По ту сторону дома Ревенар

Мы предаëм себя чаще, чем это делает кто-либо ещë. Собственные ошибки иногда приводят к непредсказуемым последствиям. Целый мир переворачивается, когда оказывается, что мы проиграли бой своей тени. Иногда сил двигаться больше нет, но продолжать необходимо, пока крысы не сожрали то, что когда-то было нами. Редко когда Кадар чувствовала себя настолько скверно. Над замком собирались тучи в прямом смысле этого слова. Синее небо обкладывали тяжëлые серые кирпичи облаков, становившихся всë темнее. Ветер гнал их с востока, как и тех крыс из дома Алтор, которые всë чаще нарушали границы владений дома Ревенар, совершенно при этом не стесняясь никого и ничего. От Кадар ждали решительных действий, она это знала. Сестрица, которая не показывалась уже три недели подряд, должна была помогать, но ни слуху ни духу от неë не поступало до сих пор. Хоть бы весточку отправила с гонцом, что ли. Хотя… Кого ей посылать? Явно не одного из отпрысков, это мерзкое и многочисленное отродье, которое с таким упорством плодила эта дегенератка. Кадар вынуждена была признать, что в ней говорит зависть: лютая, жгучая, чëрная, как тлеющие снизу угли. Только раз… Всего раз Кадар лично присутствовала в Медоносной Луне, так младшая сестрица переименовала свои владения. И Кадар не понравилось там с первого взгляда. Такая… Приземлëнная жизнь. Дурацкие дома, каменные снизу, деревянные сверху, свободно разгуливающие женщины и дети, даже не думающие одеться как подобает в присутствии главы дома. Похоже, здесь каждый ходил так, как нравилось ему. И Мида. Мида, на которую устремлялись любящие взгляды. Мида, которая ласкала своих выродков. Мида, которая легко подхватывала жену, целуя, и ставила снова на землю. Мида, которая не постаралась изобразить на лице уважение, когда наконец обратила внимание на сестру, стоящую с идеально прямой спиной среди двора в ожидании, пока кто-нибудь уведëт лошадь. — Ну, вообще, мы всегда сами всë делаем, но раз сегодня ты наш гость, так и быть. — С самой широкой из своих идиотских улыбок, Мида отвела коня на конюшню. Еë внешний вид говорил о том, что ещë недавно она активно колупалась в земле. Впрочем, несколько чумазых отпрысков, кажется, помогали. Трапеза, конечно, никак не соответствовала ожиданиям высокой кухни правящего дома. Кабанятина в собственном соку с какими-то корнеплодами, даже без соуса. Дешëвое вино, которому максимум три года. Вода в кувшинах. И целые сотни детских глаз, неотрывно следящих за ней. — Да перестанете вы или нет?! — Кадар отбросила столовые приборы и покинула трапезную так скоро, как только могла. Она понимала только одно: в этом доме ей не по себе. Срочно стал нужен какой-то угол. Комната. Желательно, кабинет. Смотреть на карту, вносить правки. И не видеть эти идиотские счастливые лица. Вот чего ей хотелось в тот момент. Сестра появилась далеко не сразу. — Не смей больше кричать на моих детей. Они видят тебя впервые. Учитывая, что ты — моя копия, просто сравнивают с непривычки. — Мида говорила так спокойно, отчитывала с такой уверенностью, будто это она здесь главная. Подумать только. Какая непозволительная наглость! — Ноги моей здесь больше не будет. — Своë обещание Кадар держала со страстью самого упëртого из ишаков этого мира. И вот теперь она очень боялась, что обещание придëтся нарушить. А она не выдержит… Не сможет не сорваться на одного из этих премерзких, глупых, уродливых… Грянул гром. Сразу три молнии озарили небо фантастически яркими вспышками. Стëкла задрожали в рамах. Кадар распорядилась ставить ставни. Ну и что, что ливень уже забарабанил по замку, пытаясь войти внутрь. Ну и что, что кто-то может покалечиться. Ставни должны быть закрыты. Точка. Вообще, надо было озаботиться этим раньше. Слуги и сами давно могли бы понять, что надвигается буря. Зажигая очередную свечу, Кадар обожглась и рефлекторно засунула палец в рот. Так она не делала уже давно, жест рассмешил еë. В спальне сразу стало немного уютнее, хоть