Мальчик с другой планеты

Это утро было холодным. Я натянул свой шарф повыше, чтобы спрятать лицо от холодного ветра. Мы сидели на крыльце и дожидались, пока нас на машине заберёт Рэй. Было бы здорово. Но дома было в несколько раз холоднее, чем здесь. Майки стоял рядом, уткнувшись в телефон. Ему повезло, так как родители всегда были более предрасположены к нему. Точнее мама была предрасположена, а отцу насрать. Но, несмотря на это, волноваться всё же было о чём. Когда у матери ужасное настроение, она срывается на всех. Так что помимо скандала, когда я пришёл домой, мне ещё несколько раз прилетело. Только криками, но и на том спасибо. В общем, на Майки тоже накричали, и было видно, как тот боялся. Всё, что мешало Донне избить меня была Елена, а на Майки руку не поднимали, ведь рядом был я. И подставлять своего младшего брата я не хотел, поэтому тем же вечером сказал ему не уходить. Нам нужно было место, где возможно спрятаться и где нас не достанут, поскольку домой идти я не хотел, но прятаться было негде. Тем более с братом. Придётся идти домой, тогда хоть скандала избежать получится. Их по старому обычаю забрал Торо на своём старом автомобиле. Мы забрались в салон, и Рэй осмотрел меня оценивающим взглядом. Я немного улыбнулся, но при этом моё лицо всё равно сморщилось от боли. Взгляд Рэя наполнился жалостью, и мы молча отправились в путь. Краем глаза я заметил, как Донна наблюдает за нами. Было неприятно. В машине играло радио, и Рэй пару раз пытался начать разговор с нами двумя. — И что, даже не сделаешь мне комплимент по поводу моей внешности? — я попытался немного развеять атмосферу между нами тремя. — Ну, думаю, что ты всегда выглядишь прекрасно, и тебе не стоит напоминать об этом каждый раз, — Торо закатил глаза, произнеся это. — Ну, а может, я просто хочу потешить своё эго? — немного с задором спросил я, а затем обернулся к Майки, — Эй, мелкий, чего приуныл? Давай веселее. — Ой, да иди ты, — фыркнул он, но я лишь постарался улыбнуться ещё более ободряюще. Брат посмотрел на меня выразительно, — Ой, да ладно! Что-то случилось? Какие-то проблемы с подружкой? — я решил немного сдвинуть разговор в более радостное русло. Как бы Майки не хотелось скрыть свою улыбку, у него получалось это слабовато. Он пнул моё сиденье. Рэй буркнул на него, чтобы он перестал и не марал чехлы машины. — Нормально всё с ней, — смущённо буркнул брат, — Ты знаешь, почему я такой, — он надулся. — Майки, — позвал я его, — Пожалуйста, перестань, — он только вздохнул, но никак не отреагировал. На уроках психологии нам говорили, что в тринадцать лет начинается всё тяжёлое, все загоны. В четырнадцать начнётся максимализм, но пока мы остановились на тринадцати. Я прекрасно понимал, что чувствует Майки. Мне бы не хотелось, чтобы он накручивал себя ещё чем-то. Мы подъехали к школе. Достаточно быстро выйдя, нас сразу окружил шум голосов вокруг. Мы молча направились внутрь. Когда Майки "откололся" от нас и направился к себе, Рэй тыкнул меня в плечо. — А теперь я требую объяснений: что и как произошло, почему ты не брал трубку и за что тебя так? — я вздохнул. Мне действительно хотелось выговориться. Посмотрев, нет ли кого поблизости, и начал на пониженных тонах: — После того, как мы тебя проводили, мне по пути попался Фрэнк. Мы проводили Майки, хоть и не совсем доходили до окон, но нас как-то заметил отец, кстати, позже стал обвинять меня в пидорастии... — Что правда, — вставил своё слово, и я посмотрел на него осуждающем взглядом, — Ладно, извини, продолжай. — Так вот, — продолжил я, прочистив горло, — Он повёл меня в дом своей подруге. Джамия Нестор. А там мы... Немного повесились. Там было ещё два парня, но послушай, раньше, в