Не специально
5 мая 2021 г., 10:56
Вечер был утомительно долгим. Мысли нехотя циркулировали в голове, снова и снова возвращаясь к дневной встрече.
Серёже казалось, что он поступил неправильно; быть может, слишком жестоко, хотя он до сих пор помнил весь разговор — ни намёка на грубость даже в мыслях. Несмотря на это, чувство, похожее на стыд, не оставляло гения.
«Может, дело не в том «как», а в том «что»?» — программист грустно поставил бокал с недопитым шампанским на стол. На душе было отвратительно настолько, что даже обычно любимый напиток сейчас казался дрянью.
Он лёг на диван и закрыл глаза; мир, погрузившийся в темноту сомкнутых век, плавно покачивался. Или покачивался сам Разумовский? Впрочем, какая разница…
«Нет, а что я должен был сделать? — уткнувшись лицом в диван, Сергей отметил, что ориентация в пространстве несколько стабилизировалась, — обнять его? Чтобы ему ещё хуже стало? Да и не позволил бы он…»
Тихая догадка серебристой рыбой мелькнула в подсознании. А ведь это тот вариант, который он не пробовал…
«Интересно, как бы я отреагировал, если бы он решил… не бороться с чувствами? — программист устроился на диване поудобнее; эта мысль почему-то показалась ему очень тёплой, — однозначно, я бы поддержал его!»
Только спустя несколько секунд до Разумовского дошло, что это значит. Осознание залило ярко-алым его щёки. Неужели он настолько легко согласился бы встречаться с Игорем? Очень похоже…
Стоило представить, что могло бы получиться в результате одного легкомысленно-осознанного «да!», как Сергея накрыла волна нежности; перед глазами рисовались руки, сплетающиеся в объятия, губы, разжигающие непривычный, но однозначно приятный огонь в холодном сердце гения.
И тут эта идиллия разбилась вдребезги.
«Идиот! — Разумовскому хотелось кричать, проклиная свою глупость и неопытность, — что же ты натворил…»
Только теперь до него окончательно дошло, в какую сторону он направил Грома своими «замечательными» советами.
«Вместо того, чтобы поддержать, я… поддержал совсем не то! — Разум вскочил и нервно заходил по комнате, — надо было предложить не бежать от видений, надо было проявить больше нежности!..»
Рука в чёрных перьях беззвучно взяла недопитый бокал со стола.
«Надо было, действительно, обнять его! — сейчас Разумовский обнимал за плечи себя, параллельно пытаясь убежать от грызущей его совести, петляя вокруг дивана, — оттолкнул бы? Ну и что? А, может, наоборот! Что я наделал!..»
На столе стоял пустой бокал. Рядом лежало маленькое чёрное перышко.
«Я и так виноват в том, что он страдает уже неделю! — гений закрыл рукой становящиеся влажными глаза. — Теперь я всё окончательно испортил!»
В своём беге от себя, программист не заметил, как споткнулся о диван. Летел он недолго, а приземляясь, на удивление, не ощутил ожидаемой боли.
«Срочно! Может быть, он звонил!» — и Серый, не вставая с пола, протянул руки к кофейному столику. Нащупав рядом с полупустой бутылкой шампанского телефон, Разум нетерпеливо разблокировал его. Звенящая тишина осыпалась битым стеклом: не было ни одного пропущенного.
Серёже вдруг очень захотелось, чтобы Игорь позвонил прямо сейчас, чтобы этот звонок стал ещё одним шансом для него. Но телефон молчал.
Час или два Разумовский таращился в экран — сказать сложно. По полу с громыханием прокатилась пустая бутылка и уткнулась в диван. Птица мерила комнату шагами. Вперёд — развернуться — и снова вперёд. Перья выпадали из роскошных крыльев и, незамеченные, ложились на пол рядом с Сергеем. Птица усмехалась, замечая застывшего, словно окаменевшего парня, и продолжала свой марш.
Темнота за окном дошла до пика и двинулась на спад. Когда первые лучи солнца окрасили город в романтический розовый, Серёжа дрых, положив голову на диван, но так и не выпустив из рук разрядившийся смартфон.
Птицы давно не было.
***
Прошло сколько-то времени; Разумовский и раньше не имел привычки считать дни, а теперь совсем потерялся во времени. Исчезли «понедельники», «вторники», а также «первые», «вторые» и «-цатые» числа. Им на смену пришли пустые дни, наполненные работой, деловыми встречами, но совершенно лишённые искры, необходимой для тепла сердца.
Сергей стал раздражаться по мелочам. Мог из-за любой мелочи отменить встречу, а то и все, запланированные на день.
Звонили коллеги и сотрудники, спонсоры и организаторы, менеджеры и директоры — словом, звонили все, кроме того, чей звонок постоянно ждал гений. От контакта под нехитрым названием «Гром» входящих не было. Программисту было очень больно видеть пустой экран, но ещё больнее было представить, что Игорь всё-таки воспользовался его советами. В такие моменты Разуму хотелось рыдать; в большинстве случаев он сдерживался и мысленно «награждал» себя такими забористыми и, в то же время, вычурными эпитетами, метафорами и сравнениями, что услышь их кто из посторонних вслух, образ хрупкого программиста растаял бы как утренняя дымка.
Наедине с собой Разумовский не сдерживался. Птица усмехалась, закинув ноги на стол.
— Бестолочь ты, Серёженька, — он запустил в неё что-то, подвернувшееся под руку; кажется папка или ноутбук?.. Всё же не ноут, уже неплохо. Птица, как всегда, увернулась; это действие не стоило ей усилий от слова «совсем».
— Бестолочь, — уклонившись, она продолжила дразнить того, с кем делила свой мир.
— Может, скажешь что-то более дельное? — Разумовский подошёл к столу и, уперевшись руками о поверхность, зло сверлил Птицу взглядом исподлобья.
— Ты всё ждёшь… А мог бы сделать, — золотые глаза напротив смеялись; Сергей, порядком взбешённый таким отношением, рывком скинул ноги собеседника со стола и уже хотел запустить в наглую рожу чем-то ещё, как существо напротив протянуло ему… смартфон.
— Что? — только и смог сказать гений. — Что ты хочешь мне сказать?
— Дурака из себя не строй, — Птица подмигнула и сунула телефон в руку всё ещё изумлённого программиста.
— Но я ему не нужен! — крик, полный отчаяния, оттолкнулся от стен. Птица закатила глаза.
— Так убедись в этом! — секунды, на которую Разумовский перевёл взгляд на экран, было достаточно. Птица исчезла.
Самой тяжкой пыткой оказались долгие гудки. После, неожиданно, приятный — и совсем не холодный, как ожидал Серёжа! — голос. Робко-неуверенное серёжино:
— Да?..
Примечания:
Пятый день РазГромая.