оленьи рога и отбрасывали зловещую тень на соседнюю стену. Можно было написать несколько писем. Или всë-таки дождаться эту девчонку. Реа задерживалась уже на целых двадцать минут, так что Кадар всерьëз задумывалась над достойным наказанием. Повесить вниз головой на ржавых цепях? Залить воском? Свечи как раз подходят на такой случай. Выбить всю душу новым хлëстким и очень гибким прутом? Мысли согревали душу. Когда девчонка наконец явилась, она представляла собой жалкое зрелище: синяки под глазами, болезненный вид, согбенная спина. Ещë до того, как Кадар успела что-то сказать, Реа бросилась под ноги своей госпожи, преклоняясь и безмолвно умоляя. — Встань. — Кадар подтолкнула девчонку носком сапога, брезгливо кривя губы. Как же надоело. Как надоело, что она каждый раз делает такое лицо, будто еë здесь убивают. Хотя, конечно, еë крики так сладостно разносятся по каменным коридорам… Уже полторы недели Кадар не прикасалась к ней вовсе, предпочитая развлечения на стороне. Более строптивые, более живые, более страстные… И более благодарные, между прочим. Едва Реа распрямилась, хозяйка дома в несколько приëмов разорвала на ней сорочку. — Так ты… Не вес набираешь, да? — Глядя на уже довольно заметный живот спросила Кадар потрясëнно. В еë сердце закралась надежда. Вот теперь… Теперь она точно станет полноценной главой дома. Вот теперь еë силу и власть признают. Вот теперь-то точно всë будет как и должно. И младшей сестре с еë ублюдками не останется места в этом прекрасном мире. — Почему ты не сказала мне? — Кадар подошла вплотную, положив обе руки на живот жены, которая стояла, застыв как статуя, не зная, что глава дома может выкинуть следующим номером. — Ну же, отвечай, не молчи. — Фраза прозвучала даже не как приказ, но как приглашение, что Реа слышала впервые за всё это время. — Я… Не была уверена до конца. — Опустив взгляд к полу, ответила та, мелко дрожа. — Посмотри только, какая красота. — Кадар, будто ничего не замечая, прикоснулась к немного увеличившейся груди жены, покрутила между пальцами сосок, задумчиво провела рукой по плечу. Реа старалась только не морщиться, чтобы нечаянно не вызвать гнев завороженно разглядывающей еë Кадар. В дверь постучали. Затем вошëл слуга, несущий две лампы. — Что ты здесь забыл? А ну, вышел! — Накидывая на жену оперативно снятый с собственного плеча халат, крикнула глава дома. Слуга испарился без дальнейших вопросов, радуясь, что унëс ноги. Впрочем, лампы он оставил на полу на всякий случай. Всë-таки, не хотелось получить нагоняй ни за что. — Так… Ложись. — Кадар отошла, чтобы взять лампы. Когда она возвращалась, Реа всë ещë стояла там, где глава дома еë и оставила, даже и не думая двигаться. Она до сих пор была поражена тем, что ещë не услышала в свой адрес ни одного оскорбления. — Ну? Что же ты. Ложись на кровать. На спину. — Повторила Кадар настойчивее, ставя лампы рядом с кроватью. Теперь тени образовали что-то вроде гигантского треугольника прямо вокруг кровати. Реа медленно и осторожно выполнила, что сказали. Как всегда в таких случаях, руки она подняла над головой. Волосы разметались по покрывалу, оттеняя чëрную переливчатую шерсть экзотической для тех земель пантеры золотистыми отблесками. — Удобно? Возьми подушку. Подожди, я сама. — Кадар взяла одну из подушек и положила под голову жены, ложась на бок рядом. — Моя госпожа, я… — Реа хотела сказать, что ей неприятно, что хотелось бы вернуться в свою комнату прямо сейчас, что больше всего на свете она хотела бы отменить свою жизнь за последние два года и переписать каждую страницу заново. — Ты что? — Альфа увлечëнно водила пальцами по животу жены, строя в голове планы на будущее. Главное, чтобы наследник родился здоровым. Он рано сядет на коня, обучится искусству фехтования, станет самым образованным мальчиком дома, переплюнет всех: двоюродных, четвероюродных кузенов, кузин, обязательно станет править Холодными Ветрами. При нëм ни один человек из других домов не посмеет