художке, я учился с этой девушкой. Она была приличной, загнанной в угол девочкой серой мышкой. Так вот. Боже, ты бы видел её сейчас! Серьёзно, я чудом смог её узнать. Ну, мы немного выпили... Потом я приготовил поесть... Если бы я этого не сделал, они бы там с голодухи померли, — я засмеялся, на что Рэй только закатил глаза. — Смотри про нас не забудь, а то я вижу, как у тебя глаза загорелись, как только ты об этом заговорил, — теперь настала моя очередь закатывать глаза. Как только мы вошли внутрь, махнули друг другу на прощание и направились по своим кабинетам. Но я не успел дойти до нужного кабинета, как меня перехватили за локоть. Я вздрогнул и собирался закричать, но встретившись взглядом с Фрэнком, я заткнулся. — Привет, — сказал я, а Айеро стал более хмурым. — Выглядишь паршиво, — протянул он и сделал шаг ближе, — Это тебя за то, что было на выходных? Джи? — Ну типа, — мой голос был сухим. Я не знал, стоит ли говорить, что нашли мой второй телефон и буквально бы убили, если бы не моя бабушка, — Забей. В принципе всё хорошо, возможно даже справедливо, – я сам не понял, что сказал, но... Это сказано от волнения и... Искренне. Мне не хочется этого признавать, но да... Как бы я сильно не ненавидел отца, я знал, что заставил маму нервничать. Не самые позитивные эмоции... Я понимал, что не предупредил, что пропал. И действительно, я получил по заслугам. В том числе и за сигареты, и за второй телефон, и за хамство... За всё. – Не говори так! — вдруг неожиданно резко сказал (почти прокричал) Фрэнк, — Я знаю, что мы виноваты насчёт ночёвки, но... Ты видел себя? Ты выглядишь так, словно тебя чуть не убили. Чтоб ты понимал, у Патрика была такая же ситуация, но он просто на домашнем аресте! Его ограничили временем в телефоне, его забирают из школы, но через месяц всё пройдёт, но будут звонить каждые минут пятнадцать! И... И всё! А ты... Боже, они будто увидели в тебе боксёрскую биту. Джерард, это не должно быть так. Ты понимаешь? — Фрэнк схватил меня за оба запястья, и я поморщился. Он одним движением закатал рукава моей рубашки. Она была большой мне, так что и проблем это не доставило, — О боже, — прошептал Айеро, увидев россыпь синяков, — Да меня так быдло не избивало, как тебя родители! — он сказал это слишком громко. На нас обернулись другие ученики. — Тише! — зашипел я, — Послушай, всё хорошо.... — Нихера не хорошо! – моя просьба только раззадорила наш спор, и он прокричал ещё громче. Я так же начал злиться. — Давай я это сам решу! — когда я закричал, на нас стали смотреть, уже не скрываясь. Кто-то даже подошёл, а разговоры затихли. — Просто... Пошли после школы со мной, я помогу обработать раны. — Фрэнк, у меня есть брат! И дом! Я не пойду с тобой, просто потому что тебе этого хочется! — Я пытаюсь позаботиться о тебе! А что ты будешь делать там?! — Историю! — Какую нахрен историю?! — он, казалось, уже кипит от злости, — Джерард! — Про которую я забыл! — сделав шаг вперёд и толкнув его плечом, я направился в основной коридор, стараясь не обращать внимания на вопросительные взгляды всех вокруг. Я не знал, зачем именно всё это наговорил, но это словно вырвали из меня. Я не мог лгать ему, не знаю почему, но с ним хотелось быть пиздец каким искренним. Но я не мог. Он ещё кричал мне в след, однако прозвенел звонок, и его заставили пойти в класс учителя, которые пришли сюда в случае внезапной драки. Одним из них был мистер Джонсон. Мне хотелось разрыдаться как девчонке, но я только проглотил ком и сел за свою парту. Однажды бабушка сказала, что и парням не стыдно плакать, но прямо сейчас во мне говорил другой голос. Я запутался. Столько смешалось. Мне было стыдно. Стыдно за себя. Фрэнк просто пытался помочь мне... Я