Мальчик с другой планеты

— Хэй! Уэй! — я поморщился от крика позади меня, и последовавшего за ним мяча, который прилетел мне в голову. Как же меня все заебали. Особенно этот Эндрю Крофтон. Всё настроение после истории смылось в унитаз. С Фрэнком Айеро было приятно работать. Мы работали, как и договаривались. Он, действительно, нашёл необходимую информацию, и я вызвался писать, но когда попытался прочитать написанные им слова, то только хихикал. У Айеро был импульсный, резкий и почти нечитаемый почерк. Он дулся и пытался защитить свои рукописи от моих шуток, хотя мне становилось только смешнее. В конечном счёте, он сам стал смеяться, пока нас двоих не успокоил учитель. Одноклассники кидали на нас подозрительные и удивлённые взгляды. Но как бы смешно мне не было тогда, сейчас надо мной смеялся Эндрю и его дружки. Было, как минимум, неприятно, но я старался игнорировать их, и просто пошёл, чтобы сесть в углу спортзала. Насмешки надо мной продолжались. Знаю, они смеялись именно надо мной. Когда все парни начали подходить ко мне, я напрягся. Я в полном дерьме. Они окружили меня. Твою мать! Как я говорил? Обезьяны? Гибриды обезьян и гиен, мерзкие, уродливые, жалкие существа, которых не существует. Будет забавно нарисовать это. Ужасные существа. Даже не так. Комикс, где все эти уроды получают по заслугам, превращаясь в такое уродство и вынуждены страдать до конца жизни. Забавно, меня, скорее всего, сейчас побьют, а я уже придумал небольшой сюжет комикса, который обязательно нарисую позже. — Эй, Джерард, — Эндрю оскалился, прям, как животное, честно! — У тебя появился новый друг в виде Айеро? Как мило! Знаешь, мне тут птичка напела, что он и его семья — иммигранты, представляешь? Но, так как Фрэнк родился именно здесь, и они работают вполне законно, то правительство штата не хочет их выгонять из страны, однако недавно его мать перешла жить на пособие. Ужас, правда? — прямо сейчас, я молился, чтобы прозвенел звонок и сюда вернулась тренерша Мисс Дэллоуэй. Только эта британка могла проучить их, но она явно не собиралась приходить чуть пораньше. — Да, как ему жаль-то будет, он же тоже из этих! — крикнул кто-то из другого конца зала. Вот же дерьмо. Через минут пять прозвенел звонок, а я уже лежал на полу, скрутившись. Меня пару раз пнули в живот, разбили нос и, кажется, из-за удара в щёку у меня теперь синяк на пол-лица. Было очень больно, но пока, учительница только зашла в зал и начала ругать других за беспорядок, я через силу поднялся, и, не привлекая внимания, выбежал в коридор, а дальше через аварийный выход, (благо он был недалеко), оказался на заднем дворе. Сейчас тут никого не было. Я вздохнул и сел на одинокую лавочку, что стояла среди кучи окурков, валявшихся повсюду. Тело всё ещё сильно болело. — О боже! — послышалось откуда-то сбоку. Мой испуг смешался с раздражением, и я зло глянул на источник звука, — Чувак, какого хрена с тобой произошло? Чёртов Фрэнк Айеро. Его слишком много в моей жизни. Ладно, я был бы рад таким встречам, но не сейчас, когда я выгляжу, как отбивная. — Всё настолько плохо? — я начал смеяться, пусть и смех отдавался тупой болью, — Ты чего тут? — Прогуливаю религиоведение, — сказал Фрэнк, — не спрашивай, почему я решил именно этот предмет выбрать для изучения. Это было желанием мамы. Лучше расскажи, что произошло? — Расисты, которые внезапно прониклись чистой ненавистью к Италии, — я фыркнул. — Эндрю? — Эндрю. Фрэнк присел рядом, и между нами повисла тишина. Но она была больше умиротворённой и успокаивающей. Фрэнк, я так полагаю, случайно коснулся своей ладонью моей. Сердце начало биться сильнее, и я стал умолять себя же — не