда знала одна только Модвен. И вот теперь чердак, который Мида обустраивала с любовью, пустовал. После того, как Изири, седьмой по счëту жене надоело просыпаться от ночных криков новенькой, глава дома просто переселила еë к себе. В свою постель. А этой чести в последний раз удостаивалась 15 лет назад самая первая жена, но тогда у Миды и не было ничего, кроме комнаты в Холодных Ветрах с единственной постелью. Более того: Мида позволила новенькой оставаться там и днëм. И никакой работы вообще не неë не возложила. Возмущались все: от самых вспыльчивых до самых кротких. Не против такого положения вещей оказались двое: Модвен, которая видела, почему Мида вообще решилась на спасение и Майа, которая видела в новоприбывшей в первую очередь пострадавшую, которая носит ребëнка Миды, а уже потом потенциальную соперницу. Узнав, что произошло за время отсутствия хозяйки Медоносной Луны, жëны ополчились на Рею ещë больше, за глаза называя только одним словом. И ни слова Миды, ни симпатия Мо не могли переубедить женскую армию в том, что конкурентка заслуживает хотя бы сочувствия. Проводя гребнем по коротким теперь волосам, Реа тяжело вздыхала, глядя в зеркало. Она не могла собрать их в хвост. Не могла заплести ни одной косы. И даже локоны сделать не вышло бы. Конечно, Мида постаралась, как смогла и оставила их максимально длинными, но… Лучше бы того дня не было никогда. Кожа на спине довольно чувствительно болела. Конечно, Мида старалась сделать всë, чтобы помочь. И в Медоносной Луне нашëлся даже лекарь, который ежедневно приходил осматривать раны и помогал в лечении. Но эта боль, это унижение и этот страх ещë долго будут преследовать Рею во сне. Конечно, Кадар и раньше замахивалась разными кнутами, плетьми и палками, но так сильно не била ещë никогда. Мида вошла неслышно. Поэтому Рея заметила еë поздно в отражении. Сначала омега напряглась, но затем мутное видение прошло: уверенная походка, длинные волосы, добрая улыбка, аромат весны… Да, это Мида. Альфа положила руки на плечи своей подопечной. — Хочешь погулять? — Спросила она, наклоняясь и целуя юную особу в машкушку. Как только она придëт в себя в достаточной степени, Миде придëтся уехать снова. Пора заявить о своих правах на главенствование в доме. И ещë одно. Отношения с Реей нужно оформить официально. С одной стороны она в более выгодном положении, чем все остальные девочки, но с другой — бесконечно более уязвима. По сути дела, сейчас у неë даже меньше прав, чем у любой рабыни. И, если она покинет Медоносную Луну, любой может причинить ей какой угодно вред без последующей расплаты. — С тобой? — Уточнила омега, кладя ладони поверх рук Миды. — Да. Со мной. И детьми. — Не смотря даже на последний пункт, слова Миды звучали так одурманивающе, что Реа согласилась без дальнейших вопросов. Впрочем, никто из детей особым желанием гулять «с этой» не горел. И Мида не узнавала в этих маленьких дикарях своих детей. Впрочем, всë-таки нашлось целых два человека, которым было не всë равно: Эрвин, который обожал отца всей своей детской душой, так что ему было всë равно, что говорила мать с утра, вечером, днëм, в общем-то, влетев в одно ухо, информация так же легко покидала его голову через другое, оставляя весьма сбивчивые мысли. Вторым человеком была Лиса, которой было интересно всë о новенькой. За свои 9 лет она поняла, что, если о ком-то отзываются нелестно, надо обязательно познакомиться с человеком. Может оказаться, он совсем не такой, как о нëм рассказывают. Поэтому на предложение прогуляться она ответила яростным согласием. Еë пытались остановить, сказав, что она ещë не выполнила обязательных на сегодня заданий, на что Мида ответила, что расширение кругозора способствует становлению личности ничуть не меньше, чем постоянная занятость. — А каково это, когда внутри