Тебе привет из будущего

— Если, ты вдруг разберёшься с этим явлением — приходи ко мне ещё. Твоё присутствие дарит мне чувство безопасности, мне с тобой спокойно. И мне. Я чувствую, что моё сознание скоро покинет этот воистину прекрасный обитель, от которого веет запахом моих любимых цветов. Желание одолело меня, и я решился взглянуть в твои прелестные глаза перед тем, как мне сново придётся оказаться в мире безысходности, смерти, отчаяния и скорби. Как же прекрасны твои очи. И как же нелепо, я вижу «новую» тебя и готов отправится с тобой на край света, просто смотря в твои глаза, которые забирают мой разум, и я лишаюсь способности думать здраво. Почему же я этого не испытывал к «старой» тебе? Ответ очевиден, вы разные. Она - буря, в чьих глазах играет желание сражаться, оберегать и обыкновенная юность. В первый раз, когда увидел тебя на суде, я узрел огонь, который разгорался с каждым днём. В тебе горело желание увидеть счастливый конец человечества. Ты не хотела никого слушать, неслась во все дальние. А что же сейчас? Огонь совсем потух, что остались только угли, твоя юность сменилась на взросление, превращая тебя в нечто прекрасное. Глаза наполнились пониманием, что не все истории заканчиваются счастливым финалом. Буря стала ветром, который спокойно летает под наблюдением судьбы. Ты перестала ей перечить, смерилась - ты повзрослела. Именно это меня влюбляет в тебя. POV Микаса Ты так пристально смотришь мне в глаза, пытаясь найти в них ответы на все тайны человечества. Или мне так показалось? Ответь же мне странник, что жаждет твоя израненная душа и изголодавшееся сердце, которое так давно не пускало в себя трепетное чувство под названием любовь? Ты - светлячок, который находится на грани жизни и смерти. В тебе ещё остался тот маленький, угасающий свет, но с каждым днём его становится всё меньше и меньше. Зёрнышко - твоя мечта спасти этот мир. Оно прорастало с каждым днём, корни его проросли глубоко в землю, и ничто не могло их выдернуть из так горячо любимого места - твой разум. Но пришла осень, листья начали опадать с могучего древа, а оно само начало увядать. Прошу тебя, Леви, не погасай тот лучик света, что остался в тебе. Дай мне опору, той, которая потеряла всё и погрязла в сожалениях и прошлом. Здешний ты стал тем же мучеником, что и я. Прошу, нет, умоляю тебя, вытащи меня из этой пропасти непроглядной тьмы. — Пустая трата времени. Просто посидел на травке, начал размышлять, как философ, и ничего полезного. — А ты попробуй подумать о себе, ну хоть разок, Леви, — как же он так давно не смеялся, лет десять, как Пит дать. В животе начала ощущаться некая боль, и Аккерману пришлось откинуться назад. — И это говоришь мне ты?! Та, которая неслась за своим Йегерем, словно собачка, только без поводка, он в этом случае не пригодится. На лице девушки появились оттенки печали и грусти. Глаза опустели, наверное, вспоминает старые денёчки. Одинокая слезинка, напоминающая кристалл, скатилась по её щеке: — Ты и сам прекрасно понимаешь, что я не та. Та девочка умерла в тот момент, когда почувствовала прикосновение мёртвых губ на своих. Я лишь понимающе кивнул и прикрыл глаза, а то непростительное солнце так и настаивало выколоть их к чёртовой матери. Я не обратил внимание на то, на каком моменте она повзрослела, что посодействовало этому знаменательному событию. Не моё это дело, а эту привязанность нужно посадить на цепь, а затем в клетку, а её уже в самые тёмные углы рассудка. - Леви Аккерман, ты чего это? В сони заделался? Вставай, голубчик. Ханджи. 850 год.