Мальчик с другой планеты

Первое, что почувствовал я, когда проснулся, острую боль на кистях. Костяшки болели адски. Было темно. Всё ещё темно. Я проснулся от очередного кошмара. Дома было тихо, даже слишком. Казалось, даже сверчки на улице не пели. Тремор рук был достаточно сильным, принося боль, оттого, что костяшки были просто в мясо. В голове была мысль о том, что завтра будет история, а я не начал готовиться к этому уроку. Фактически всё держалось на Фрэнке. Хотелось покурить, но их нашли родители, так что сейчас было без шансов. Но... Я просто встал и начал тихо выходить на улицу. Когда я проходил мимо кухни, то в голове сразу же возникли кадры того старого кошмара, где Фрэнк просто... Кажется, съел меня? Я не помню, как было точно. По спине пробежали мурашки. Но стоять здесь было бессмысленно, однако я всё-таки затормозил. Из нескольких комнат доносилось сопение. Мать скорее всего специально не закрывала дверь, потому что хотела следить за нами или просто забыла. Я больше склонялся к первому варианту. От темноты вокруг становилось неуютно. Я сделал шаг к двери, так как мне необходим был свежий воздух и уличная ночная прохлада. Я дёрнул ручку двери, но она была закрыта. Сначала паника охватила меня, но потом... На нахлынувших эмоциях я повернул защёлку, и дверь отварилась. Я вздохнул с облегчением. Холодный воздух сразу ударил в лицо и помог взбодриться. А ещё он отвлекал. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, я направился к забору и сел у забора, где... Где сидел до этого.... С Фрэнком, когда тот что-то украл из магазина и убегал по этой улице. — Хэй, Фрэнк, — сказал я, открывая калитку, — Сюда, — он тут же быстро забежал и, ухватив меня за руку, затянул за собой. Мы оба упали на землю и старались вести себя как можно тише, пока голоса продолжали приближаться. Сегодня было тихо. Слишком тихо. А может и как обычно, просто чувствую себя настолько плохо и тоскливо, что даже звуки вокруг не замечаю. — Что случилось? — спросил я. Фрэнк хмуро глянул на меня. — Что именно? — Сейчас четыре утра, а ты убегаешь от погони, как я понял, ты что-то своровал? — Сейчас только без десяти и раз ты всё понял, зачем спрашивать? — Фрэнк. — Джерард. Возможно, мне его не хватало. Прямо сейчас. Его задора, улыбки, смеха. Он был непробиваемый. Я понять не могу, как у него это получается, я буквально хотел быть как он. — Questa è buona. È una stronzata (Вот же угораздило. Дерьмо.) — Ну, извини, — буркнул я, на что Айеро бросил на меня странный и нечитаемый взгляд. — Ась? — переспросил он, но так и остался без ответа. — А ты чего не спишь? — спросил Айеро после небольшой паузы. — Кошмар приснился, подышать воздухом вышел, — спокойно ответил я. — Вот как, — протянул Фрэнк, поднимая глаза к небу, — Что ж, мне жаль. И снова тишина. Фрэнк расслабленно смотрел на небо. Он такой красивый. Очень. Это всё, о чём я мог думать, смотря на него. — Итальянский, — вдруг сказал я, — Ты же на нём говорил, — тот кивнул. — Я и на польском могу и немного на русском, — я удивлённо уставился на него, — Чего? — Да ты… Вау. Я только итальянский знаю, да английский. — Ты знаешь итальянский? — Немного. Мама и бабушка итальянки. Бабушка нас с братом пыталась научить. Я знаю не очень хорошо, но простой разговор поддержать могу, — после этой фразы Айеро улыбнулся. — Buona notte, giusto? (Хороший вечер, правда?) — Avrebbe potuto essere meglio. (Могло быть и лучше.) — Perché sei entrato nella mia vita ora, costringendomi a immaginarti in un modo che potresti non essere mai, ma... Vorrei che tu fossi qui, che fossimo amici, {Почему ты появился