тебя сидит ребëнок? — Спросила Лиса, едва компания вышла в ближайшую рощу, где не было скучных взрослых, которые могли бы помешать расспросам. — Лиса! — Мида сделала большие глаза, поражаясь такой непосредственности. В конце концов, и при девочке не раз ходили женщины в положении, но ни разу Лиса не задавала подобных вопросов. Да и вообще избегала их, завидев издалека. Реа только рассмеялась. Впервые со дня приезда ей было так легко. Конечно, она знала, что Мида — самый неординарный человек дома Ревенар. И знала, что у него много жëн и детей. Но не представляла себе, каково находиться среди них. — Это… Немного странно. Иногда неприятно, чаще радостно. Ощущение, что играешь в прятки, точно знаешь, где искать, но найти не можешь, а тот, с кем играешь, хихикает от удовольствия. — В глазах Реи светилось удовлетворение. Разговаривать с детьми оказалось намного приятнее, чем со взрослыми. — А… — Лиса открыла было рот для новых вопросов, но Мида предостерегающе подняла в воздух указательный палец. Девочка так же легко закрыла рот, как открыла, расстроившись и насупившись. Впервые еë не посылали подальше заниматься какой-то ерундой, вроде перебирания круп, а отвечали на вопрос прямо. Хотелось продолжения банкета. Тогда она просто взяла Рею за руку, пока они шли по знакомым местам. — А тут мы иногда играем, когда мама дома. Строим шалаши, домики, можем жить в лесу и есть только то, что найдëм и поймаем. — Забыв о недавнем происшествии, весело оттараторила Лиса, узнав одну из полян, на которых проходили их игры. — Правда, это не все одобряют, и, когда мы возвращаемся, тамошние мамы всегда недовольны, но мама говорит, это неважно. Подуются немного, зато мы что-нибудь узнаем. А Брант не любит все эти штуки, он считает себя ужасно взрослым и важным. И говорит, что все мы мелкотня. И хочет уже учиться чему-то настоящему по его мнению. — Реа только улыбалась в ответ на весëлую, немного сбивчивую от желания всë рассказать детскую речь. Мида только вздыхала: бесполезно запрещать что-то этому ребëнку. Не мытьëм, так катаньем обязательно добьëтся своего. В данном случае своим было завладеть вниманием новой фигуры полностью и безвозвратно. Эрвин оказался на удивление молчалив. Он рассматривал Рею с безопасного расстояния, прячась время от времени за отца. Неизменного Чудище он нëс за лапу, время от времени задумчиво переводя взгляд на любимую игрушку, будто советуясь. Сделав небольшой круг, компания вернулась обратно. — Всё в порядке? — Мида внимательно смотрела на Рею, которая шла довольно медленно и осторожно, с побледневшим лицом. — Да, моя госпожа. — Ответила омега, улыбаясь одними глазами. — Так. Мы же это уже обсуждали. Никаких госпожей. И, даже когда…- Мида прикусила губу. Об этом она скажет попозже. А сейчас надо просто быть хорошей женой и заботиться. — В общем, мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени. Не прекращай. Реа остановилась, глядя на Миду большими, начинающими увлажняться глазами. — Что-то болит? Иди сюда. — Альфа подхватила молодую женщину на руки, поручив Эрвина сестре. Поскольку они уже подходили к имению, детей мгновенно увела Модвен, чтобы не мешались под ногами. Обитатели этого места, проходящие мимо, смотрели с большим неодобрением на Миду, а Рею и вовсе сверлили взглядами. Альфа же, казалось, ни на что не обращает внимания, ослеплённая заботой о своей новой девочке. Добравшись до своей спальни, она уложила Рею и сказала: — Отдыхай. Хочешь, принесу тебе чего-нибудь? — Нет, спасибо, всё в порядке. — Рею всё время подмывало добавить такое привычное обращение, которое так не нравится Миде, так что она сдерживалась из последних сил. Устроившись удобнее, она легко и непринуждëнно заснула. Долго спать не пришлось: снаружи послышались вопли, что-то разбилось с грохотом, кто-то