Парень в окне напротив

      Жили Тэхен с Чонгуком хорошо и замечательно — за почти полгода отношений у них не случилось ни одной ссоры, даже крошечной. Все потому, что Чонгук сдерживал себя, когда хотелось поворчать. Тэхен же так мастерски умел обходить острые углы, что проблем не возникало.       Когда Чонгук представлял себе семейную жизнь, то он думал, что все будет по домострою — муж голова, жена — шея. Но что-то в этой конструкции пошло не так еще на этапе жены, ведь у него был вполне себе прекрасный мужик. Да и домостроя с Тэ не вышло бы — слишком он весь такой волшебный, что им командовать не хотелось, тем более хоть чем-то обижать. Вместо этого хотелось целовать почаще и баловать посильнее.       Чонгук всегда был немного скрягой — видел цель, не видел препятствий. Захотелось ему квартиру — год просидел на рамене и воде, но на первый взнос собрал. Юнги в шутку называл его Скрудж Макгук. Но с Тэ жадность почему-то включала тормоза, а мозг судорожно орал «у нас есть бабки, надо потратить все на нашего Тэхенщи». И он тратил — выполнял все капризы, даже самые уебанские. Однажды Тэ захотел новый телефон — увидел рекламу с какой-то популярной группой и загорелся. Телефон стоил как колесо от Боинга, Тэ мялся и договаривался со своей внутренней жабой. Пока тот вел переговоры, Чонгук просто поехал в магазин и купил девайс. Как же благодарил его после его любимый — мозг до сих пор помнил тот крышесносный оргазм, а колечко мышц (тех самых) сжималось от воспоминаний про язык хена где-то внутри. Тэхен с телефоном проносился дня три — тот оказался непривычным, неудобным и вообще красивой, но какашкой. Чонгук только назвал его жертвой маркетинга и помог переставить симку в старенький айфон.       Еще случай был — его творческий захотел картины писать, и чтобы масло, мольберт и непременно холст. Они два дня мотались по магазинам, закупая всякое и изучая, чем кисти из белки отличаются от кистей из чешуи с жопы дракона. Денег потратили море. И Тэхен нарисовал целую одну картину. Правильно говорить написал, но его мазню дикую кроме как рисунком язык не повернулся назвать. Чонгук смотрел на шедевр и думал, не сводить ли его хена к психотерапевту, мало ли с головушкой что. Эту мазню они гордо повесили в гостиной над диваном, и Чон лишний раз туда старался не заходить, чтобы от такой красоты не поседеть раньше времени. К счастью, скоро картина была подарена Чимину. Тот то ли бессмертный, то ли со вкусом беда — с радостью ее забрал и у себя в квартире на самое видное место приладил.       Чонгук всегда был немного адским чистоплюем. У него все вещи на своих местах, чтобы книжечки по полочкам по алфавиту расставлены, чтобы трусы на полке по цветам разложены, чтобы на столе все как по линеечке. Так и было, пока они с Тэхеном не съехались. Тэхен вдарил хаосом по чистоплюйству Чонгука. То красками стол извазюкает, то кухню ухайдокает, пытаясь блины сварганить, то трусы перемешает. А еще он стирал вещи, не сортируя по цветам. Чонгук в первый раз как увидел — за сердечко схватился, в скорую позвонить попытался, но увидел заставку на телефоне, на которой они с Тэхеном целуются и передумал. Хочется Тэхену суету и бардак наводить — пускай наводит, Чонгуку не жалко. Да и вместе отмывать кухню, периодически обмазывая друг друга мукой, куда веселее, чем коротать вечер за очередным просмотром фильма.       Чонгук всегда был убежден, что готовить — дело его партнера. Сам он, к слову, готовил замечательно, но он действительно много работал. Но после парочки Тэхеновых блюд он сразу предложил обязанности разделить — он готовит, а его прекрасный украшает. Так шансы на то, что никто из них не отравится насмерть, сильно возрастали. Когда Чон совсем никак не хотел готовить — они или выбирались в кафе неподалеку или еду заказывали. И Тэ ни разу не упрекнул его в том, что он ленивая жопа, — понимал ведь, что кухня — не его сильная сторона вообще ни разу.       Чонгук всегда был убежден, что ревность — это признак неуверенности. Никогда никого не ревновал и не собирался начинать. До одного случая — они ездили в супермаркет за продуктами. Чонгук задержался у отдела с мясом, а Тэ ускакал куда-то между полок. Когда любимая пропажа была найдена, то стояла она с каким -то парнем. Тэ был видимо напряжен и разговор ему совершенно точно не нравился. Где и когда он мог видеть этого парня, вспомнить не удалось, он обещал подумать об этом позже. Но когда Чонгук услышал имя «Джиен» от своего парня — забрало упало к хуям, пробивая пол магазина. Он подлетел, встал перед Тэ, защищая собой и начал сверлить этого гандона взглядом. Руки дрожали, желваки ходили, кулаки чесались. Ситуацию спас Тэхен, который обвил руками его талию и «прошептал» на ухо, лишая слуха: «Гукки, а давай его в следующий раз отпиздим, мне очень хочется бананового молочка». И все, злость как рукой сняло. Чонгук просто обнял Тэхена за талию и повел к полкам с молочкой. Но фак за спиной показал.       Чонгук всегда был уверен, что сексом можно натрахаться. То ли потому, что партнеров постоянных особо не было, то ли люди попадались не те — но он быстро от них уставал. Тэхен же — это ящик сексуальной Пандоры. С ним невозможно было угадать — ты или тебя. И где тебя выебут или разложат. Ему стыдно признаться, но они однажды даже в туалете клуба сексом занимались. Вышли оттуда потрепанные и счастливые, а потом весь вечер терпели подъебы друзей.       Чонгук всегда был против домашних растений. Ну, потому что цветы должны расти в саду, а не на подоконнике. Но Тэ однажды назвал кактус символом их любви и все — Чонгук полюбил кактусы. Их друга поливал, ухаживал, горшок красивый купил, даже разговаривал с ним, пока Тэ где-то носило. На какой-то очередной праздник даже кактусиху ему купил. Продавец тогда долго ахуевал от просьбы продать ему кактусиху-самку. В итоге проныра ловко соорудил из ленточки бантик, к кактусу присобачил и мамой поклялся, что это точно самка.       Чонгук всегда был убежден, что плакать — бабские загоны. Но он как ребенок ревел, когда Тэхен впервые сказал ему «люблю».       Чонгук всегда был Чонгуком. Только с приходом Тэ в его жизнь, та заиграла яркими красками. И знаете? Ему это чертовски нравилось!