История о всеобщей глупости или Орден содомитов

Зима Мороз превратил закат над Парижем в дивное зрелище. Он полыхал как пожар. В особняке маркиза де Креки лакеи зажигали свечи. Сам Креки сидел в кабинете и придумывал слова утешения для графа де Брионна. Шевалье де Майи и шевалье де Тилладе вместе с ним напрягали головы.* Дружеский долг требовал от них унять беспокойство Брионна, отец которого намекнул на то, что нашёл ему невесту. По крайней мере, так показалось Брионну. Жениться он ни за что не хотел, но граф д'Арманьяк легко мог наплевать на его мнение. - Проклятье, - повторил Брионн в десятый раз. – Почему жизнь так несправедлива? Вчера я был бесправным ребёнком, сегодня стал потенциальным женихом. Когда прикажете мне наслаждаться молодостью? Креки вздохнул, показывая, что понимает его. Все они достигли брачного возраста, а потому на них развернули охоту. При дворе никому так плохо не жилось, как молодым и богатым кавалерам. Родители только и думали, на ком бы их женить. Желания самих кавалеров в расчёт не принимались. В итоге это заставило их питать отвращение к самой идее брака. Он стал восприниматься ими как рабство. - Выставите себя чудовищем в глазах родителей невесты, - посоветовал Майи. - Я попытаюсь, - обречённо откликнулся Брионн. – Но поможет ли это? Для них наверняка важнее всего - пристроить дочь. Он отпил из бокала. Вино было превосходным, но Брионн не обратил внимания на его терпкий вкус. Ему казалось, что краски вокруг потускнели, а мир стал враждебным и холодным. - Содомитам следует объединиться, - подал голос Тилладе. – Организовать цех. У сапожников и цирюльников есть цехи. Почему у нас нет? - Потому что закон нас преследует, - фыркнул Креки. - Но мы могли бы встречаться тайно, - не сдавался Тилладе. – Это не проблема. Настоящая проблема заключается в нашей разобщённости. Если мы объединимся, сможем поддерживать друг друга. Креки не принял близко к сердцу его слова. Очередная безумная идея, подумал он. Тилладе постоянно предлагает что-то эдакое. Иногда к нему следовало прислушаться, но чаще всего кавалеры его игнорировали. - Тилладе прав, - внезапно воспрянул духом Брионн. Он обвёл приятелей взглядом. – Содомиты разбиты на компании. Мы редко общаемся друг с другом. Но почему так? У нас же столько общего. На нас давит общество, мы балансируем на грани. Пора нам стать реальной силой. Раздосадованный Креки почесал нос. Он-то надеялся, что вечер сведётся к приятной пьянке, но пошли серьёзные разговоры. Чёрт бы побрал этого Тилладе! Вечно ему неймётся. - Не знаю, господа, - нахмурился он. – Кто захочет вступить в цех? Это годится только для третьего сословия. - А слово "орден" вам понравится больше? – Тилладе не потрудился скрыть раздражения. - Орден содомитов! – воскликнул Майи. – Превосходно! Тилладе послал ему благодарную улыбку. Майи помог им стать большинством. Креки остался один-одинёшенек со своим скептицизмом. - Орден содомитов… - повторил Креки, барабаня пальцами по столу. Ему не хотелось предстать перед приятелями занудой. От него не убудет, если он поддержит глупую идею Тилладе. – Это звучит лучше. Признаю. - И что дальше? – спросил Майи. – Придумаем устав? - Для этого мы слишком трезвые, - заявил Тилладе. – Ничего путного не придумаем. Он многозначительно посмотрел на Креки. Тот закатил глаза и позвонил в колокольчик. Когда лакей появился в кабинете, Креки приказал ему принести вина. Да побольше. Бутылок пять. - Пять? – разочарованно переспросил Тилладе. - Десять! – рявкнул Креки и скрестил на груди руки, давая понять сказал своё последнее слово и решения не изменит. Кавалеры постарались напиться побыстрее. Бутылки пустели как по