заревел. Реа спустилась посмотреть, в чëм дело. Посреди двора стояла маленькая девочка, которая ревела над разбитым горшком. Молоко растеклось преогромной лужей, довольно быстро впитываясь в песок. Двое мальчиков рядом осложняли ситуацию. Один дразнил ребëнка, а второй пытался успокоить. Второй казался повыше и постарше. На секунду отвлëкшись на Рею и посмотрев на неë ничего не выражающим взглядом, он вернулся к сестре. Омега же замерла от потрясения. Только что она смотрела в глаза своей жене, только на…двадцать с хвостиком лет моложе. Мальчик пытался обнять сестру, но она отмахивалась ручонками и пыталась убежать. Другой брат только заливался смехом. Наконец, тот, что постарше, взял того, что помладше, за шкирку, и они начали драться. — Мальчики, прекратите! Вы же взрослые люди. — Попыталась встрять Реа, но ни один не обратил внимания на еë слова. Тогда она подошла и пыталась разнять их силой, но только получила пару тычков, направленных сопернику. Поняв, что будет бесполезно пытаться разнять этих двоих, Реа опустилась на корточки и спросила у девочки: — В чëм дело, солнышко? От удивления девочка даже замолкла на пару секунд, уставившись на Рею любопытными глазами. Но потом снова продолжила самозабвенно реветь, теперь уже не отрывая взгляда от этой новой взрослой. — Эй, это всего лишь молоко. Ничего страшного не случилось. Ты поранилась? — Реа подобралась поближе, проверяя ребëнка на наличие травм. Девочка выглядела целой. — Нет. Меня мама убьëт. — Обречëнно сказала девочка, снова принимаясь реветь. Реа обняла ребëнка. Убедившись, что девочка не сопротивляется, подняла еë на руки и погладила по спине. Оба брата тут же прекратили драку. Зная о диковатом характере сестры, они поразились, что она далась в руки незнакомки, да ещë и успокоилась без проблем. Однако вскоре идиллическую картину прервало появление женщины в рабочей одежде, спешно направляющейся в сторону всей честной компании. — Дана, солнышко, иди к маме. — Девочка, скорее недовольная таким раскладом, оказалась переправлена в руки матери, которая взглядом уже не раз расчленила и испепелила Рею. — Чтобы я больше не видела тебя рядом со своим ребëнком. И вообще с детьми. — С угрозой в голосе произнесла она, разворачиваясь спиной и уходя. Другие матери тоже спешили на выручку. И, хотя мальчики пытались объяснить, в чëм дело, их просто затыкали и не слушали. Особенно сердился Брант, считавший себя совершенно взрослым и самостоятельным. И, когда его мнение не принималось в расчëт, он терпеть не мог такого обращения. Но его выгнали заниматься географией и другими науками, полагавшимися мальчику его возраста. Не очень удивившись, Реа вернулась в спальню Миды и взялась за книгу, которую ещë недавно взялась читать в библиотеке. Впрочем, читать долго тоже не пришлось: совсем скоро Мида позвала обедать. В этот раз ели прямо на улице весëлой дружной компанией. — Слушай, у меня для тебя подарок. — Сказала после обеда Мида, держа Рею за руку. — У каждой из моих жëн есть свой уголок, так что я подумала, тебе тоже хотелось бы иметь место, где тебя никто не тревожил бы. Мида отвела свою подопечную за дом, где было оборудовано что-то, похожее на сад. Конечно, по большей части земля была неухоженной и ничего, кроме сорняков и травы там не росло. Но по стене дома бежал красивый тонкий вьюнок, распускающийся светло-розовыми лепестками. Реа почувствовала здесь подобие умиротворения, почти как дома. Вот только дома у неё не было с тех пор, как она была выдана замуж в этот проклятый дом Ревенар за это больное чудовище Кадар. Реа не решилась бы озвучить подобное при Миде, практически точной копии мучительницы, но горький яд подкатывал к горлу каждый раз, когда она вспоминала о времени, проведённом в заключении в Холодных Ветрах. Оставшуюся часть дня Реа провела