переступить границы дома Ревенар. Сколько же свободы даëт маленький человек. Твой маленький человек. К счастью, мыслями она увлеклась настолько, что не ждала ответа. — Он… Мой наследник… Он должен знать своего отца. Я буду хорошим отцом. — Твëрдо заявила Кадар, поднимаясь на колени. Впрочем, прежде, чем перейти к действию, решила начать с прелюдий. Впервые за всë совместное времяпрепровождение. С удивлением она открывала точки, нажав на которые жена извивалась, вздыхала, подавалась навстречу… Когда же всë было закончено, а Реа собиралась уползти в свою комнату на трясущихся ногах, Кадар подняла голову от подушки и спросила строго: — Куда? Ты моя жена. И отныне будешь спать в моей постели. — Альфа вернула жену в кровать, обняв и перекинув через неë ногу. Впрочем, немного подумав, ногу она убрала. Наследник должен родиться здоровым и сильным. И показать всему дому и всему роду мощь главной ветви дома Ревенар. Мощь Холодных Ветров. Да свершится то, что уже давно должно было. Жизнь Реи стала напоминать ей самую настоящую тюрьму. Если раньше у неë была возможность передвигаться по замку в любую сторону, выходить, когда захочет, делать, что и когда захочет, кроме тех случаев, когда она нужна жене, то теперь Кадар стала еë тюремщиком: беспощадным и непреклонным. Прогулки по расписанию и только с Кадар. Никакой верховой езды. Исключительно совместные трапезы и только то, что посчитает нужным глава дома. Ощупывание живота в любое время дня и ночи. И, хотя Кадар стала немного более избирательна в сексе, она нашла более изощрëнную замену всем пыткам: каждую ночь перед сном она засовывала возбуждëнный до невозможности член в промежность жены вместе с узлом и так засыпала. Реа, которой нужен был простор, плакала от бессилия и не спала по пол-ночи, в ожидании, когда можно будет освободиться. Совместный сон она терпеть не могла: чужие руки, ноги, волосы, жар чужого тела, перетягивание одеяла… Всë это было так утомительно. Но, если Кадар обнаруживала Рею не в кровати, практически выходила из себя. — Ты принадлежишь мне. И он тоже. Вы никуда от меня не денетесь. — Как мантру повторяла Кадар, прижимая к себе жену довольно сильно, впиваясь пальцами в кости. Реа совсем было потеряла надежду на избавление и решила уже написать весточку или хитростью вырваться из-под надзора жены и самой поехать чëрт-те куда, лишь бы поговорить с Мидой и обсудить дальнейший план действий. К еë большому облегчению, ничего этого не понадобилось. Ещë через месяц Мида явилась в повозке. С ней была ещë какая-то женщина, Рее до тех пор незнакомая. Судя по тому, как они держались вместе, омега решила, что они состояли в близких отношениях. Несчастная как раз пыталась съесть яичницу, но понимала, что не может: она казалась такой…отвратительной, слишком живой, слишком настоящей. А ещë пришла в голову мысль, что это чья-то загубленная жизнь. Стало совсем отвратительно. Эти же двое вошли в трапезную совершенно невозмутимо, Мида отодвинула стул своей жене, А затем и сама заняла место. Слуги оперативно принесли два прибора. Минуты через две Реа, не выдержав больше пытки едой, встала и выбежала из-за стола, сдерживаясь из последних сил. Впрочем, далеко убежать не удалось: сказывался размер живота и время, прошедшее с начала завтрака. Пострадал только вазон с сухими цветами. Возвращаться обратно омега побоялась. Одного только взгляда Кадар было достаточно, чтобы заставить почувствовать себя полнейшим ничтожеством. Постояв ещë немного, чтобы собраться с духом и прийти в себя, Реа решительно развернулась и попала прямо в зону обзора тëмно-синих глаз. — Пойдëм. — Кадар приобняла жену за талию, поддерживая под локоть, и они спокойным шагом отправились в сторону спальни. В качестве исключения альфа устроила своей жене удобное спальное место и пообещала: — Позже, когда тебе станет лучше, завтрак обязательно принесут. И ты обязательно всë съешь. И больше так не делай. — Кадар намотала волосы жены на кулак и несильно