в моей жизни сейчас, заставляя меня представлять тебе таким, каким ты возможно, никогда не будешь, но... Я бы хотел, чтобы ты был здесь, чтобы мы были друзьями} — я даже всхлипнул от досады. В горле защипал ком, словно теннисный мяч обмотали колючей проволокой и засунули мне в горло. От холода стали замерзать конечности, а тело немного затекло, поэтому я так же тихо вернулся в дом. Тихо, стараясь не шуметь, не забывая про защёлку. Мама в такие моменты, как в последние дни очень бдительна. Я спустился в свой подвал, падая на свою кровать. Дерьмо, как же я устал. Утром было достаточно тихо. Но первое, что я услышал, это весёлый голос матери, которая что-то обсуждала... С Дональдом. Какого хрена он вернулся так быстро? Его не было неделями, а иногда месяцами, а тут... Всего пару дней. Мама даже не успела обвинить меня в том, что я виноват в уходе отца. Я просто сразу пошёл в душ, стараясь не привлекать внимания. Я проснулся слишком рано. Сейчас было от силы половина шестого. Надежда, что холодная вода позволит мне взбодриться, так как усталость после напряжённой ночи успокаивала. Хотя из-за холодной ночи моё тело ныло, возможно, холодный душ наоборот просто мне навредит. Но морально он был мне необходим. Я зашёл в ванную и, скинув с себя одежду, заскочил в душевую кабинку. Естественно закрыв дверь за защёлку, скорее всего меня заметили, но уже плевать. Холодный душ, как казалось, делал только хуже, но я упорно продолжал стоять под его струями. Тело стало болеть чуть сильнее, и только тогда я решил, что пора выходить из душа. К тому же побитые костяшки с запёкшийся кровью тоже давали о себе знать. Шевелить руками было достаточно больно. Мыслей и так никаких не было. Вообще ничего не было, кроме чувства усталости и опустошение. И боль в мышцах. Я смотрел на то, как вода стекает по моему телу, по моим синякам. Парочка самых маленьких уже пожелтели, но один на рёбрах был особенно ярким. Практически не вытираясь, я обмотал полотенце вокруг бёдер, стараясь не смотреть на своё лицо. Оно и без того было для меня премерзким, так ещё и побитым. Премерзко. Я взял зубную пасту и водные процедуры... Ладно, мне пришлось посмотреть на себя. Синяк на пол-лица, переходящий на нос. Наконец-то всё было закончено. Я захватил некоторые свои вещи и, затянув полотенце потуже, вышел из ванной, уже не особо скрываясь. В коридоре я столкнулся с отцом, который презрительно осмотрел меня. — Доброе утро, — выдавил из себя, стараясь выглядеть дружелюбным, но, честно сказать, у меня начала закипать кровь внутри. Дональд усмехнулся и кивнул, как бы отвечая мне тем же. От него пахло перегаром. Сильным. Но по голосу и умиротворённой атмосфере в доме, мама была довольно. Слишком довольно. Твою мать, да что она нашла в этом уроде?! Он вечно где-то пропадает, бухает, избил меня, чуть не поднял руку на её мать, а она продолжает бегать за ним. Почему бы просто не развестись? Этот всё равно ничего не получает, так как дом записан на имя Елены. Я не понимаю её! Как можно... С этим чудовищем... Он искривил лицо в улыбки, словно отношение между нами было идеальными. Будто бы он не избивал меня на полу. Словно был порядочным отцом. Я вздохнул. И попытался пройти мимо него в свой уютный подвал. Он перехватил меня. — Ты чего такой не приветливый? — его хриплый голос был слишком весёлым и заинтересованным, я вздохнул. — Нужно собираться в школу, вот и всё, — мой голос был достаточно вежливым, хоть я и действительно терпеть его не мог, — Мне нужно собрать вещи, поэтому пропусти меня, пожалуйста. — Ой, да ладно! Как будто тебе так мерзко общаться с родным