за приведением в порядок своего уголка земли. Она так скучала по тому времени, когда девчонкой носилась по домашнему саду с другими детьми, приставала к садовнику с бесконечными расспросами, наконец, сама что-то пыталась проковырять в земле. И даже вырастила небольшое вишнёвое деревце из саженца. Той ночью утомившаяся омега спала беспокойно: она дёргалась во сне, стонала, будто от кого-то убегала. Проснувшись от этого, Мида по привычке зажгла пару свечей, обняла омегу и принялась гладить по голове. Реа проснулась, прижимаясь к Миде, такой надёжной. — Тише, дитя, всё хорошо, мамочка рядом, мамочка тебя не оставит. — Альфа, не совсем проснувшаяся, не сразу сообразила, к кому обращается и что говорит. Реа не отреагировала, слишком удивлённая, слишком погружённая в недавний кошмар, слишком напуганная, что могла попасть из огня да в полымя. — Извини, котёнок. Я слишком привыкла успокаивать свою шайку. — Мида улыбнулась, поцеловав свою подопечную в макушку. — Я снова увижусь с ней? — Спросила Реа немного дрожащим голосом. — Единожды, я надеюсь, а после этого никогда. — Мида почувствовала частое сердцебиение молодой женщины и сказала: — То, о чём я говорила — правда. Здесь ты дома, в безопасности, и я не позволю ничему плохому случиться с тобой. Я довольно неплохо несу ответственность за свои поступки. — Мида тихо рассмеялась. С тех пор, как она переселила к себе Рею, ночные визитёры перестали приходить, боясь навлечь на себя гнев Миды, гнев своих матерей и предпочитали делать по старинке: сбиваться в большую кучу на полу и спать всем скопом. Так они делали, когда Миды дома не было. Поэтому делать так сейчас, когда любимый родитель рядом, было странно. Месяц спустя Мида, наряженная по такому случаю в вельветовые облегающие брюки, шëлковую рубашку и длиннополый сюртук, даже волосы прибрав как следует и надев одну из самых залихватских своих официальных шляп, предстала перед матерью и гордо заявила: — Мама, я прошу твоего разрешения на брак с Реей из дома Наррат. — Ты посмела пойти против всех правил. Ты выставила весь наш дом в невыгодном свете. Ты могла испортить нам репутацию. И после этого ты смеешь заявляться ко мне и требовать от меня чего-то? — Звонкий шлепок от удара руки о щёку лёгким эхом отразился от стен комнаты с высокими потолками. Деррин Ревенар сидела в кресле, со скучающим видом опираясь рукой о тыльную сторону ладони. Коленопреклонённая Мида и бровью не повела. Она знала, что так будет. Хорошо ещё, что тяжёлый перстень с большим красным камнем не впечатался в кожу. Иначе след остался бы не меньше, чем на неделю. — Я доказала, что моя сестра ошибалась. И спасла из еë нежных ручек живого человека. — Спокойно продолжала младшая наследница, поднимая глаза от пола и глядя матери прямо в глаза. — Я тебя умоляю! Ещë ничего не известно об этой шлю…- Глава дома Ревенар никогда не стеснялась в выражениях, всегда донося свою мысль максимально ясно и быстро до любого собеседника. Вот и в этом случае она не церемонилась. — Нет, ты не назовёшь еë так. Если бы ты позволила мне сразу взять еë в жëны, как планировалось, этого бы не случилось. Но ведь нет же. Кадар должна стать главой дома. — Мида сверкала глазами, всё ещё стоя в позе подчинения, как того требовал этикет, который она презирала всей душой. — Как я захочу, так и буду называть женщину, не способную сохранить верность своему законному супругу и трахающуюся с первым встречным. Да ещё с кем! С сестрой-близнецом. Мало ей было одной из вас? — Второй удар, более сильный, но вместе с тем более хлёсткий, пришёлся на другую щёку. — Я собираюсь претендовать на право наследника. — Мида встала в полный рост, распрямив плечи. Эта ситуация порядком надоела альфе, которая большую часть жизни провела под гнётом матери, отца, брата, общества, но больше прогибаться