наделать глупостей. — Будешь? — я вопросительно посмотрел на него, но только увидел то, как он протягивает мне сигарету. Я согласился, благодарно её приняв. — Он такой урод, — фыркнул я. Фрэнк кивнул. — Мои родители работали на его отца, и мама сильно повредила руку. Теперь ему придётся выплачивать пособие и накинуть достаточно много для пенсии. Вот они все и бесятся, — я удивлённо глянул на него. — Она в порядке, просто сломала кости в нескольких местах. Ладно, это не хорошо, — Айеро выдохнул, — В общем, вот. Теперь она будет вечно ходить с гипсом и по больницам, а так как травма была получена из-за невозможных условий работы, то за всё опять платит именно отец Эндрю. — Да у них вся семья мудаков, — я докурил и потушил окурок. — Мне жаль. — Слушай, пошли ко мне, — предложил Фрэнк, игнорируя то, что я только что сказал. — Чего? — переспросил я. — Пойдём ко мне в гости! Нахрен эту школу, — Айеро аж загорелся. Я знал, что мне конец. Знал, что я рискую многим, просто вот так вот, уйдя из школы: Рэй обидится на меня, как и Майки, но... Если бы моя мама периодически не проверяла переписки, то я бы с радостью их предупредил. Хотя, было интересно пойти за тем, в кого я был влюблён, в того, с кем было приятно работать. Да и, в конце концов, простое человеческое любопытство. Но я мялся, и Айеро закатил глаза. — Мы в любом случае договаривались погулять после школы, так какая разница? Давай не будем ждать, пока пройдут ещё часа два или три. Просто пошли, — Айеро подмигнул мне, и... я кивнул. А он засиял. Он меня удивляет. Издали я не замечал его таким счастливым. Я видел его улыбку и до этого. Она была невероятной, красивой и просто дарила тысячу положительных эмоций, но сейчас всё это умножилось, и возвелось в сотую степень. В этот момент я понял, что готов был сделать любую его просьбу, если он и потом будет выглядеть таким же счастливым. Но при этом я удивился, почему у него такая реакция на моё согласие. Заметив моё замешательство, он схватил меня за руку, поднимая с лавочки. Я поморщился, но ничего не сказал. Дальше, под еле сдерживаемый хохот, мы, пародируя ниндзя из фильмов, прокрались через охранников. Вообще, сбегать из школы было весьма просто, но подождать, пока страж порядка уйдёт, нам было мало. Зато в итоге, наш спектакль сыграл нам на руку. Возле выхода стояла полиция (отлавливать, таких, как мы), и мы остались незамеченными. Повезло. Отойдя на достаточное расстояние, Фрэнк резко побежал (при этом он всё время держал меня за руку); (я был настолько счастлив, что не замечал боль); (я был счастлив) с криками: "мы можем опоздать на автобус." Мы буквально влетели туда, и сидящая рядом бабушка недовольно фыркнула. — Ни стыда, ни совести, ни манер, — она бурчала себе под нос. Хихикая, мы извинились. Автобус был переполнен. Мы ехали стоя и, естественно, рядом. С Фрэнком было хорошо. — Можешь написать Рэю обо мне? — попросил я, и Фрэнк кивнул, тут же на пару секунд, доставая свой телефон, и печатая сообщение, пока недовольная кондукторша ждала оплату за проезд. Я отрыл мелочи, и купил его нам обоим. Фрэнк недовольно буркнул что-то между: "спасибо" и "не нужно". Мы проехали минут восемь, и только потом, вышли из на половину опустевшего автобуса. Я уже ушёл в свои мысли, но тут меня дёрнули за руку. Мы вышли на улицу. Сразу же в глаза бросился ломбард, пару домов-трейлеров и какой-то потрёпанный временем дом. — Я живу на окраинах гетто, я бы даже сказал, в трейлер-парке, — сказал Фрэнк, указывая пальцем в сторону, — Вон там. У нас довольно мило. Если сеньор Моронез будет дома, то можно попросить у него немного паэльи. Он умеет готовить её очень