мановению волшебной палочки. В головах под дорогими париками стали рождаться гениальные мысли. И главное, кавалерам сделалось весело и легко. - Правило первое, - икнув, Тилладе поднял указательный палец. – Об ордене нельзя говорить с не.. за…интересованными лицами. - Запишите это, Креки, - Брионн обмахивался чистым листом бумаги. - Почему я? – возмутился Креки. - Вы – хозяин, - невозмутимо ответил Брионн. - Логично, - согласился Креки и открыл ящик стола, вытаскивая перо. - Правило второе! – Майи взмахнул рукой и вылил на себя содержимое бокала. – Проклятье… Его мокрые бархатные штаны прилипли к ногам. Это было неприятно. Майи встал и направился к камину, чтобы высушить их. Опёрся рукой на каминную полку, потому что его шатало и, полуобернувшись, договорил: - Возлечь с женщиной разрешается только затем, чтобы сделать наследника. Под одобрительные восклицания Креки записал и это. Дальше дело пошло ещё более бодро. Кавалеры фонтанировали идеями. Майи предложил зачислять в орден только тех, у кого большой член. Но кавалеры отклонили его предложение. Большой член – это какой? Вдруг никто из присутствующих не обладает органом нужного размера. Тогда, сказал Майи, желающий вступить в орден должен отдаться всей руководящей верхушке. И снова кавалеры возразили ему. Что если претендент будет знатен, богат, но некрасив? С ним никто не захочет спать. Получится неловко. - Кстати, господа, - с трудом проговорил Брионн. Язык ему почти не подчинялся. – Кого поставим во главе ордена? - Себя же и поставим, - ответил Тилладе. – Нас как раз четверо. Будем приорами. Креки замотал головой и ощутил тошноту и головокружение. Пришлось поднести платок к губам на всякий случай. - Лучше вынести это на голосование, - выдавил он. – Когда нас наберётся достаточное количество. Но когда это случится и как? Кавалеры затруднились ответить. Наверное, следует разослать приглашения всем придворным содомитам. Такую мысль озвучил Брионн. Он почти стекал с кресла. Ему было очень жарко. Он стянул с головы парик и ослабил шейный платок. Его короткие светлые волосы стояли дыбом. Лицо цветом напоминало варёного омара. Но он всё равно оставался самым красивым в кабинете. Ему посчастливилось унаследовать фамильные черты Лорренов-Арманьяков: изящный нос с небольшой горбинкой, большие серые глаза, тонкие, но чувственной формы губы. Он был молодой копией своего дяди шевалье де Лоррена. - Звать ли Месье? – задумался Креки, водя кончиком гусиного пера по носу. - Он к нам не присоединится, - уверенно сказал Брионн. – Ему нельзя. Он брат короля и связан по рукам и ногам. - Получается, мы позовём всех, кроме Месье? – Креки это не нравилось. Месье был самым известным содомитом Франции, а то и всей Европы. - Он может обидеться, - обеспокоенно заметил Майи. - Тогда для проформы отправим приглашение и ему, - решил Креки. Брионн пожал плечами. Ему было лень спорить. Тилладе громко всхрапнул в своём кресле и распахнул глаза. - Где мы соберёмся? – спросил он на удивление трезвым голосом. Все головы повернулись к Креки. Он единственный жил отдельно от родителей. Маршал де Креки и его жена следовали за королём из дворца во дворец. Парижский особняк они оставили в распоряжение сына. Что было очень любезно с их стороны. - Ну уж нет! – возмутился Креки, представив, сколько денег потратит на организацию банкета для содомитов. Да родители ему шею свернут, а потом отберут ключи от особняка! - На вас вся надежда, - Майи захлопал голубыми глазами и в молитвенном жесте сложил ладони. Креки фыркнул. "Не поддавайся", - велел он себе. Но прелестный белокурый Майи заставлял его сердце биться чаще. Креки против воли хотел ему угодить. - Только