не собиралась. — Ты не посмеешь, Аменида. Нет, ты не посмеешь. — Глава дома смотрела на дочь с ужасом, будто та воплощала собой вселенское зло. Хотя, если бы на глазах матери она убила человека, глава дома Ревенар не дрогнула бы. — Ну почему не посмею? У меня и наследники есть. 12 штук. И я собираюсь признать их всех. — Потихоньку Мида выкладывала на стол все свои карты. Каким бы ужасным человеком ни была мать, она должна быть предупреждена о планах младшей из дочерей. Той, которую внутри дома считали слабой, не знающей своей выгоды, не имеющей никаких прав. — Не делай этого. Ты совершаешь грандиозную ошибку. — Деррин пыталась образумить дочь на словах. Но как образумить того, кого держал на почтительном расстоянии столько лет? Того, кто шёл в самое сердце бури, наплевав на опасность? Как заставить волну остаться на берегу? А удержать в ладонях солнечный свет? — В таком случае свадьба будет наименьшей из череды ошибок, не правда ли, мама? Или это мне тоже придется продавливать через совет? — Конечно, Мида блефовала. Она бы не стала обращаться к совету. Там сидели люди, ненавидевшие всей душой как Миду, так и Кадар, так что они бы точно не позволили произойти одной из самых грандиозных афер, такому громкому перевороту. По крайней мере, без их деятельнейшего участия. — Знаешь… делай, что хочешь. Только не приходи ко мне плакать. — Глава дома сдалась. Все доводы оказались бесполезными. Эту девочку не сломит ничто. Как не сломило равнодушие матери, постоянные издёвки брата, как не сломило ничто. — Хорошо. В конце концов, у меня будет 9 женщин, у которых я смогу поплакать на плече, не правда ли? — Улыбнувшись абсолютно кошачьей улыбкой, Мида улыбнулась, развернулась и ушла восвояси. Теперь дело можно было считать практически полностью завершённым. Оставалось только провести церемонию, а для этого всё приготовить в замке. Конечно, потом они сразу же вернутся домой. Не смотря на все возможные и невозможные запреты, Мида расстаралась на славу: отобрала самые зелёные из ёлок, растущих в кадках, чтобы расставить на подходе к замку, протянула самые яркие ленты между колоннами в церемониальном зале, даже гальку собрала и выложила по центру. Правда, на всё это ушло полторы недели. Это с учётом того, что ей помогал слуга, которого ей удалось отловить и заставить помогать, пообещав, что заберёт с собой в Медоносную Луну, когда они закончат. Ловкий парень с радостью воспользовался шансом сбежать, поэтому через полторы недели лично вёз обратно Миду в экипаже. Ещё на подъезде к имению его владелица поняла, что не всё в порядке. Ни одна из кошек, обычно всюду шнырявших по двору, не вышла встретить хозяйку. Огромный козёл, сохранивший жизнь, а не оказавшийся в супе благодаря детям, неприкаянный ходил туда-сюда по двору. Да и вообще везде стояла гнетущая тишина. Ни один обитатель дома не вышел встречать Миду. Подумав, что, возможно, все ушли поработать, Мида оседлала коня и поскакала в сторону хлопковых полей. Там мирно работали крестьяне, но пристальный взгляд Миды выхватил из толпы Ровену и Лиору, жён, которые обожали копаться в земле и лишний раз проводить время на открытом воздухе. Спустившись с коня, альфа неспешно подошла, тихо интересуясь: — Что же никто меня сегодня не встречает? Где мои любимые малыши? — Мида зашла издалека. Уже завтра она планировала сделать Рею своей официальной женой. Первой официальной женой. И, как только она получит официальный статус главы дома Ревенар, Мида собиралась сразу же признать всех своих детей. И тогда у них появится шанс на достойную жизнь, если они захотят сами. — Они в походе с Майей и Есэлью. — Ровена улыбнулась, подходя поближе, чтобы обнять жену, но та не позволила этого сделать. Очень уж странный, даже виноватый вид был у этих двоих. — Хорошо. А как дела у всех