отцом, лицо хоть попроще сделай, — он сложил руки на груди, уже хмуро смотря на меня. Его поведение напомнило мне горилл из школы, которые провоцируют других. — Сейчас утро, — простонал я, — Не успел толком проснуться и всё ещё уставший. Пап, я опоздаю, — мне было так... Странно называть его "папой". Даже немного мерзко. — А с костяшками что? — он видимо не хотел отставать от меня. Это начинало бесить. Он и без того меня бесил, если подумать. — Покарябал об стены, — это правда только на половину, если придираться. Я думал, что сейчас начнётся ещё одна драка, а он станет придираться. Вообще, тот факт, что он задаёт столько вопросов... Такое чувство, будто его подослала мать, чтобы что-то попытаться узнать обо мне. Это так тупо. Пиздец, как будто мы лучшие друзья. Надеюсь, я это выдумал, и она не такая... Тупая и понимает, что посылать его очень тупо. Слишком тупо. — Мне надо готовиться к выходу, — наконец-то бросил я и, не дожидаясь его ответа пошёл к себе. Быстро собравшись, накинул на себя вчерашнюю одежду, только поверх рубашки набросил ещё и чёрный худи. Да здравствуй новый день. Я не выходил из подвала всё оставшееся утро. Ко мне заходил Майки и спрашивал, почему я не иду завтракать. Получив от меня односложный ответ, что я не голоден, он что-то пробурчал себе под нос и вышел. Я проигнорировал его. Обычно я всегда мог его подбодрить в подобной ситуации, но я в край заебался. Поддержка нужна была теперь и мне. По сути, всё это утро я просто смотрел в стену, рассматривая фигурки супергероев и злодеев из комиксов. Когда-то давно они давали мне смысл, я радовался им, но сейчас... Сейчас я ничего не чувствовал. То, что раньше приносило мне какую-то детскую радость, сейчас было серым и казалось мне глупым и бессмысленным. Возможно, именно так видели взросление почти все, но мне это не нравилось. Если взросление выглядит так, то я бы лучше просто остался простым ребёнком, но было поздно. Чёрт, да о чём я думаю! Это же вдохновляло меня раньше, будет вдохновлять и потом! Я просто устал. Вот и вся причина. Мне хотелось в это верить. Время ехать в школу, я скинул первые попавшие вещи в рюкзак, (да, я даже не собрал их за всё то время, которое у меня было), и сразу вышел на улицу, даже ничего сказав не бабушки. Совесть кольнула меня за это. Рэй что-то рассказывал Майки, и у них даже был какой-то оживлённый спор, а я только продолжал смотреть в окно. Молча. Для меня поездка закончилась слишком быстро. Я бы мог просидеть так ещё долгое время. Сегодняшний день был весьма дождливый и холодный. Я почувствовал, как у меня стал хуже дышать нос, и на выходе из машины я вообще начал кашлять. Вот же, заболеть мне ещё не хватало. — Ну, теперь понятно, почему ты себя так странно ведёшь, — прокомментировал Рэй, — Я уже беспокоиться начал, — сказал он достаточно задорно, но когда Майки бросил наконец короткое прощание, то начал гораздо серьёзнее, — Ведь из-за болезни, Джи? Я уже беспокоюсь, так что, если что-то происходит, то, пожалуйста, говори мне сразу. Но твоё поведение странное только из-за болезни? Или дело... — несмотря на чувство вины перед другом, я немного раздражённо перебил его. — Всё в порядке, дело ни в чём, я просто устал, спасибо за беспокойство, — Торо недоверчиво смотрел на меня, но потом вздохнул. — Я просто переживаю за тебя. Рэй потрепал друга по плечу, чуть сжимая, и мы разошлись. Теперь мне стало ещё хуже. Морально очень стыдно. Я даже не мог нормально ответить, что происходило. Люди смотрели на меня как-то косо. Видимо, после нескольких дней моего странного вида все эти причины обрастали слухами. Вот