один-единственный раз! – сказал он гневно. - Спасибо, Франсуа! – Майи послал ему чарующую улыбку. Креки сделал вид, что улыбка его не проняла. Он был сердит: на себя и на своих глупых дружков. Орден содомитов! Что за безумие! - Я спать, - объявил он, кое-как выбравшись из-за стола. Пол уходил у него из-под ног. - Можно с вами? – Майи подхватил его под руку. Креки колебался. Следовало игнорировать этого предателя, но его член придерживался другого мнения. Сегодня против Креки восстало даже его собственное тело. "Безобразие!", - подумал он, а вслух произнёс: "Ладно уж". Брионн и Тилладе остались вдвоём. Они не питали друг к другу нежных чувствах. Их связывало только приятельство. Поэтому выбор у них был один: вернуться в Сен-Жерменский дворец и завалиться спать, чтобы утром предстать перед очами короля свежими и бодрыми. - Осторожно… стена, - предупредил Брионн. Тилладе пытался найти дверь не там, где она была. - Досадно, - отозвался Тилладе, потирая ушибленный лоб. Со второй попытки ему удалось взяться за дверную ручку. Следующим утром Брионн проснулся от того, что его за плечо тормошил лакей. Брионн замычал и попытался от него отмахнуться. - Уйди, - пробормотал он. - Не могу, сударь, - виновато сказал лакей. – Господин д'Арманьяк велел вас поднять, даже если вы умерли. Брионн скрылся под одеялом. Ему не хотелось вставать и чувствовать, как холодный воздух щиплет за лодыжки. Проклятая зима. Проклятое всё. У него трещала голова и болело тело. - Не капризничайте, Анри, - услышал он голос отца, затем увидел его самого. Арманьяк стянул с Брионна одеяло. Брионн в тщетной попытке оказать сопротивление зарылся лицом в подушку. Почему его не могут оставить в покое? Разве он многого просит? Только выспаться! Но Арманьяк считал иначе. Его раздражала леность сына. Брионн пропустил уже несколько утренних церемоний в Сен-Жерменском дворце. Это граничит с вызовом. Король может решить, что Брионн не очень-то с ним считается и не ищет его расположения. О последствиях гадать нужды нет. Брионн просто-напросто потеряет возможность сделать карьеру. - Отец, мне худо, - глухо произнёс Брионн. - Потому что вы, по своему обыкновению, надрались, - невозмутимо откликнулся Арманьяк. – Вставайте. Живо! Брионн застонал, но всё же подчинился. Что ещё ему оставалось? Он сполз с кровати, поправляя задравшуюся сорочку. Протопал к ночному горшку и пустил туда мощную струю. Лакеи в это время открыли ставни. Но солнце не хлынуло в окна. Был восьмой час утра, а казалось, что вечер. Один из лакеев начал зажигать свечи, остальные внесли в спальню Брионна принадлежности для умывания и бритья. Цирюльник вошёл следом за ними. Когда Брионн коснулся воды в тазе, отдёрнул руку. Вода была ледяной. - Что за чёрт? – он недовольно поглядел на лакея. - Это вас отлично взбодрит, - вместо лакея ответил Арманьяк. Он стоял у окна и смотрел на занесённый снегом парк. В отличие от сына, он был бодр и полностью одет. Арманьяк всегда просыпался рано, чтобы успеть привести себя в порядок. Его и нескольких других счастливцев первыми пускали в королевскую спальню. Брионн не понимал его. Они принадлежали к разным поколениям. Арманьяк в детстве познал нужду, ему приходилось бороться за место под солнцем. Брионн же, родившись, сразу получил все блага. Он почитал себя пупом земли и злился, когда приходилось делать над собой усилие. Цирюльник намылил ему подбородок и принялся его брить. Брионн сидел, не двигаясь. Пользуясь моментом, он попытался задремать. Арманьяк начал прохаживаться по спальне, вертя в руке трость. Драгоценные камни на его камзоле переливались. Он выглядел роскошно и знал это. - Вы постоянно забываете о том, кто