остальных? Все здоровы? — Вкрадчиво поинтересовалась альфа, надевая на лицо лукавую улыбку. Танцевать таким образом она могла с кем угодно и в любом количестве. И, если чувствовала, что происходит что-то из ряда вон выходящее, она выясняла это как никогда. — Да, всë в порядке. — Судя по тому, как Миду пытались заранее успокоить и умаслить, что-то всë же происходило. И это что-то грозило Миде не понравиться. Отбросив все условности, альфа подошла вплотную к Лиоре и посмотрела сверху вниз, прямо в большие серые глаза, которые омега не смела отвести. Эта Ревенар редко была грозной, но, когда была, обязательно доводила начатое до конца и не церемонилась. Омега сглотнула неприятный комок страха. — Я спрошу только один раз. И ты мне ответишь честно, после чего можешь забирать Ровену и идти домой, хорошо? Ты меня поняла? — Мида ласково взяла жену за подбородок, излучая доброту, но обитатели Медоносной Луны знали, что ничего хорошего это не сулит. По крайней мере, если ты игнорируешь правила Миды и пытаешься выгибать свою линию, когда это крайне неуместно. Лиора медленно кивнула дважды, ставя подпись в нижнем углу негласного договора. — Хорошо. У Реи какие-то проблемы? — Мида перешла сразу к делу. Конечно, она надеялась ошибиться и увидеть проблему в другом ключе, например, в виде хромающего коня. Прохудившейся крыши. Перепившего конюха. Всë это было решаемо, обыденно, не сулило больших неприятностей. Даже неурожай Мида смогла бы пережить относительно легко. — Понимаешь, она же нигде не работала с нами, и мы считали, что это несправедливо по отношению к остальным. И она вся такая неженка, и ты внезапно притащила еë, так что мы взяли еë работать в поле с собой. Ну, первые два дня всë было хорошо, а потом она внезапно свалилась среди поля, ну и… — омега замолкла, закономерно испугавшись выражения лица своей жены. От доброты Миды по ходу рассказа не осталось и следа. Она очень легко отпустила жену, бросив на ходу Ровене: — Успокой еë. Мида мчалась домой, позабыв про всë на свете. Если что-то случится с ребëнком или с Реей, это будет вина альфы. Надо было поговорить с этими недотëпами. Заранее предупредить обо всëм. Но Мида наивно полагала, что женская солидарность возьмëт верх. Все ведь носили под сердцем детей. Конечно, кроме Майи, но Мида освобождает женщин не затем, чтобы они попадали в сексуальное рабство с последующими родами каждый год. Нет. Мида просто предоставляет им некую свободу жить так, как им хочется в пределах разумного. И до сегодняшнего момента всë было просто прекрасно. У себя в спальне Мида никого не обнаружила, обегав весь дом, она поднялась на чердак, где Рея спокойно лежала в кровати. Модвен сидела рядом. И до прихода Миды они вполне себе весело обсуждали нелепый наряд Луисы Вартелиц на одном из последних приëмов. Увидев будущую жену целой и невредимой, Мида немного успокоилась. Прислонившись к дверному косяку, она с улыбкой разглядывала своих девочек, радуясь, что всë обошлось. Увидев свою благодетельницу, Реа попыталась встать, но и Мо, и Мида удержали еë от безрассудной попытки. — Я так понимаю, мы не можем сыграть свадьбу прямо завтра? — Мида подошла к кровати и села на пол рядом, чтобы не давить на психику Реи. — Нет. Не можете. И этой юной леди желательно вообще не трястись в экипажах. Максимум — недолгая прогулка вокруг дома. И никаких нагрузок. — Мо указала пальцем на Миду так, словно та решила заставить Рею таскать камни из карьера на спине. Свадьба откладывалась до лучших времëн, но Мида совершенно философски не расстроилась, ведь главное — любимая в порядке. А всë остальное — дело десятое. Всë равно с этого пути уже не свернуть, и Мида всë доведëт до конца. — Мо, спасибо, что присмотрела за ней. Но объясни мне, какого чëрта ты допустила, чтобы она пошла работать в поле? — Я