не знаю. Я запутался. И больше не могу. В классе математике на меня косо смотрели, только никто ничего мне не говорил. Что ж, хотя бы так. Я достал первую попавшуюся тетрадь, чтобы начать записывать то, что говорит учитель, в принципе не особо вслушиваясь. Я сам не знаю почему, но оставшееся время бегал от Фрэнка и часто находился на переменах в окружении Рэя (Фрэнк хотел поговорить наедине, так что точно не стал лезть сейчас ко мне, когда я явно заинтересован разговором с другим). Рэй что-то говорил о том, как Джерард странно одет и пытался выведать, о каком таком нашем споре с Фрэнком говорит вся школа. Естественно, я говорил смазано, но он был моим другом и в конечном итоге, я рассказал многое, и он понял. Я не смотрел на него, а скорее только на свои ноги. — Джи, — протянул Торо, и я надулся, зло посмотрев на него. — Вот только ты не начинай, — немного недовольно пробубнил я. И Рэй не продолжил. Он не сильно сжал мои щёки. Было немного больно, и я даже чуть нахмурился, а Рэй начал хохотать, согнувшись пополам. Я толкнул его в плечо. — Не смешно, — буркнул я и отвернулся. Фрэнк опять стоял, смотря на нас, и, поймав мой взгляд, недовольно вздохнул и ушёл. Торо тоже его заметил. — Кстати, он тебе ещё не сказал, что ты мило злишься? — Ой, да иди ты. На время ланча, меня перехватила директриса и настояла на том, чтобы я направился за ней побеседовать. Я прошёл за миссис Симмонс. В её кабинете пахло как-то противно и химозно. Над дверью висел кондиционер, в шкафах стояло много наград, а сама она села за свой стол. — Бери любой свободный стул и присядь, — я послушался. — Сам расскажешь, что с тобой случилось? Позволь спросить на прямую, к этому причастен Фрэнк Айеро? — Нет! — наверное, я ответил слишком резко. Она смирила его заинтересованным взглядом, — Я подрался с какими-то парнями... Вчера поздно возвращался домой вот и… — да, я врал, но ответь, я честно, вызвали полицию, а свалить на Тимоти разборки тоже не избежать. — Мне кажется, кто-то врёт. — Вам кажется. Директриса смотрела на меня долго и внимательно. Её седые волосы были длинными и растекались по её плечам. Она устало вздохнула и пожала плечами. — Иди обедать, — было видно, что она мне не доверяет. Но это не сильно меня волновало. Осталось всего пара уроков. И они как на зло тянулись долго, но закончились. Фрэнк снова пытался заговорить со мной, но произошло то, чего явно никто не ожидал. Нас забирала мама. Майки уже сидел в машине. Стоило мне сесть в автомобиль, как она начала движение и задала вопрос: — Мне звонила миссис Симмонс, сказала, что она вызывала тебя к себе. О чём вы там говорили? — её голос был холодный и отстранённый. — Спросила про синяки. — И что ты сказал? — Вчера поздно возвращался, и на меня напали, — я не смотрел на неё, сосредоточив взгляд на улицу. — В твоём безответственном стиле. Ты понимаешь, что у меня будут проблемы из-за этого? Можешь сказать мне, чем ты думал? — я вжался в сиденье. — А что мне, блять, правду сказать? — но эта реплика навсегда осталась в моей голове, и я просто сверлил её ненавидящим взглядом. — Ну да, смотри на меня так. Это же мать во всём виновата! Я стараюсь ради него, из кожи вон лезу, но тебе же, блять, мало! Я же скотина, ну, извини! Просто... Боже... — она продолжила ещё какое-то время на меня кричать, — Просто... Просто, блять. Как ты... У меня слов просто нет! Я молча смотрел в окно, стараясь успокоиться и глубоко дышать. И старался не слушать всё, что она продолжает мне вечно говорить. — Боже. Ладно. Я вернусь домой сегодня ночью, поэтому без глупостей, — я всё так же продолжал молчать. И не поднимать на неё взгляд. Мы доехали до дома в тишине. Майки вышел из автомобиля и хлопнул