краски.

Филу каких-то несколько дней четырнадцать когда он случайно наступил на ногу прохожему и так же чисто случайно засмотрелся на глаза непонятного ему цвета. Илья на первом курсе когда он опаздывает из-за какого-то пацана в синей толстовке который портит ему туфель. Блондин включается первым и извиняется пытаясь найти салфетки и бросает пачку попадает аккурат в руки убегая от какой-то девчонки которая уж слишком злая краем глаза замечая в боковом кармане рюкзака бутылку йогурта. "Чудак" — думают оба с странной улыбкой до ушей. Этот случай забывается слишком быстро. Но у Ильи вы можете в рюкзаке всегда найти пачку салфеток с ароматом чая. А Фил пьёт почему-то только вишнёвый йогурт. К Илье на третьем курсе в общагу подселяют девушку с именем Карина. Его мало волновало присутствие девушки в его обители. Парня просто интересовало то как в неё влюбилась большая часть универа точно, но похоже только он видел это уродство которое скрывается за пустыми глазами. Ему же нравился лишь цвет её вишневых губ. Карина ненавидит ходить в университет, делать домашку и скучать за братом. Комичная ситуация, но у них в семье было всё слишком неестественно великолепно. Родители работали, но всегда находили время для своих детей. Филу шестнадцать когда он снова замечает на столе сестры ту самую бутылку вишнёвого йогурта. Встреча забытая навсегда обновляется. Только вот сосед сестры лишь залетел в комнату, упал на кровать с цветами которыми прикрыл своё лицо. "Развратно" — подумал Фил. "Банально" — прошмыгнуло в мыслях Карины. Тот самый рыжик отбросил букет слишком жалких алых роз в сторону и посмотрел на девушку, а голубоглазый лишь приоткрыл рот от удивления. Фил не понимал как можно запомнить человека лишь из-за цвета глаз. Фил не понимал как в глазах может быть такая красивая грусть. Взгляд тоже важен, но блондин сейчас лишь принимает алую до тошноты розу, делает несколько глотков йогурта который не лезет в глотку. И ничего не хочет слышать, но почему-то идёт за этим парнем и отвечает на поцелуй как-то слишком по-детски и откровенно до дрожи. У Фила ненависть кажется в подкорке приписана.. Уже как год.. Он ненавидит эти бледно-розовые губы со вкусом вишни. Он ненавидит эти касания после которых хочется выть. Он ненавидит вдыхать запах сладких вишнёвых дамских сигарет который въелся кажется в кожу только их двоих. Он ненавидит те глаза с оттенком миндаля которые его до сих пор цепляют. Он ненавидит этого человека, но так же продолжает ждать его после универа, забирать с баров, пить вишнёвый йогурт на двоих и целовать губы которые уж слишком приторно сладкой жвачки со вкусом вишни. Илья любит пить вишнёвый йогурт, шутить пошлые анекдоты, смеяться громче всех, курить сигареты с этим приторно сладким до рвотных позывов вишневым запахом, но в то же время он не ест эту ягоду совсем и умеет быть заебаным. Нелепо. Глупо. Абсурдно. Блондин не понимает этого рыжеволосого паренька совсем. Таких людей в принципе не существует. Ну где вы видели чтобы улыбались так ярко и искренне, говорили о самых сложных вещах с такой лёгкостью в голосе, одевались так идеально что кажется нелепо, целовались так желанно и откровенно, смотрели с такой нежностью, плакали без слез лишь с грустью и обречённостью в глазах смотрели перед собой пытаясь собрать себя по частям самостоятельно. Илья для Фила как тот самый дурацкий вишнёвый йогурт вроде сладкий до тошноты и слишком приторный, но хочется ещё. Илья для Фила почему-то нужен как воздух. Илья единственный шанс для подростка поверить не в лживую любовь, а открыть это чувство с другого ракурса. Илья говорит о любви слишком тихо и вкладывает в поцелуи всю свою любовь. Потому что он умеет любить пусть так нелепо, по детски и до откровенности тихо. Эта история скомканная, неправдоподобная и до ужаса банальная. То что они встретились второй раз тогда в общаге стало спуском их любви которой я не покажу. Просто знай Фил всей душой ненавидит постоянство, а Илья не очень любит перемены. По сути они люди с разных классов и моралей. Судьба порой такая абсурдная. Случайные люди, в случайную встречу, случайно влюбились однажды на крыше и дали обет такой до нелепости странный без ложных надежд уж слишком отчаянно.