и не допускала. И даже отговаривала. Но она послушала двоих малохольных и пошла сама, как привязанная. — Обиженно заявила женщина, скрещивая руки на груди. Свадьбу было решено перенести на более поздний срок, в конце концов, это не более, чем красивая церемония. Так успокаивала себя Мида, когда явилась совету заявлять свои права наследника. Итак, наследником мог стать любой способный продолжать род представитель дома. -… И раз в течение года моя сестра не смогла обеспечить достойное продолжение, в то время как это удалось мне, я заявляю своë право на становление следующим главой дома. — Закончила Мида свою речь. — У тебя даже нет жены. — Запротестовал Юстас, троюродный дядя, желающий однажды сам захватить власть. — Есть. Если быть точной, у меня их 9. Конечно, официально мы не заключали союза, но этого более, чем достаточно. — Снисходительно заметила Мида, разглаживая не существующую складку на одежде. — Вот женишься — приходи заявлять права. — Вынесла вердикт Эрда, двоюродная тëтушка, имеющая восьмерых сыновей, ни один из коих не стал гордостью матери, но каждый из которых хотел править. — Позвольте. Поскольку моя будущая жена уже была представителем дома Ревенар до того, как развестись с моей сестрой, она по закону является частью нашей семьи, поскольку не была предоставлена сама себе, ни отправлена на все четыре стороны, а всë это время живëт в моëм доме и носит моë дитя. Посему ваши претензии не имеют веса. — К атаке Мида готовилась долго и тщательно, добившись в итоге пересмотра своего положения. Если она сместит Кадар… Как же будет недовольна сестрица. И как же дрогнет весь дом. В Холодные Ветра она не поедет. Это Мида решила для себя точно. Возвращаясь домой, она с радостью думала о том, как чудесно всë складывается. Наконец-то жëны примирились с присутствием Реи, до рождения долгожданного карапуза оставался ещë месяц, и за всë это время ни одного крупного происшествия. Привычно обняв толпу детей по возвращении, Мида прошла на кухню. Все мелкие ушли спать, час был поздним. — Ну что, блудная жена, с какими новостями ты вернулась? — Как всегда, кормить и расспрашивать осталась Мо. — Ничего необычного. Они рассмотрят вопрос, как только руки дойдут. — А что по поводу Реи? — Ничего нового. Но я рада, что она так удачно мне подвернулась. Без неë вряд ли всë это стало бы возможным. Услышав стук за спиной, обе подскочили. За дверью, держась за живот, лежала на полу Реа, спускавшаяся по лестнице, а потому случайно подслушавшая разговор. — Значит, я для тебя только оружие? — Со слезами на глазах спросила она. По полу растекалась вода. Наследник решил не дожидаться больше ни минуты. — Нет, господи, Реа, нет. Ни в коем случае. — Мида попыталась поднять жену, но та выворачивалась и отмахивалась, пытаясь самостоятельно встать. В срочном порядке Мида нашла Майю, поручив им с Модвен увести Рею в тëплое и сухое место. Сама Мида срочно помчалась за врачом. Тот видел уже десятый сон, когда Мида барабанила по двери, чуть не снеся еë с петель. Много времени на сборы агрессивная альфа не дала. Каждый раз для неë был как первый. Каждый раз особенный. А теперь, когда еë девочка может быть травмирована, но не даваться на осмотр, альфа переживала в тысячу раз больше. Едва врача втащили под белы рученьки в комнату, перед носом Миды дверь закрыли. Конечно, первое время она скреблась и пыталась зайти, но после очень чëткого — Ненавижу. Не хочу тебя видеть. Сдалась и принялась грызть ногти. Этого она не делала давно: отучила ещë первая жена. Но теперь, когда всë скалдывалось так ужасно, она вспомнила о старой привычке. Чего только ни переделала альфа, пока не уснула. А проснулась от того, что еë потрясла за плечи встревоженная Мо. — М? Какой сегодня день? — Почмокав губами, чтобы их почувствовать, спросила Мида