дверью слишком сильно, из-за чего получил замечание. В доме было холодно. Отец вернётся не скоро, мама поздно ночью, а мы с братом явно ненастроенные на диалог, так что я прошёл на кухню. Как только я открыл холодильник, достал бутылку с молотком и, даже не согрев его, начал пить. Возможно, из-за этого у меня потом заболит горло, но как-то плевать. Брат появился в проходе и смотрел на меня, убрав руки за спину. — Еда закончилась, но можешь разогреть, быстрый ужин в морозилке. Я устал, готовить не буду, извини, — но он не отвечал, продолжая смотреть на меня, — Да, чего тебе? — Зачем... Зачем ты тогда это сделал? Ты же знал, чем это закончится, но... — Отстань, пожалуйста. Я знаю твоё беспокойство, но поверь, это того стоило. Он смотрел на меня с непониманием. Я поёжился. В комнате было прохладно, так что недовольно буркнув, я захлопнул окно. Майки продолжал следить за мной. Это начинало раздражать. Сильно. Казалось, в спине хочет дырку проделать. — Да прекрати ты уже! — неожиданно для себя прикрикнул я, и Майки нахмурился. Глубоко вдохнув, я продолжил, — Слушай, у меня второй день не задаётся, и знаешь, это неприятно, когда тебя пилят взглядом. — Но ты сам в этом виноват, — злобно ответил он, и я сначала удивился, а потом... Потом холод просто захлестнул меня. Я кинул на брата один из своих самых холодных взглядов. — Спасибо, блять, за поддержку, поступаешь как настоящий брат. Вот за это я тебя и люблю, — ехидно сказал я, выходя из кухни, "нечаянно" задел его плечом, направляясь к себе. Майкл что-то ещё кричал мне в след, но я даже не собирался слушать, закрывшись у себя. Да, это было ещё возможно, благодаря той же Елене. Упав на кровать, я стал пилить взглядом потолок, как делал это Майки с моей спиной пару мгновений назад. Я злился. Так чертовски злился, но скорее на себя, чем на кого-то. Я действительно никому не всрался в этом доме, кроме родной бабушки. Даже не смотря на то, что я ценил брата, ему не приходилось элементарно терпеть то же, что и мне. Он был другим, ему доставалось по-другому, но винить его я не мог, хотя чувство несправедливости часто проскальзывало у меня в голове. Я ненавидел себя оттого, что никогда не давал отпор. За то, что слаб. В какой-то мере то, что я делаю вполне себе и заслуженно? У этого точно есть причины. Да и были названы до этого. Я был грязным и мерзким. Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот Идиот. Вот зачем я тогда пошёл? Майки прав, я сам виноват во всём. Не нужно было всем этим заниматься. Хоть и... Мне нравилось там находиться, но не значит, что это было верным. Я... Я запутался, но мне явно не хотелось быть там, где я сейчас. И самое отвратительное, если у меня появится вторая подобная возможность, я попытаюсь. Или не попытаюсь, но точно буду хотеть то чувство свободы, то веселье. Но мне нужно это искать в другом кругу. Не здесь. Это ужасно. Я всё ещё был влюблён во Фрэнка, но от этого становилось ещё более тошно. Я чувствовал себя подорвано, на грани, как будто стою на канате. Хотелось рвать и метать. Биться в истерике, но при этом оставаться в спокойствии. Всё это перемешалось в один большой ком где-то внутри. Я не знал, что чувствую, казалось, что сейчас, как в мультиках из ушей пойдёт пар. Я кинул первую попавшуюся вещь в стену, а потом подошёл к ней сам. Первый удар болью отозвался по руке, но последующие были только больнее и больнее, так как продолжали стираться в кровь. Я не знаю, сколько уже так простоял, и сколько ещё бы так стоял, но это не важно. В голове был гул. Я выдохся, упав на пол, всё так же продолжал смотреть в одну точку на стене и стал засыпать. Вот так просто. На полу. В пять часов вечера, пока до меня пытались докричаться.