История о всеобщей глупости или Орден содомитов

Первые недели изгнания мадемуазель де Теобон провела в районе Фобур Сен-Жермен у своей сердобольной приятельницы. Но злоупотреблять гостеприимством она не хотела. Поэтому подыскала себе новое пристанище. Им оказался монастырь Пор-Рояль под Парижем. Его стены видели многих образованных вольнодумцев. Монастырь славился тем, что был оплотом янсенизма. Людовик XIV ненавидел это место и янсенистов, поскольку они выступали против иезуитов и королевского деспотизма, но Теобон выбирать не приходилось. Спать под открытым небом она не могла. Мадам тяжело переживала разлуку с подругой, она погрузилась в чёрную меланхолию, но её дружба с Теобон не исчезла. Дамы продолжали активно переписываться. Письма стали для них единственным источником радости. Совсем иное настроение овладело шевалье де Шатийоном. Семь лет он мечтал о должности капитана гвардейцев и наконец-то получил её. В сундуках Шатийона поубавилось золота, но он всё равно порхал от счастья. Теперь он важная особа при Малом дворе. Ему поручена охрана Месье. Ему подвластны все гвардейцы. И главное, ему по силам подсобить родственникам. Шатийон решил, что как только освоится на новой должности, попросит Месье о месте для своего брата.* Клод уже много лет скучал в гвардии короля и на повышение перестал надеяться. При Малом дворе для него всё может сложиться иначе. Если надежды оправдаются, Клод будет в долгу перед младшим братом. Шатийон начинал злорадно улыбаться, думая об этом. Шевалье де Беврон в свою очередь радовался тому, за сколько должность Шатийону продал. Мерзавец скривился, услышав цену, но отказаться не посмел. Любые должности при дворе разлетались как горячие пирожки, а тем более такие. Рано или поздно Шатийон восполнит потери. Но Беврону было плевать. Жизнь при Малом дворе превратилась для него в прошлое. Настоящее занимало его гораздо сильнее. Как и собирался, Беврон купил должность лагерного маршала. Как только начнётся очередная война, он встанет под королевские знамёна. А пока он обставлял свои комнаты в особняке на улице Фобур Сент-Оноре, который теперь принадлежал Эффиа. Месье не обрадовался тому, что его друг и Главный конюший покинул Пале-Рояль, но Эффиа убедил его, что Месье не заметит перемены. Днём Эффиа по-прежнему будет у него под рукой, а ночью явится по первому зову. Благо ехать недалеко. Эти аргументы на Месье подействовали. Или же это совесть мучила его за бурную сцену в парке? Прежде чем пороть горячку, Месье следовало во всём разобраться. Теперь же поздно было что-либо менять. Да и никто, кроме Мадам, не хотел этого. Шатийон раздувался от собственной значимости. Шевалье де Лоррен поначалу страшно злился, но Месье разрешил ему отдавать Шатийону приказы. Лоррен воспрянул духом, Шатийон же, наоборот, сник. А Эффиа и Беврон обживались в своём гнёздышке. Когда Беврон сталкивался с женой Эффиа, они смущённо улыбались друг другу и расходились в разные стороны. Марию Анну, казалось, не волновало то, что муж предпочитает ей любовника. Эффиа оплачивал её счета и не притеснял. Она жила как хотела. На сплетни внимания не обращала. Беврон тоже старался их игнорировать. Исключение из Мальтийского ордена он перенёс легко. Разговор с братьями дался ему сложнее. Поначалу те обрадовались, что Беврон оказался женатым. Это делало его чуть меньшим содомитом. Но когда они узнали, как на самом деле обстоят дела, встали на дыбы. Франсуа заявил, что Беврон продолжает копать себе могилу. Луи ему вторил.* Но довольно скоро страсти улеглись. Братья даже согласились выделить Беврону землю. Когда документы будут оформлены, он получит графский титул и небольшой доход. Часть денег придётся отдавать Теобон, но что-то осядет и в его карманах. Участь содержанки перестала ему грозить. Беврон выдохнул с облегчением. Он был счастлив. Эффиа в общем и целом тоже был счастлив. Беспокоили его только отношения Франции и Испании. Если начнётся война (точнее, когда начнётся), Беврон отправится проливать свою и чужую кровь. Впрочем, говорил себе Эффиа, это бы произошло в любом случае. Дворяне обязаны сражаться и неважно, есть у них должность при дворе или нет. Стало быть, всё обернулось наилучшим образом. Граф де Марсан с ним бы не согласился. Вернувшись из Бурбонне, он был поставлен перед удручающим фактом. Граф д'Арманьяк заявил, что Марсану необходимо жениться, иначе король не поверит в то, что он исправился. Марсан возмутился, немного побушевал, потом всё-таки сдался. Пусть его окольцуют, пусть. Но это, как говорится, уже совсем другая история, а история о всеобщей глупости подошла к концу.