потянула. Выражение страдания на этом лице приятно возбуждало и доставляло настоящую радость. — Да, моя госпожа. — Покорно ответила Реа, устраиваясь в кровати, пока позволяли. Хотелось свернуться калачиком и не вставать в принципе. Ну, хотя бы выспаться для начала. А уж потом всë остальное. Впрочем, поспать тоже вряд ли удастся, ведь Мида никогда не приезжает просто так. Значит, что-то должно случиться? В это время, дождавшись возвращения хозяйки, гости спокойно восполняли запас сил. Дорвавшись до домашнего вина, Мида старалась держать себя в руках, но ей всë равно было весело. — Ну что, как там моя девочка, ты еë не обижала? — Спросила она, как только Кадар вернулась и снова села за стол. — Ты сейчас о ком говоришь, сестра? Не нарывайся на неприятности. — Кадар отрезала себе довольно внушительный кусок мяса. Положив его на тарелку, аккуратно разделала на кусочки поменьше и принялась с аппетитом их есть. — Я? О твоей жене. — Мида дала сестре проглотить несколько кусочков, прежде чем идти в атаку. — Будь поосторожнее в выражениях, Аменида. — Уж если кто-то звал Миду полным именем, следовало опасаться. Ситуация грозила стать серьëзной и по-настоящему опасной. — Не знаю, чего ты опасаешься, когда при тебе я делила с тобой твою жену, и ты не была против. — Сëстры встали одновременно с одинаково агрессивными выражениями на лицах. Как часто они раньше дрались. Как часто вздорили. Это было заложено почти генетически. — Выйдем. — Кадар и Мида подошли максимально близко друг к другу, стараясь не сразу наносить увечья. Они отправились прямиком во внутренний двор, где встали друг напротив друга. — Я не сказала ни слова неправды. — Сообщила Мида, скрестив руки на груди. — Говори прямо, зачем ты явилась. Мне не до тебя. У меня наконец-то появилась надежда. — Кадар сделала шаг вперëд. — Надежда на скорейшее появление моего дорогого ребëнка? Как я рада, что тебе так мила мысль о племянниках. — Мида решила идти до конца сразу. — Что? Что ты сейчас сказала? А ну, повтори! — Старшая сестра сделала ещë шаг вперëд. — Я говорю, что твоя жена понесла от меня. И что я пришла забрать своë. — Мида даже перестала улыбаться. Еë всегда раздражали замашки сестры, но в этот раз все границы оказались нарушены. — Перестань, Мида. Хватит завидовать чужому счастью. Ты не можешь здесь воспользоваться правом кражи. И это мой ребëнок. Мой, ясно тебе?! — Смирись с тем, что у тебя никогда не будет никаких детей. Может быть, приëмные, но это не точно. А этот чудесный малыш мой. — Нет. Этого не может быть. Вы были вместе только однажды. При мне. И твои эти дурацкие честные правила не позволили тебе… — Какая наивная. Ты постоянно оставляла еë одну, буквально толкая в объятия кого угодно. В данном случае кто угодно — это я. Ты вспомнишь праздник дома Наррат, где танцевала с целой толпой девушек? А твоя жена сидела одна, скучая и разглаживая складку на скатерти. — Что… Что ты несëшь?! Немедленно убирайся из моего дома, иначе… — Иначе что? Почему бы нам не спросить об этом Рею? Девочка наверняка не солжëт. — Хоть идти на это Мида и не горела желанием, но процесс в любом случае должен был получиться болезненным для всех сторон. В конце концов, восстановить можно всё, кроме разрушенной жизни. А по закону дома ничья жизнь не будет отобрана. Полыхающая гневом Кадар и крайне спокойная Мида всё так же, как заклятые друзья, вместе пошли прямиком до спальни первой. Реа тщетно пыталась заснуть, чтобы избежать ужаса реальности хотя бы на несколько драгоценных минут. Поэтому, когда колоритная парочка зашла, омега подскочила на кровати, понимая, что добром это кончиться не может. — Он наш, ведь так?! — С порога спросила Кадар самым властным тоном, на который была способна в таком состоянии. Реа сглотнула нервно, осознавая, что вся дальнейшая жизнь сложится из одного простого ответа. Омега смотрела на свою госпожу неотрывно, словно загипнотизированная. Её губы приоткрылись, готовые прошептать «да, моя госпожа», но в этот