Не бойся, милый...

Звонок продлился недолго, меньше минуты — Гром быстро сбросил, не желая, чтобы кто-то слышал его дрожащий от волнения голос — но этого хватило для полного переворота. Два мира перевернулись одновременно. Игорь сбросил и ещё несколько минут сидел с телефоном в руке, дыша как после пробежки. Когда он начинал сомневаться в реальности звонка, было неопровержимое доказательство: входящий от Разумовского, сегодня, в 21:16. Когда осознание реальности всё же пришло, Гром быстро — пока не передумал — отправил Разуму смс-ку с предложением о встрече. Через пару минут пришёл ответ. Сергей согласился. *** Игорь чувствовал себя своеобразно: так, словно сейчас ему предстоял прыжок с огромной высоты в ледяную воду или как будто его ждала полоса со смертельными препятствиями. Сердце быстро колотилось, щёки пылали. Все мысли были о том, что он будет говорить при встрече. «Непривычно,» — думал Гром. Вот если бы ему сейчас надо было задержать крайне опасных, пусть даже вооружённых до зубов, преступников, это было бы намного проще. Но в офисе его ждал только Серёжа; беззащитный и хрупкий на вид. С головорезами легко: им не страшно переломать кости, а тут… Игорь слово боялся не так сказать, потому что вдруг… Да хрен его знает, что «вдруг»! И эта абсолютная непредсказуемость давила ещё больше. Программисту было не намного лучше: с одной стороны он был безмерно рад тому, что Игорь сам предложил встретиться и вот сейчас уже, наверняка, в пути, а с другой… Он же может прийти, улыбнуться, поблагодарить за качественные, действенное, главное, советы, развернуться и уйти… Навсегда. Серёжа нервно ходил по кабинету. Шум мыслей не смолкал, ни на минуту не позволяя гению расслабиться и собраться. — Халат переодень, — с жирной насмешкой. «Только тебя не хватало!» — Разум, и без того растерянный, не понял, к чему это замечание отпустила так не вовремя появившаяся Птица. — Зачем? — нервно, едва не поймав петуха. — Хрен знает, — тварь блаженно растянулась на диване; она была абсолютно спокойна. Крылья широко разметались в стороны. — Может, ему погламурнее нравится; ну, знаешь, попроще, что-то полупрозрачно-розовое с ворохом оборок, стразов и кружев… Только сейчас до Серёжи дошло, что он стоял посреди комнаты в халате, под ним, конечно, была чёрная футболка и штаны, но… — Снять всё не забудь, — Птица кивнула на почти пижаму, — а то не эротично как-то… Несколько секунд на сопоставление происходящего, времени, оставшегося до встречи, и того, что он может успеть за это время… — Идиот! — громко, вкладывая всю злость на свою несобранность, на чёртову Птицу, на слишком быстро бегущее время… — Я тоже рад тебя видеть, Серёж, — голос сзади как будто оборвал что-то в Разумовском. Сердце ухнуло вниз. «Это крах,» — подумал гений: он не оделся нормально, не придумал, что скажет Грому, как будет смотреть на него… Оставалось только улыбаться. — Привет, Игорь! — программист развернулся и направился к вошедшему. Улыбка держалась неуверенно, но Сергей старался, искренне старался скрыть за ней стыд оттого, что Гром мог подумать совсем не то, что было на деле. «Не рассказывать же про Птицу — совсем за дурака сочтёт…» За рукопожатием последовали объятия. Это было так спонтанно и естественно, что неуместных сейчас вопросов просто не возникло. — Серёж, знаешь, я, — Гром замолчал; на деле это оказалось не так просто, как казалось. Разумовский усугублял ситуацию, не сводя внимательного взгляда с лица майора. — Советы у тебя дурацкие, — он усмехнулся, решив сменить тактику; лицо гения на секунду вспыхнуло и почти сразу на нём распустилась искренняя улыбка, — не помогли. Отдавшись чувствам, Сергей машинально взял Грома за руку и переплёл их пальцы. Игорю же казалось, что он что-то забыл, что-то важное… Лицо Разума было уже близко, когда майор вспомнил. Он отстранился, вызвав этим недопонимание на лице визави, смешанное с лёгкой обидой; но руки́ не отпустил. — Серёж, я не хочу без тебя… больше. И меньше тоже. Вообще без тебя не хочу, — теперь, пока Разумовский не успел одуматься, он сам обнял его, крепко прижимая к себе. Когда до программиста дошёл смысл услышанного, он поднял взгляд на лицо Игоря, всё ещё не до конца веря в реальность. — Игорь, я буду с тобой, — он робко коснулся губами небритой щеки Грома. Чувствовалось тепло; даже колкость кожи воспринималась как что-то прекрасно новое и желанное. Чувство, известное Разумовскому из фантазий, в коих он представлял себя вместе с Игорем, ожило и распустилось новыми, ранее не испытанными красками ощущений. — Надо было позвонить тебе раньше, — негромко произнёс майор. — А я говорил, надо было халат надевать, — наставительно произнёс знакомый до зубного скрежета голос. — На голое тело! Вот тогда… — Заткнись! — на мгновение забывшись, гаркнул Разум. Он опомнился почти сразу, но было поздно. Гром расценил этот возглас по-своему, а точнее, как призыв к действию. Сначала он коснулся губ Серёжи робко, но вскоре это трепетное касание переросло в жадный поцелуй. — Скажи мне спасибо! — Птица стояла рядом с гением, ничуть не смущаясь близостью майора. Вместо ответа программист простонал в поцелуй, и Гром углубил его, вновь восприняв реакцию на свой счёт. — Ничего сам не умеет, — насмешливо произнесла Птица и вышла за дверь. Ей хотелось разлечься на удобном диване — ещё бы! вместе выбирали — но она понимала, что это сейчас вряд ли удастся: и Гром и сам Разумовский слишком долго ждали этой встречи, чтобы теперь ограничиться одними поцелуями. «Ничего, сейчас разомну кости и вернусь. Подскажу, научу или… поучаствую,» — коварная улыбка не позволяла усомниться в серьёзных намерениях. Придёт ведь и покажет и объяснит, но чуть позже. «Пусть в кое-то веке что-то сделает сам,» — Птица уже парила по ту сторону окна, не в силах более сдерживать любопытство. В кабинете гения в этот момент страсть продолжала накаляться. Когда Разумовский оторвался от губ Игоря и мягко потянул его в сторону дивана, майор несколько удивился, но тут же взял инициативу в свои руки. Паранойя, ранее не дававшая покоя Грому, наконец сменилась эйфорией.