дерьмо, ещё этого не хватало. Я вздохнул и решил направиться к своему кабинету, но заметил, как Фрэнк решительно шёл в мою сторону, и внимательно сверлил меня своим взглядом. Мне так захотелось, просто свернуть куда-нибудь, но коридор был прямой и без поворотов, поэтому именно на нём мы и пересеклись. Фрэнк сразу же встал на месте, прямо перед мной, вынуждая остановится и меня. Я уже собирался что-то возразить, но Айеро перебил ещё не начавшуюся речь. — У нас история, — сказал Айеро. Как-то... Спокойно. Я не могу описать этот тон, но, словно добрая бабушка, которая долго что-то пекла, а потом пришёл её внук-проказник, и, допустим, уронил на пол чашку с молоком или миску со всеми ингредиентами, а она только устало цокнула языком и сказала пойти смотреть мультфильмы. — Погоди, она же... Она же должна быть завтра, — протараторил я, пока прокручивал в голове все события в прошлом. — На доске объявлений висело изменение в расписании, — он усмехнулся, оглядывая меня с ног до головы. Но даже эта усмешка была намного добрее любой другой. А может, я просто ошибаюсь. — Вот чёрт! — я выругался, широко раскрывая глаза, и уставился на него, — Фрэнк, я... Я не знал об этом и просто... Я, блять, — мне пришлось пару раз глубоко вздохнуть и выдохнуть, — Фрэнк, у меня ничего не готово, я думал, что история будет завтра. Послушай... — Ничего страшного, — сказал Фрэнк, — я просто как обычно предоставлю информацию, а ты просто разрисуешь, ладно? Пошли, а то скоро звонок. Мы молча прошли по коридору. Неловкости как таковой не было, но что-то такое вязкое повисло между нами тяжёлое, но ни на кого из нас не давила. Кроме меня, немного вины. Кабинет замелькал перед глазами. Многие как-то странно просматривали на нас. Косые взгляды. Наверняка всё это слухи. Скорее всего, уже всё придумали: мы геи (что было правдой на половину), что мы наркоманы, гуманоиды с планеты Нибиру и ещё много другого. Все уселись по местам в классе, на нас продолжали поглядывать. Это неприятно. В это же время учитель вернулся в кабинет и сразу взмахнул руками, как бы говоря, чтобы все начинали работу. — Ты помнишь, на чём мы остановились? — спросил Айеро, как будто сам ничего не знал. Но было видно, что он просто пытается выйти на диалог. — На причинах революции, — нехотя ответил я. Айеро немного грустно улыбнулся. — Может, выберешь что-то из этого? — он протянул мне листок с бумагой.  Там было написано всё от руки и теперь мне стало ещё более стыдно. Фрэнк старался изо всех сил, а я погружался в жалость к себе. Я взял бумажку трясущимися руками.

Период первой республики. Отношения короля с Национальным собранием стали ухудшаться. В 1791 году он пытался бежать из Парижа. Французская эмиграция стала ожидать помощи против революции в виде интервенции Пруссии и Австрии. Собственно, французская армия после революции находилась в состоянии хаоса. В сентябре 1792 года новый высший орган власти, Национальный конвент, провозгласил Францию республикой. Король Людовик XVI вскоре был арестован и в январе 1793 года казнен. В том же 1793 году во Франции началась эпоха террора. Радикальные революционеры получили название якобинцы. Они стали массово казнить врагов революции. Было убито до 40 тыс. человек. Период террора завершился в июле 1794 года Термидорианским переворотом. В результате были казнены некоторые радикальные лидеры, например, Максимилиан Робеспьер. Вскоре власть перешла от Конвента к Директории. Спустя 4 года, в 1799 году, она была разогнана Наполеоном Бонапартом, который стал к этому времени национальным героем из-за своих военных побед в Италии и в Египте.