момент на передний план вышла Мида, такая спокойная, с такой ласковой улыбкой. Она не делала ровным счётом ничего, чтобы склонить чашу весов в свою пользу, но этого моментного отвлечения хватило, чтобы Реа, опустив глаза, ответила: — Нет, моя госпожа. Реа ожидала всего: бури, разрушения помещения, взрыва замка и кары небесной. Она уже представляла себя на колу, распятой, четвертованной, брошенной на съедение своре голодных собак, но совершенно не представляла себе того, что произошло на самом деле. Как подкошенная, Кадар упала на колени. Она не произнесла ни слова, а только смотрела на Рею глазами, полными непонимания. Она чувствовала, что её…предали. Вот так легко, беззастенчиво, с улыбкой на лице предали и глумливо втоптали в грязь. Все участники сцены застыли в ожидании реакции другого. Как ни странно, первой очнулась Кадар, встав с колен медленно, тяжело, так же подошла к жене и намотала её волосы на свой кулак уже привычным движением. — Нет, не при мне, не здесь и не сегодня. И больше никогда. — Мида остановила сестру, схватив за руку и сжимая всё сильнее до тех пор, пока Кадар не отпустила. — Стража! — Позвала та, когда рука безвольно упала вдоль тела. В комнату мгновенно вбежало двое стражников, готовых по первому требованию сделать что угодно. — Увести в темницу. — Не глядя на жену, приказала глава дома, чувствуя, как в душе поднимается горячими волнами злоба и отчаяние. Стражники колебались около двух секунд, с недоверием глядя на Рею, прежде чем подхватить под руки и, упирающуюся, молящую о пощаде, утащить в сторону темницы. Здесь и сейчас Мида была бессильной, в связи с чем чувствовала себя крайне паршиво. — Зачем ты так с ней? Заперла бы в её покоях. В конце концов, у неё сейчас такой нежный период. — Тихо сказала Мида, отвернувшись от сестры. — Нежный? Надо было думать об этом до того, как соблазнять мою жену. Ты же знала, чем всё закончится. — Всё это Кадар успела проговорить, пока в один прыжок оказалась около сестры, развернула к себе лицом и врезала со всей силы по лицу. В этот раз Мида предпочла воздержаться от длительной драки и просто защищалась. Синяк на лице наливался, становясь всё больше и ярче. — Дай хоть что-нибудь холодное приложу. — В пылу драки попросила Мида, понимая, что, если бы какой-нибудь наглец провернул подобное с одной из её красавиц, он бы убила его на месте, а потом убила повторно. — Холодное? Получи! — Кадар пустила в ход подсвечник, но весьма удачно промахнулась, лишь оцарапав висок сестры острым краем. -Хватит меня бить, иначе мне придётся применить серьёзные меры. — сообщила Мида, лёжа на спине и удерживая руку сестры на почтительном расстоянии от своего горла. Пока Кадар искала, чем бы ещё нанести увечье, Мида исхитрилась перевернуться, сбросить сестру на пол и заломить ей руки, благополучно восседая на спине. — Успокойся уже. Что сделано, то сделано. Ты не сможешь обернуть всё вспять. И, если навредишь ей, я спущу с тебя семь шкур. — Добрым тоном, каким матери обычно вразумляют разбушевавшихся чад, сказала Мида. Кадар не прекращала попыток вырваться и всё-таки наподдавать сестре как следует. — Я терпеть тебя не могу. — Сказала Кадар в бессильной злобе. — Я знаю. Примерно лет с 12. Я переживу. — Мида, наконец, отпустила сестру. Признания в ненависти всегда были знаком того, что Кадар смирилась с положением вещей. Сразу после импровизированной драки Мида направилась на поиски Модвен, с которой и приехала, чтобы постепенно приучить Рею к укладу жизни в Медоносной Луне. Всё складывалось не совсем так, как Мида рассчитывала, но всё же не настолько плохо, чтобы бить во все колокола. — О, ты здесь, родная. — Мида широко улыбалась, демонстрируя все зубы. На мгновение Модвен прижала ко рту указательный и средний пальцы, увидев огромный синяк на лице жены, но быстро проглотила шок, сказав: — Убить тебя за это мало. Ты ещё легко отделалась. — Я тоже тебя люблю, моя дорогая Мо. — Мида не пыталась оправдываться или защищаться. Она