растерянно. — День рождения твоих детей, глупая. Иди посмотри. — Мо позволила жене войти. На скамье, уставшая и мокрая до нитки, лежала Реа, прижимая к себе два маленьких сморщенных комочка. Сначала Мида не поверила своим глазам. Потом как следует протëрла их, смотря на своих детей с выражением неописуемого счастья на лице. Близнята! Самые настоящие близнецы! Да это же она сорвала куш, теперь-то точно все обзавидуются. — Эй, привет. — Мида тихо подошла, осторожно погладив каждого из детей пальцем по спинке. — Не трогай моих детей. — Очень зло произнесла Реа из последних сил. Было видно, что в физическом плане ей было совсем плохо. — Реа, девочка моя, я не имела в виду ничего такого, правда! — Мида присела на корточки рядом, но омега отвернулась. Внезапно еë руки ослабли. Мида взяла близнецов на руки, совершенно не представляя, что делать дальше. — Давай сюда. — Модвен требовательно протянула руки к детям. Альфа послушалась, ища глазами врача, который прикорнул в углу, сидя спиной к стене. — Эй, друже, с моей женой что-то неладно. — Мида немилосердно растолкала несчастного. Целую неделю Мида не отходила от постели жены, рассказывая спящей Рее об успехах близнецов. — Правда, они всë-таки как я. Но, знаешь, я всë равно рада. Значит, они не вырастут несчастными и не станут озлобленными. Потому что их будем любить мы. Их буду любить я. В один из таких дней Реа впервые открыла глаза, попросив воды. Сначала не хотела принимать из рук Миды, но потом всë-таки согласилась, делать было нечего. Постепенно она заново привыкла к жене. И научилась доверять хотя бы немного. Свадебная церемония была одной из самых красочных на памяти дома Ревенар: огромный открытый экипаж выплюнул из себя во-первых, маленьких детей, которые наперегонки побежали по дороге из елей, рассыпая хлопковые шарики, хлопковые катышки, листья хлопка и даже хлопковые коробочки. Затем вышли старшие дети, подавая руку матерям: своим и чужим. Последними из экипажа выскочили Мида и Реа, каждая из которых держала в руках по близнецу, которые мирно дрыхли на руках родителей. В замок компания входила чинно и строго по иерархии: сначала Мида и Реа, затем все жёны Миды, и только потом дети, всё ещё кидающиеся хлопком. Близнецов, впрочем, пришлось перепоручить заботам Модвен и Майи. По случаю большого праздника Мида нарядилась по всем правилам, проигнорировав только один момент: ей полагалось носить синее с золотым, а она вырядилась в малиновое с серебристым. О невесте потом ещё долго ходили легенды: такого лёгкого, тонкого, красивого платья в этих краях не видели давно, как и девушку, сияющую счастьем и красотой. Сначала молодожёны по традиции сыграли в карты на право первым ступить на галечный фонтан. Это символизировало, кто в доме будет главным. К десятой партии гости заскучали. Снова же, наплевав на все традиции, счастливая пара вступила на гальку одновременно. Если обычно фонтан лишь немного брызгал водой на ноги молодых, благословляя их на долгую, счастливую жизнь, полную детишек, в этот раз струи достигли даже первые ряды гостей. И лилась не вода, но вино. После официальной части, когда Мида и Реа вписывали свои имена в большую семейную книгу, детям позволили беситься, сколько душе угодно, что сводило с ума чопорных гостей церемонии. Желающих её посетить оказалось немного, что не помешало остальным испытывать жуткий дискомфорт. Когда через много лет осунувшаяся, постаревшая, но не растерявшая лоска Кадар застанет Рею на одном из приёмов на нейтральной территории, она спросит: — Но они же могли быть моими? Хотя бы один из них? На что Реа, убирая с плеча сухую холодную руку, скажет открыто, прямо и без страха: — Нет. Ни одна. А пока в этом счастливом моменте Мида не будет подозревать об опасностях, подстерегающих совсем близко. Ведь это будет её момент.