вкусно. Только я обычно выкидывал её, так как я вегетарианец, а если не брать, старик начинает обижаться. А ты знаешь, в этом районе лучше не иметь врагов-соседей, — проговорил Фрэнк, чуть посмеиваясь, и впервые отпуская мою руку. Стало чуть грустнее. Всю дорогу до дома он рассказывал про своих соседей. На самом деле это было забавно, потому что он говорил о своём детстве и некоторых ситуациях из прошлого. Фрэнк начинал тараторить, и в итоге резко перескакивал с английского на польский или итальянский. Мне пришлось его остановить. Он немного смутился. Мы дошли до его дома. Он представлял из себя вагончик, который обычно прицепляли к машине для путешествий, который сняли с колёс, и к концу был приделан точно такой же, но уже чуть поменьше, образуя угол, внутри которого стоял низенький забор, как бы ограничивая небольшой дворик. Там росли какие-то небольшие, но яркие и приятные цветы. — Мама сейчас в больнице, приедет только вечером. Папа работает без обеда, так что не волнуйся, дома никого нет, — он шёл впереди меня, открывая калитки или двери передо мной, пока я тихо и молча шёл позади. Первый большой фургон выглядел так, как я и представлял: одна большая кровать где-то в конце, а в противоположной стороне была сделана импровизированная кухонька. Раньше, там явно были ещё два спальных места, но теперь их оттуда убрали (даже следы остались, показывающие, что раньше там были сиденья). На небольшом столике стоял такой же небольшой телевизор и напротив кресло. Но, несмотря на относительный простор, здесь явно было меньше места, чем казалось снаружи. Но, стоило мне заметить почти незаметную дверь, я понял, что там ванная. В этой же стороне с кухней была дверь, которая вела в соседний, более маленький фургон. — А вот и моя комната, — сказал Фрэнк. Здесь, на крыше, было окно, а в углу — наклейки с динозаврами. По всем стенам были развешаны плакаты различных групп, в углу стояла гитара. Спальное место было ближе к потолку, а под ним стоял маленький стол, заваленный бумагами и потрёпанным ноутбуком. У окна в торце стоял комод. В углу, рядом с гитарой, было много, очень много книг. Я проглотил язык. Мне нравилось здесь. В этом месте веяло каким-то уютом. Дома всегда было как-то холодно. Многие люди могут ужаснуться условиями, и я с чем-то согласен, но какая разница? Мне вот не мерзко здесь находиться, люди бывают разными, как и финансовое положение. Но здесь было правда уютно. — Мне здесь нравится, — честно сказал я. Фрэнк тут же улыбнулся. — Спасибо. Знаешь, а ты странный, — сказал Айеро. Я вопросительно посмотрел на него, — Ну, знаешь, ты гуляешь по ночам, прикрываешь вора, и ты первый, кто не из местных осматривал мой дом не с отвращением, а с интересом, который присущ любому человеку, приходящему в чужой дом. — Оу, — всё, что я смог выдавить из себя. Я не знал, что ещё можно добавить, но тишину тут же прервал стук в окно. — Сеньор Моронез! — воскликнул Айеро, подрываясь с места и открывая окошко, — Здравствуйте. — Hola! — отозвался мужчина. В комнате сразу запахло вполне вкусно, — Опять прогуливаешь школу, Пако? Это был старый мексиканец, вполне упитан. Его седые волосы были собраны в тугой хвост, а на лице была густая борода и выразительные усы. Он протянул в окно тарелку, накрытую фольгой. — Спасибо, сеньор, — благодарно проговорил Айеро. — Нам с Джерардом стало скучно, и мы решили уйти. — Джерард? — спросил мексиканец и, заглянув за Фрэнка, увидел меня, — Какой, однако, разукрашенный у тебя друг. Впрочем, я не вижу ничего страшного. Драки и шрамы только красят мужчину. Ну, смог навалять уродам? — он говорил задорно, громко и чётко, чуть прищурившись смотрел