знала, что в душе её любят и поддерживают, какую бы глупость она ни совершила в конечном счёте. — А где…- Мо вопросительно огляделась по сторонам в поисках той, что запала в душу Миды так сильно, что ради неё она решилась на преступление. — Сестрица не была милостива. — Мида мгновенно помрачнела. Она и сама не раз сиживала в темнице дома Ревенар, поэтому знала, что это такое. И переживала не на шутку. — Слушай, меня туда не пустят, но ты…не могла бы передать ей кое-что? — Глаза Миды загорелись надеждой. — Конечно, что делать? — Мо поняла, что это не очередная история того, как любимая жена шла мимо невольничьего рынка, злого родственника или другого типа, который плохо обращался с очередной несчастной жертвой. В этот раз всё казалось несколько глубже, сильнее, поэтому она легко согласилась на то, чтобы помочь виновнице происходящего. — Сейчас. Я сейчас. — Мида кружила по комнате, хватая то одну вещь, то другую, перелопачивала, бросала, приговаривая «это не то», «да где же…», «ну почему именно сейчас». После пятнадцати минут поиска она вручила жене корзинку, в которой лежали тёплое одеяло, плащ, несколько фруктов и бутыль воды. — И это всё? — С удивлением спросила Модвен, перебирая содержимое корзинки. — Я…если понадобится, хотя надеюсь, что нет, я найду способ передать что-то ещё. — Мида предупредительно открыла дверь перед женой и проводила до входа в мрачный, тёмный и холодный подвал. С лампой в руке Модвен шла на слабое всхлипывание в глубине темницы с поразительно высокими потолками. За решёткой лампа высветила заплаканную и заметно беременную молодую женщину с растрепавшимися волосами и в тонкой сорочке, прикованную к стене за лодыжку довольно короткой цепью. Впрочем, сама камера тоже оказалась не слишком просторной: лечь внутри смог бы разве что ребёнок. Реа же сидела, стараясь сжаться как можно сильнее. Ей бы хотелось обхватить коленки, но она могла лишь обнять себя в той небольшой доле, в которой позволяли озябшие руки. — Эй, тебе небольшой подарок от Миды. — Даже во всём своём одеянии Модвен начинала чувствовать холод этого места, так что легко могла представить, что чувствует юная узница. Реа не сразу поверила своему счастью. С неожиданным проворством завернулась в плащ и одеяло, жадно ополовинила бутыль и с аппетитом расправилась с двумя фруктами. Наблюдая за этим, Мо честно не могла понять, что же любимая жена с утончённым вкусом могла найти в этой откровенной дикарке. Впрочем, она в принципе не одобряла страсти жены к спасательству, но раньше это хотя бы не грозило перерасти в открытый конфликт с главой дома, которая смотрела на похождения и увлечения сестры сквозь пальцы. — Спасибо. — Прошептала Реа, благодарно кивая и пытаясь улыбнуться. Мо хотела бы констатировать, что от этой улыбки горы сдвигаются с мест и моря выходят из берегов, но не обнаружила ничего особенного в этих тонких синеватых губах, на которые скупо попадали случайные отблески света. Когда Мо решила, что миссия выполнена и развернулась, чтобы уйти, со стороны камеры раздалось неблагозвучное мычание. — Что такое? — Женщина развернулась обратно. Сквозь толстые прутья решётки просовывалась худая рука. — Свет. Пожалуйста. Я так не хочу оставаться в темноте. — Быстро, сбивчиво произносила заложница ситуации, жадно вглядываясь в яркость огня между стеклянными стенками. Сердце Модвен сжалось от жалости к одинокой, мёрзнущей и нуждающейся в заботе юной потенциальной сопернице. Лампу она всё-таки оставила, возвращаясь назад почти в полной темноте. Редкие окна находились так высоко от пола, что давали совсем немного света, а на весь длинный коридор было всего две коротких тусклых свечи. Если бы Модвен знала, что следующие два дня она останется связным, ни за что не стала бы помогать и в этот, самый первый раз. Молчаливые стражи, тишина и темнота, холод подвала делали эти посещения жуткими. Модвен словно мысленно возвращалась в безрадостное прошлое, спасением из которого стала надёжная рука