— Что ж, это круто. Можно сделать таблицу и нарисовать кучу кровавых сцен с отрубленными головами, — Айеро хихикнул. — Ну да, а наш мистер Историк будет очень рад такому проекту, — я тыкнул в его плечо пальцем. — Ага, мистер я-не-помню-имя-нашего-учителя, — мы оба тихо посмеялись. — А ещё можно сделать маленькую гирлинтину, — мы посмеялись. Учитель на нас шикнул, так что нам пришлось сбавить тон. Мы так и проработали, а я действительно нарисовал пару отрубленных голов, причём использую детский мультяшный стиль. На самом деле мы провели время классно. Так как Фрэнк проделал большую работу на дому, я сказал, что сделаю всё сам, но он только фыркнул. — Вообще не понимаю, чего ты так волнуешься? — Фрэнк заправил чёлку за ухо, — Мы когда-то договаривались: с меня информация, а с тебя оформление. Вот и оформляй, и не беспокойся так сильно, — Фрэнк потрепал меня по плечу. Я улыбнулся, возвращаясь к рисунку окровавленного тела, хоть мне и было неловко, ведь, как по мне, работа Айеро было чуть труднее моей. Но если бы я сказал это вслух, то он бы наверняка начал на меня дуться. Признаю, когда он, чуть надувал щёки и хмурился, то выглядел мило и забавно, однако расстраивать его как-то мне не хотелось, да и я не видел в этом смысл. И всё же он был милым, красивым, самым замечательным. — Так что там с новым расписанием? — спросил я. — Ничего нового, но так как наша учительница физики заболела, а вторая, не помню, как её зовут, может, только по средам... В общем, историю и физику просто поменяли местами, — объяснил Фрэнк, а я широко раскрыл глаза. — Погоди, но у нас с тобой же только история является общим предметом, — я нахмурился, — Да и мы в разной параллели, и... — Боже, — Айеро закатил глаза, чуть хихикая, — Наша учительница ушла в декрет, так что наши классы совмещают. К слову, класса на 70 (или даже больше) человек у школы нет, поэтому урок будет в аудитории, где обычно проводят научные конференции и тому подобное, а им разрешили пользоваться только по средам, потому что у ребят с усложнённой программой какая-то научная херня, я не вдавался в подробности, — Фрэнк закончил объяснять, поднимая взгляд на меня, — Ты вообще школьной жизнью не живёшь? — Ну, типа, — буркнул я, — Как же это сложно. Представляю, какие теперь у нас будут уроки, — Я вздохнул. — Кому не плевать на эту физику? — он поморщился. — Тому, кто планирует хорошо окончить школу, — я передразнил его. — Боже, да заткнитесь вы уже! — в нас прилетели комки бумаги. Опять этот Эндрю. Фрэнк, наверное, хотел устроить спор и что-то грубо ответить, но я схватил его за локоть, усаживая на место. — Nel primo vedo parlare di merda {в первые вижу говорящие дерьмо} — несмотря на примитивность и глупость этой шутки, Айеро немного улыбнулся. — Чё ты там сказал? — но местный задира и наглядный пример самой тупой обезьяны не оценил её. — Джерард, Тимоти, Фрэнк, успокойтесь, все трое, если не хотите проблем, — вмешался наш учитель, который наконец-то обратил внимание на класс. Мы с Айеро только хихикнули, возвращаясь к работе. Оставшиеся уроки без Фрэнка прошли чертовски скучно. Хотя на этот раз мы пересеклись на ланче и действительно мило поболтали. Рэй посмотрел на меня, радостно улыбаясь, а Майки был темнее тучи. Я спросил, что с ним было, но брат только что-то буркнул и отвернулся. — А ты чего это? — Торо удивлённо посмотрел на него, — Джерард, вы поссорились?  — Чего? Нет конечно! — я подсел ближе к брату, — Ну-ка, говори, что случилось. — Ничего, — пробубнил он. Но мы с Рэем не посчитали это за ответ — Ну же, говори, — Торо потрепал его по голове, — С девушкой проблемы, мелочь? — Ну, типа, — неоднозначно ответил он, всё ещё выглядя хмуро. Я подошёл к нему, начиная массажировать плечи. Он почти не реагировал. Даже не ворчал, что было странно. — Да не волнуйся ты, всё ещё наладится, — я, как и Рэй до этого, который теперь смотрел уже на меня. — Ты прям расцвёл, — честно сказал Торо, — знаешь, Фрэнк положительно на тебя влияет.