вы такой, - нарушил молчание Арманьяк. – Но я напомню. Вы – один из высших королевских сановников. Чтобы оправдать доверие короля, старайтесь, не щадя себя. Таков ваш долг. Брионн чуть не фыркнул. Арманьяк много раз поднимал эту тему. Но разве Брионн просил его уходить в отставку? В 1677 году Арманьяк уступил ему должность Главного конюшего Франции, и Брионн совсем этому не обрадовался. Ему в ту пору сравнялось всего шестнадцать лет! Он не был готов к ответственности! Он до сих пор к ней не готов! Позвольте ему веселиться! Разве молодость не для веселья дана? Но подобные аргументы Арманьяка не проняли бы. Он бы нашёл что возразить. Сказал бы, что господин А в пятнадцать лет командовал армией, а господин М в шестнадцать поражал всех своей мудростью. - По утрам я развалина, - осмелился заметить Брионн. – Такова моя природа. - Вздор, - тут же осадил его Арманьяк. – В ваших страданиях повинен крайне сомнительный образ жизни. Когда вы собираетесь взяться за ум? - В скором будущем, - ответил Брионн, чем заслужил сердитый взгляд. Арманьяк решил, что сын насмешничает. Но разве Брионн осмелился бы? Он даже о завтраке не заикнулся. Ведь скоро часы пробьют восемь. В этот час просыпается король. Придворным полагается уже ждать за дверью его спальни. Стоило Брионну облачиться в камзол, Арманьяк вылетел за дверь. Брионн, мысленно чертыхаясь, поспешил за ним. По длинным залам они почти бежали. Брионн запыхался, а Арманьяку всё было нипочём. Иногда казалось, что он сделан из стали. - Когда король пойдёт совещаться с министрами, я представлю вас родителям одной милой девушки, – бросил он на бегу. - Д-девушки? – оторопело переспросил Брионн. Ему совсем поплохело. К похмелью добавилось отчаяние. Брионну захотелось что-нибудь разбить. Например, вон тот мраморный бюст, красующейся на мраморном же пьедестале. - Будьте паинькой, - предупредил его Арманьяк. – За ней дают большое приданное. Брионн открывал и закрывал рот, словно рыба. С его губ не сорвалось ни звука. Со всех сторон на него и Арманьяка глазели. Нельзя давать придворным пищу для сплетен. Но мысленно Брионн представлял, как вопит. Он употребил все грязные слова, какие знал. Проклятье! Дрянь! Дерьмо! Чума! Да что же это такое! Ему не нужна паршивая милая девушка с её паршивым большим приданным! Пусть катится к черту! И своих паршивых родителей пусть туда заберёт! Чтоб им пусто было! Собакам блохастым! Брионн стиснул челюсти, сжал кулаки, желваки на его скулах заиграли. А между тем он и Арманьяк уже пришли в нужную комнату. Самые важные люди Франции собрались в ней. Многие из них подавляли зевки и тёрли сонные глаза. - Ну и вид у вас, - кто-то дотронулся до плеча Брионна. Это был шевалье де Сен-Мор, человек из свиты дофина. Брионн с ним тоже приятельствовал. Сен-Мор любил высоких гвардейцев с широкими плечами и грубыми манерами. - Я – несчастнейший из смертных, просто поверьте, - пожаловался Брионн. Сен-Мор ответил ему сочувствующей улыбкой, но вскоре здоровался уже с кем-то другим. Брионн о нём и не думал. Он вдруг вспомнил, что делал вчера. Вспомнил предложение Тилладе организовать орден содомитов. Этой замечательной идее нельзя кануть в Лету. Сегодня же Брионн начнёт воплощать её в жизнь. Он придумает текст для приглашений и собственноручно напишет некоторые из них. Содомиты Парижа должны объединиться. Хватит им терпеть диктат общества, хватит трястись. "Мы произведём фурор", - мысленно улыбнулся Брионн. Милая девушка и её родители его уже не тревожили. Брионн не позволит себя захомутать. Он рождён для высшей цели. Он… - Не спите с открытыми глазами, - прошипел Арманьяк и мягко подтолкнул его в сторону королевской спальни.