на меня. — Ну, можно и так сказать, — я решил не говорить, что побили меня. Но мне удалось задеть Эндрю! — Ты ведь проиграл, я прав? — спросил старик, смотря на меня с подозрением. — Их было четверо, — сказал я и нисколько не соврал. У того мексиканца поползли брови вверх. — Помните того расиста, на чьей фабрике работают мои родители? Так вот, его сынок сорвался на Джи за то, что тот просто итальянец, — встрял Фрэнк. Теперь сеньор выглядел весьма убеждённо. — Но ты же не был тряпкой? — не отставал Моронез. Скорее всего, он вопросами просто проверяет меня на вшивость. Я здесь впервые, не местный, а значит потенциальный враг. —Я смог пару раз ударить в ответ, но не сильно. Двое держали, двое били, — я действительно не врал. Внезапно старый сеньор расслабил лицо. — Вот как. Но ты молодец. И, Пако, я ничего не скажу твоим родителям, если ты потом посидишь с Изабеллой, — мужчина подмигнул им и тут же скрылся. — А он немного странноватый, — сказал я, и Фрэнк посмотрел на меня с хитрой улыбкой. — Если закрыть глаза на то, что он торгует наркотиками, то будет весьма милый дедушка, — сказал он. — Ты голодный? — Пахнет вкусно, — сказал я, стараясь игнорировать то, что он сказал раньше, — И чем же вы заслужили такие гостинцы? — Однажды к нему заявилась полиция, и мы согласились спрятать его товар у себя, — объяснил Фрэнк. — Знаешь, давай забьём. Садись на стул, сейчас немного тебя обработаем, — Фрэнк аккуратно толкнул меня на стул, и я послушно сел. И, возможно, серьёзность — не про меня. Потому что пока Айеро старался обработать мои раны, я смеялся с его серьёзного лица. Он только фыркал, но под конец перенял мой задор. Позже, мы перебрались в другую комнату, включая телевизор. Там шёл какой-то ситком. Пока я поедал паэлью (очень вкусно, стоит заметить), а Айеро ел свои чипсы, мы скорее смеялись над своими шутками, нежели над тем, что показывали по телевизору. Я понимал, что дома меня убьют. Моя мама была помешана на контроле. Следила за тем, что мы с Майки едим, как едим, как выглядим, с кем общаемся. Так что да, мне, вероятно, конец. Но сейчас я просто наслаждался внезапно появившейся свободой, в точности наоборот той, как указывала мама. Чувствую себя панком. Боже, как же мне хорошо. — Пошли, — сказал Фрэнк, – Я тебе вчера обещал показать одно крутое место, так что вставай, — он забрал у меня из рук наполовину полную тарелку с национальным мексиканским блюдом. — И куда же мы пойдём? — устало спросил я, но тот лишь загадочно улыбнулся. — Сюрприз. — Не люблю сюрпризы. — Пошли, — настаивал он. И я спокойно встал. Стоило нам сразу же выйти на улицу, он потащил меня куда-то в сторону. На улицах было много людей, они, скорее всего, были соседями, но казались такими мирными и дружными. Я сказал об своём наблюдении Айеро. Он только посмеялся. — Конечно. Криминальное прошлое, иногда настоящее, явно будет сближать. Тут у каждого и на каждого есть свой компромат, так что никто и никого не сможет выдать, иначе по цепочке завалит всех, — объяснил Фрэнк. Но почему-то эта информация не пугала меня. Опять же, скорее как-то манила. Мне хотелось сбегать и дальше, творить то, что понесёт за собой последствия. Я чувствовал себя так свободно. Мы дошли. Это было подальше от народа, под мостом, который нужно было переехать, чтобы выехать из города. Прямо рядом протекала река. На улице уже вечерело и оранжевый тёплый свет отражался от её поверхности. Было красиво. — Это ещё не всё, — сказал Фрэнк, аккуратно беря меня за руку. Он привёл меня к заброшенной машине. Мы забрались на крышу. Я внимательно смотрел на закат. Здесь было очень красиво. Я не заметил, как опустил голову ему