Пламя правосудия

Белые стены давят на мозг. Тишина, да такая, что уже в ушах звенит. Незнакомые люди ходят и пялятся, как на зверушку. Отвратительно и страшно. Хочется, как в детстве, забиться в самый тёмный угол и свернуться калачиком, никогда оттуда не вылезать. Да вот только руки и ноги связаны, затекли, и если честно, уже не чувствуются, будто их и вовсе отрезали. А может так и есть? Сергей, по сути, и не видел себя без смирительной рубашки и ремней. И самое страшное это птица, появляется сзади, хватает мерзкими лапами, царапает спину несуществующими когтями, но боль, как от настоящих. И на ушко, шепчет, да так рычит "отомстим, отомстим, отомстим". И хочется крикнуть, заткнуть, чтобы замолчал, а больно осознавать, что в пустоту кричишь. А Разумовскому совсем не хочется мстить, наоборот, извиниться. За все сразу извиниться: за слабость, за смерти, за то, что так подставил Грома. Гром, Гром, Гром. Возможно, именно мысли об этом человеке ещё держат Сергея на грани реальности. Вот бы встретиться с ним ещё хотя бы раз, и сказать хотя бы "извини". А может быть ещё больше, намного больше, но вряд ли судьба позволит ему такое. Да и, когда вторая личность шепчет о жестоких убийствах, тихо, тихо, но так ужасающе, что плакать и блевать хочется, Сергей думает, что лучше бы его навсегда заперли здесь. Он опасен для общества, а ещё опасен для человека, который искренне и от всего сердца тогда в казино защитил его. Который потом завёл его в свою квартиру, и они познакомились получше, который мог стать ему другом или чем-то большим. Из губ срывается тихое "Прости меня, Игорь", а птица лишь хохочет за спиной.