Миды. Делиться женщине не хотелось абсолютно. Два дня Мида преследовала сестру с разговорами об узнице. Два дня Кадар терпела и стоически выносила все притязания сестры. На третий день она не выдержала, назначив суд дома. Конечно, пришлось сократить многие церемонии. В частности, не был приглашён ни один из представителей других ветвей дома Ревенар. Зато каждый слуга обязан был присутствовать вплоть до последнего конюшего. Утром третьего дня стража выволокла Рею во внутренний двор, где уже было установлено подобие помоста. Действующая глава дома с мужем, Кадар, Мида, Модвен, слуги — все в разной степени нервного стресса уже находились там. — Мы собрались здесь, потому что я узнала о тяжёлом преступлении. Я узнала об измене жены, за которую она и будет осуждена. — Сообщила Кадар, втаскивая на помост напуганную и мало что понимающую Рею. — Каковы твои доказательства? — Спросила глава дома со скучающим видом. Хоть она и была матерью Миды и Кадар, они так и не заняли места в её сердце. Единственное, чего она желала — соблюсти формальности. Чтобы репутация дома пострадала меньше, чем могла бы. — Личное признание виновной х’хааш* и её любовницы. — Бесстрастно ответила Кадар. Толпа изумлённо вздохнула. — В таком случае виновная приговаривается к 50 плетям и лишению статуса жены будущего главы дома Ревенар. — Произнеся вердикт, глава дома удалилась. Кадар вооружилась плетью, привязывая руки жены к столбу и обнажая её спину. Мида выдержала только пять ударов, после чего взбежала на помост, закрывая тело Реи своим. — Думай, что ты делаешь. Она же носит… — Отойди, ты слышала вердикт. — Кадар не остановилась, продолжая изо всех сил лупить. Мида перехватила конец плети и дёрнула на себя. — Хватит. Я не знаю, откуда в тебе столько ненависти, но, если ты хочешь кого-то бить, то бей меня. Кадар ещё некоторое время боролась за право обладания плетью, но потом плюнула, достала из-за пояса кинжал и, прежде, чем Мида успела сделать что-то ещё, как попало обрезала роскошные золотистые локоны бывшей жены. На этом развод можно было считать оконченным. Толпа, надеявшаяся на зрелище, рассосалась. Сама Кадар отправилась в замок, больше ни слова не сказав никому. Мида позвала на помощь Модвен. Вдвоём они увели трясущуюся Рею, которая не могла унять слёзы, в замок, в постоянные покои Миды, которая сразу же бросилась на поиски лекаря, оставив Модвен, склянку с мазью и Рею. Теперь, при ярком дневном свете Мо смогла оценить глубокие глаза, тонкие черты и едва уловимую грусть в облике женщины, которую избрала её милая Мида. И эта женщина, униженная и раздавленная, в мгновение потерявшая всё, теперь неподвижно лежала на боку на коленях Модвен и беззвучно плакала. Мо так же безмолвно промывала глубокие кровавые порезы, оставленные садистской плетью и обрабатывала их мазью. Ни одна не проронила ни слова. К тому моменту, как Мида вернулась, Реа спала в неком подобии гнезда по середине кровати. — Я никого не нашла. Ни единого человека, желающего помочь. — Альфа опустила руки, с жалостью смотря на Рею. — Ничего страшного. Мы с тобой справимся вместе. Она отлежится, и мы все поедем домой. — Модвен обняла жену, поддерживая. А ведь если бы она, Модвен, не настояла на том, чтобы поехать, что бы эта глупая девчонка сейчас делала. Наверняка бы бегала, заламывая руки. Ночью Мида старалась не шевелиться, боясь разбудить одну из своих девочек или обеих сразу. Конечно, можно было лечь на полу… Это не остановило бы Мо от того, чтобы последовать за женой. Но, если бы Рее что-то понадобилось, было бы проблематично помочь. Это Мида знала по опыту: многие спасённые по началу не осознавали своего положения, продолжая ощущать себя в рамках, заданных господином. И пытались справляться сами. — Больше не надо. Тебе больше не надо биться одной. — Прошептала Мида, убирая за ухо Реи неравномерно длинную прядь волос. Всё можно решить. Волосы отрастут. Раны заживут. Жизнь наладится. Главное — она есть, эта жизнь. * шлюха