на плечо. Внезапно я почувствовал себя грустно. Проверив свой телефон, усмехнулся. Около двадцати пропущенных от матери. — Мать убьёт меня, — сказал я, но Айеро отрицательно помотал головой. — Мне пришло сообщение, как я понял от Майкла, и, сейчас прочитаю, — он потянулся в карман, и достал свой телефон, — «Она опять отправилась в страну ложных надежд, мышка в мышеловке, и ты должен мне двадцатку, так как весь день был в школе и трудился над проектом, и ещё десятку, за то, что тебе стало плохо, и ты ушёл домой.» — Что это? — Отец вернулся домой, а моя мама от него без ума, хотя у них очень странные отношения. Типа, они мирятся и всё у них хорошо, мама становится менее помешана на контроле, но потом — пару ссор, побитая посуда и папа гуляет неделю или две. Чаще по любовницам. Я знаком с одной. Милая особа. Встретились с ней случайно, но она дала нам с Майки по сто долларов, чтобы мы не задавали лишних вопросов. Кстати, мелкому я должен двадцатку за то, что мама думает о том, что я в школе, а ещё десятку за то, что школа думает о том, как я плохо себя чувствовал и ушёл. Вот и всё, — объяснил я. — У твоего брата странная манера повествования. Я так полагаю, отец у тебя мудак? — Да они с матерью оба друг друга стоят. — Мой проще. Они вообще с мамой не особо друг друга любят, но... Ничего плохого. Это изначально был брак по расчёту, но при этом я всегда знал, что у меня есть оба родителя. Они оба заботятся обо мне. Проще говоря, их отношения не касаются меня. — Как по мне, обе ситуации по-разному хреновы. – Возможно. Повисло молчание (но оно было не напряжённым. Даже наоборот, приятным и успокаивающим), и как бы мне не хотелось остаться ещё ненадолго, мне придётся уйти домой. Мы ещё немного задержались на месте, и Айеро любезно проводил меня до автобусной остановки. Фрэнк Айеро был удивителен. Он жил бедно, гораздо хуже других, но при этом не особо этого стеснялся. Он был весёлым и показывал себя таким, каким был на самом деле. Фрэнк был удивительным. Совершенно не таким, каким был на самом деле. Домой я вернулся, когда было уже темно, так как решил немного покурить и прогуляться. Когда я подошёл к дому, то через приоткрытое окно слышал смех, раздававшийся на кухне. Отец и мама. Я тихо зашёл в дом, и голоса на кухне стихи. Ко мне вышел отец. Он посмотрел на меня грузным взглядом и улыбнулся мерзкой улыбкой. Дональд протянул мне руку для рукопожатия. Через силу, и скрепя зубами, я ответил ему. — Где ты был? — спросил он, но я уже начал спускаться к себе. — В школе, у меня проект по истории, — бросил я, спускаясь в низ. — Я устал, поэтому пойду к себе, — Не забыл добавить я, чтобы не дай бог(!) мои слова посчитали за хамство. Внизу уже сидел Рэй и играл в приставку. Я посмотрел на него, всё-таки решив, что поторопился с выбором и взял из шкафа свою пижаму. Рэй проводил меня явно заинтересованным взглядом. — Я не буду ничего рассказывать. — Обязательно расскажешь. Или я не дам тебе домашку. — Но у нас всего пара уроков! — Твои тупые одноклассники подумали, что скидывать мне их домашку, как оплата за некоторые услуги, — я рассмеялся под его непонимающий взгляд. — Ты подался в проституцию? — в меня прилетела подушка, и я не смог увернуться, но это не угомонило мой смех. — Ладно, я в душ, потом всё расскажу. Только позови ещё и Майки, а то он меня доставать будет, а я не хочу повторно рассказывать. Естественно, я не буду рассказывать им всё, но с другой стороны, мне хотелось с кем-то поделиться всем этим. Боже, свободнее, чем сегодня, я ещё себя не чувствовал. Как будто у меня на шее была петля, а потом явился он и снял её с меня. Я наконец-то начал дышать.